Глубокой ночью новая танковая часть под усиленной охраной прибыла на станцию. Помимо тридцатьчетверок с платформ сгружали еще какие-то громоздкие конструкции, укутанные брезентом.

Действия Красной армии в Белоруссии хранились в строжайшей тайне, но что за секретный груз был доставлен – раскрылось уже через несколько дней на учебном полигоне. Т-34 с грохотом толкали впереди тяжелые стальные цилиндры. Такие необычные танки в сухопутных войсках прозвали «тральщиками». Прокатываясь по начиненному минами полю, их тяжелые катки подрывали взрывчатку в снарядах и таким образом прокладывали дорогу идущим сзади технике и пехоте.

Два полка подобных инженерных машин тщательно охранялись службами 1-го Белорусского фронта. Командующий фронтом генерал армии Константин Рокоссовский берег «тральщики» до намеченной загадочной атаки.

Со стороны могло показаться, что в Белоруссии Красная армия готовится к обороне. Днем с воздуха хорошо было видно движение в одном направлении – с фронта в тыл. Все делалось для того, чтобы убедить противника – данный участок ослабляется и уходит в глухую оборону, а наступление готовится в другом месте.

В письме к Черчиллю от 6 июня 1944 года, в день высадки англо-американских войск в Нормандии, Сталин напишет:

«Летнее наступление советских войск, организованное согласно уговору на Тегеранской конференции, начнется к середине июня на одном из важных участков фронта».

Какая территория окажется «важной», не сообщалось даже высшим руководителям союзников.

Тем временем Третий рейх ушел в оборону. Во Франции немцы с тревогой ожидали высадку англо-американских войск.

Группа армий «Север» отступила от Ленинграда. В южной Карелии Красная армия разгромила финские войска. Группа армий «Юг» оставила Крым. И только положение группы «Центр» в Белоруссии казалось стабильным.

На этом участке фронта позиции противника выдавались далеко вперед, образуя огромный, так называемый Белорусский балкон. Предпринятые зимой нашими бойцами попытки разгромить врага в районе Витебска и Орши оказались неудачными. «Белорусский балкон» держался прочно.

С приближением лета командование вермахта не чувствовало себя уверенно. Где начнется новое наступление русских? Куда перебросить танковые армии и авиацию для отражения удара?

Успешные действия советских войск на правобережной Украине позволяли сделать вывод, что именно здесь Красная армия продолжит наступать и сейчас, летом 1944-го. Поэтому основные силы решено было бросить на юг.

Из пяти тысяч танков, имевшихся на Восточном фронте, немецкое командование оставило в Белоруссии меньше шестисот. На Украине находилось семь групп истребителей. В Белоруссии осталось всего две.

Группу «Северная Украина» возглавил Модель, считавшийся специалистом по организации обороны. Группой армий «Центр» командовал генерал-фельдмаршал Эрнст Буш, которого Гитлер хотя и ценил, но к «гениям обороны» не причислял.

Усиление вражеских частей на Украине и определило решение Ставки начать наступление в Белоруссии. Здесь в лесах в первые дни войны Красная армия потерпела одно из самых крупных и горьких поражений, за которые теперь планировала рассчитаться сполна. Разработанную операцию назвали «Багратион».

Готовившийся Ставкой план предусматривал цепочку атак. Сначала предполагалось окружить и уничтожить солдат вермахта на флангах под Витебском и Бобруйском, а затем, двигаясь на Минск, отрезать пути отхода всем соединениям Германии. Таким образом, советское командование собиралось разгромить группу армий «Центр».

Задач подобного масштаба Красная армия ставила перед собой в битве за Москву, но не смогла ее решить – не хватило опыта и сил. Теперь и того и другого хватало, но столь амбициозный план требовал отказа от шаблонных решений.

Командующий 1-м Белорусским фронтом Константин Рокоссовский предложил нанести на правом крыле фронта одновременно два удара: на Бобруйск и на Слуцк. Причем каждое должно стать ключевым.

Тактика шла вразрез с установившимися взглядами, согласно которым наносится лишь один главный удар, тогда как остальные играют вспомогательную роль.

Рокоссовский Константин Константинович (1896–1968) – маршал Советского Союза, дважды Герой Советского Союза, герой Первой мировой и Гражданской войн, Георгиевский кавалер. Человек редкого мужества, отваги, честности и скромности. В 1930-х командовал кавалерийским корпусом. В 1937-м арестован. Находился под следствием, но не дал ложных показаний ни на себя, ни на других. После освобождения в 1940-м возвратился на ту же должность. В начале войны командовал корпусом, затем армией. С 1942 года – фронтом.

Столь смелое решение пришлось отстаивать на совещаниях в Ставке 22 и 23 мая. Заседания же проходили достаточно драматично. Действия Константина Константиновича подверглись критике.

Из воспоминаний Рокоссовского:

«Дважды мне предлагали выйти в соседнюю комнату, чтобы обдумать предложение Ставки. После каждого такого “продумывания” приходилось с новой силой отстаивать свое решение».

В конце концов Сталин сказал:

«Настойчивость командующего фронтом доказывает, что организация наступления тщательно продумана. А это надежная гарантия успеха».

Предложение Рокоссовского приняли.

В 1944 году позиции под Витебском занимала танковая армия генерал-полковника Георга Рейнгардта. К тому времени в ней уже не осталось ни одного танкового соединения, только пехота.

Георг Ганс Рейнгардт (1887–1963). Начал войну командиром танковой дивизии. Во время наступления на Москву сменив Германа Гота, принял управление 3-й танковой группой. Его техника остановилась в 15 километрах от современной границы Москвы в районе Лианозово.

Всего в составе группы армий «Центр» находилось четыре дивизии, общей численностью около миллиона человек.

Ни одна из предыдущих крупных советских операций не готовилась с такой тщательностью, как «Багратион». Если бы враг обнаружил подготовку к наступлению, то в Белоруссию немедленно направили танковые части и авиацию из Украины. В лесисто-болотистой местности это сыграло бы роковую роль.

Поэтому подготовка велась в строжайшей тайне. Все перемещения происходили исключительно по ночам, с соблюдением мер маскировки. Машины ездили с потушенными фарами. Для ориентировки вдоль дорог выставлялись белые указатели, а задние борта и капоты грузовиков выкрашивали белой краской. Обгоны запрещались. Движение осуществлялось только с десяти часов вечера до четырех утра. Отставшие части с первыми лучами солнца останавливались и маскировались.

Жесткие меры секретности строго соблюдались во всей армии снизу доверху. Планы операций фронтов разрабатывались двумя-тремя лицами, писались от руки и докладывались в Ставке лично командующими.

Было принято решение – в окружении противника в Витебске не использовать танковые части. Для оборонявшего город танкиста Рейнгардта их появление стало бы тревожным сигналом. Работа радиостанций Красной армии временно прекратилась.

Советские солдаты тем временем готовились к преодолению болотистой местности. Для пулеметов, минометов и легкой артиллерии мастерили волокуши, плоты, лодки. Для прохода танков заготавливали бревна и фашины – связанные охапки хвороста. Из них саперы и танкисты должны были настилать гати – специальные дороги для техники.

Объемы железнодорожных перевозок приобрели воистину колоссальные масштабы.

По распоряжению Ставки в войсках требовалось сосредоточить пять комплектов боеприпасов, тогда как для доставки только одного боекомплекта нужны были 1300 железнодорожных вагонов.

В общей сложности в Белоруссию доставили 400 000 тонн боеприпасов, 300 000 тонн горючего, свыше 500 000 тонн продовольствия и фуража. К фронтам в среднем приезжало до 100 поездов ежедневно.

Размах подготовки скрыть от врага полностью было невозможно. Но руководство вермахта так и не разгадало планов Красной армии. Командующий группой армий «Центр» фельдмаршал Буш за три дня до наступления отправился в отпуск.

Тем временем немецкая армия численностью около миллиона человек оказалась под прицельным ударом четырех фронтов численностью 2 400 000 человек, которых поддерживали 5200 танков и САУ и 5300 самолетов.

На последнем этапе, предшествовавшем операции «Багратион», особая задача возлагалась на саперов. Между позициями советских и немецких войск находилось огромное количество минных полей, созданных обеими сторонами для обороны. В последние две ночи перед началом наступления нашим саперам предстояло снять мины.

За две короткие летние ночи они обезвредили 34 000 мин. Теперь на пути армии оставались только минные поля перед вражескими позициями и в глубине обороны. Их и предстояло обезвреживать новым танкам – «тральщикам».

По плану Ставки «Багратион» не привязывался к годовщине начала войны. Операция стартовала 23 июня 1944 года.

Через три года после начала Великой Отечественной наши солдаты пошли в наступление в районе Витебска. На позиции немцев посыпались авиабомбы и обрушился огонь артиллерии. Пехота и танки двинулись на противника. Части 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов ворвались в немецкие траншеи.

Главный удар штурмовиков Ил-2 направили не на передний край, а на вражескую артиллерию, находящуюся в глубине. Гаубичные батареи, бьющие издалека, с закрытых позиций, – страшны и опасны, способны остановить части Красной армии. Но в то же время артиллерийские орудия, рядом с которыми находились горы боеприпасов, крайне уязвимы к налетам авиации противника.

Пилоты, летящие на низкой высоте, огнем из пушек и пулеметов буквально выкашивали орудийную прислугу, а бомбы и ракеты Ил-2 поражали штабеля снарядов.

Штурмовик Ил-2 конструкторского бюро Ильюшина. Самый массовый боевой самолет за всю историю человечества (выпущено более 36 000 штук). Все важные элементы бронированы. При атаке с бреющего полета (на высоте 25–50 метров) складки местности защищали технику от огня зениток, а броня – от стрелкового огня вражеской пехоты. Однако относительно низкая скорость и слабая маневренность Ил-2 делали его чрезвычайно уязвимым при атаках немецких истребителей. Во второй половине войны эскадрильи штурмовиков вылетали на задание только под прикрытием истребителей.

К 23 июня 1944 года командование группы армий «Центр» располагало всего лишь 40 истребителями, и противодействовать массированным ударам авиации они оказались не в состоянии. Поэтому «Ильюшины» действовали свободно, зачастую вылетая даже без прикрытия.

Во второй половине войны Гитлер предложил концепцию «городов-крепостей», согласно которой специально выделенные войска обороняли крупные узлы дорог даже в условиях полного окружения. Такой «крепостью» предстояло стать и Витебску.

Город защищал корпус Фридриха Гольвицера. Генерал танковых войск Рейнгардт уже вечером первого дня боев оценил обстановку и предложил вывести людей из витебской мышеловки. Но спешно вернувшийся из отпуска фельдмаршал Буш передал приказ фюрера – «держаться любой ценой».

На третий день сражения части двух советских фронтов встретились на берегу Западной Двины. Витебскую группировку окружили. Только к вечеру Гитлер разрешил отвод солдат, приказав оставить одну дивизию для обороны города.

Однако отчаянная попытка немцев вырваться из кольца успеха не принесла. Они смогли пробиться только до лесного массива на юго-западе, где снова оказались окружены советскими войсками. Под ударами самолетов и артиллерии соединение продержалось меньше суток.

Спустя пять дней боев за Витебск гитлеровцы капитулировали. В плен сдалось около 17 000 человек, в том числе генерал Гольвицер с начальником штаба.

Оставленная дивизия также не преуспела в обороне. Советские части ворвались в город, захватив мост через Западную Двину. Вечером остатки гарнизона предприняли прорыв, но вскоре тоже пополнили ряды военнопленных.

Наступление 1-го Белорусского фронта Рокоссовского в районе Бобруйска началось несколько позднее. Здесь удары наносились у Рогачева и – несколько южнее – в районе Паричей.

24 июня Жуков как представитель Ставки отправился к Рогачеву на наблюдательный пункт армии генерал-лейтенанта Горбатова. Александра Васильевича должны были поддерживать 1400 самолетов.

Туда же шли тяжелые бомбардировщики дальней авиации. Для помощи наступлению под Паричами выделялись существенно меньшие силы – 900 самолетов.

Сам Рокоссовский остался в южной группировке. Здесь, под Паричами, предстояло наступать по болотистой местности.

Из воспоминаний Рокоссовского:

«Уезжая, Георгий Константинович шутя сказал мне, что они с Горбатовым подадут нам руку через Березину и помогут вытащить мои войска из болот».

Удар тяжелых бомбардировщиков под Рогачевом наносился ночью. Чтобы летчики правильно сориентировались, на плацдарме выстроили грузовики с включенными фарами. Они светили на восток. Невидимые для противника лучи хорошо просматривались с самолетов. Дополнительно зажгли специальные пиротехнические факелы.

Горбатов вспоминал:

«Когда настала полная темнота, мы услыхали сначала нарастающий шум легкой ночной авиации, идущей поражать огневые позиции и траншеи противника. Потом к этому шуму добавился гул тяжелых самолетов. Они шли волна за волной. Вскоре видны стали сотни огненных фонтанов и послышались взрывы».

С рассветом операцию продолжил налет штурмовиков. Не успел рассеяться дым от разрывов бомб, как на немецкие позиции обрушились артиллерия и «катюши».

За несколько минут до окончания артиллерийской подготовки на поле боя выехали танки-«тральщики». Роты инженерных машин шли в два эшелона, уступом. Вскоре во вражеских минных полях пробили широкие коридоры для танков, самоходок и пехоты.

Расчет на два основных удара полностью оправдался. Единственная танковая дивизия группы армий «Центр», вначале выдвинутая для отражения наступления под Рогачевом, в связи с успешной атакой войск Константина Константиновича срочно развернула технику против его частей, но остановить их не смогли. Оборона под Рогачевом рассыпалась. Уже на четвертые сутки сражения наши войска полностью окружили немецкую 9-ю армию, и через два дня та прекратила сопротивление. В плен взяли более двадцати тысяч солдат и офицеров противника.

Следующая цель – Минск. Решающую роль в освобождении столицы Белоруссии предстояло сыграть 5-й гвардейской танковой армии Ротмистрова.

Первоначальный план предусматривал бросок соединений вдоль шоссе Смоленск – Минск. Однако взломать оборону противника под Оршей не удалось. Командующий 3-м Белорусским фронтом Черняховский решил использовать брешь, пробитую под Витебском. Сюда, в междуречье между Двиной и Днепром, и вошло более пятисот танков и самоходок. Вначале, не встречая серьезных препятствий, бойцы двигались на Борисов в тыл группы армий «Центр».

В это время командование Германии сделало кадровые перестановки. Фельдмаршала Буша сняли с должности, и группу армий «Центр» возглавил Модель. Для спасения рассыпающегося фронта опять потребовался «гений обороны».

Подразделения трех советских фронтов уверенно шли к Минску. Гитлеровцы начали отход к реке Березине, стремясь вырваться из намечающегося «котла». Но Красная армия уже захватила переправы через реку.

Чтобы спасти отступающую пехоту, командование вермахта бросило в бой бомбардировщики. Они располагались на «Белорусском балконе», нанося удары по стратегическим объектам в тылу СССР. Теперь их использовали для сдерживания советского наступления.

Но дневные атаки тяжелых самолетов, в условиях господства в воздухе советской авиации, приводили к большим потерям и не давали желаемых результатов.

К концу первой недели боев в Белоруссию стали прибывать немецкие танковые дивизии, переброшенные из Украины. 5-я танковая дивизия, усиленная батальоном «тигров», встала на пути 5-й танковой армии маршала Ротмистрова. На некоторых участках фронта враг применил тактику танковых засад, успешно использованную Катуковым в боях под Москвой. Столкновение с «тиграми» и «пантерами» замедлило продвижение частей армии Ротмистрова на Минск.

В июле 1944 года в составе 5-й гвардейской армии не было ни одного нового танка Т-34-85. Машины, вооруженные 85-миллиметровой пушкой, способные на равных сражаться с «тиграми» и «пантерами», получили лишь в августе.

Танковые бои продолжались около двух дней. Наши войска несли большие потери. Но вскоре из 159 танков у противника осталось всего 18.

Минск, объявленный «крепостью», обороняло всего около двух тысяч человек. «Тигры» и «пантеры» остановили Ротмистрова, но создать сплошной фронт обороны не могли.

На рассвете 3 июля танки 1-го и 3-го Белорусских фронтов ворвались в город с севера и юго-востока, замкнув кольцо вокруг остатков трех немецких армий. Войска 2-го Белорусского фронта гнали перед собой пехоту вермахта, сжимая окружение с востока. Для полного уничтожения частей Германии под Минском понадобилась одна неделя.

В числе 35 000 пленных оказалось 12 генералов, из них три командира корпуса и девять командиров дивизий. Всего же за две недели боев Красная армия разбила семь из девяти армейских корпусов, 17 дивизий и 3 бригады. Общие потери гитлеровцев в Белоруссии оцениваются приблизительно в 409 000 человек, из которых в плену оказалось более 100 000.

Наступление, начатое 23 июня, остановилось только в августе, после выхода к Висле, границе Восточной Пруссии и берегу Балтийского моря. Войска четырех фронтов, наступая на фронте более тысячи километров, за один месяц продвинулись на 550–600 километров.

Результат сражения превзошел самые смелые ожидания Ставки. Группа армий «Центр» фактически перестала существовать.

После операции «Багратион» Сталин стал обращаться к Рокоссовскому по имени и отчеству – Константин Константинович, чего до сих пор удостаивался лишь один человек – маршал Борис Михайлович Шапошников.

Триумф в Белоруссии оказался настолько впечатляющим, что некоторые западные издания высказали сомнение в его истинности. Тогда советское командование решило доказать и продемонстрировать всему миру успех весьма необычным способом.

Спланировали операцию «Большой вальс», по названию популярного американского кинофильма конца 1930-х годов. В режиме строгой секретности из Белоруссии в Москву прибывали эшелоны. Недалеко от центра столицы оцепили ипподром и стадион «Динамо». Наконец 17 июля объявили: по улицам города пройдут немецкие пленные.

Высыпавшее из домов население увидело огромные колонны. Возглавляли шествие 19 генералов в мундирах и с наградами. За ними шла тысячная группа офицеров. Следом брели небритые солдата. У некоторых вместо сапог были сандалии, сделанные из автомобильных покрышек. Для этих людей война уже закончилась.

Всего по улицам Москвы провели более 57 000 пленных. Их конвоировали всадники из кавалерийского полка дивизии Дзержинского. Замыкали шествие поливальные машины, которые смывали с асфальта след германского нацизма.

Необычное шествие, как и ожидали, произвело сильное впечатление на горожан и иностранных наблюдателей. Стало очевидно: полученные результаты говорят о неизбежном и победоносном для СССР завершении войны.

Разгром ГА «Центр» открывал перед Красной армией широкие возможности для наступления на Польшу, Восточную Пруссию и Прибалтику. 1-й Прибалтийский фронт генерала Баграмяна и 3-й Белорусский фронт Черняховского наступали в Прибалтике.

8 июля войска 3-го Белорусского фронта ворвались на окраины Вильнюса. Уже на следующий день город окружили. Сражение за столицу приняло ожесточенный характер, но через пять дней Вильнюсский гарнизон сложил оружие.

3-й гвардейский механизированный корпус вырвался вперед и, преодолев 70 километров, вышел к Шяуляю.

А утром 31 июля командир 8-й мехбригады по радио доложил:

«Мы на берегу Рижского залива».

Короткое сообщение означало, что вся немецкая прибалтийская группировка отрезана от остальных сил.

Донесение о прорыве оказалось столь неожиданным, что военачальника попросили доложить о положении войск еще раз. Вскоре было получено следующее распоряжение:

«Набрать в море три бутылки морской воды. Бутылки опечатать, а командиру лично расписаться на них, что вода действительно взята из Балтийского моря. Бутылки с водой направить в штаб корпуса».

Приказ выполнили. Бутылки с морской водой самолетом переправили в штаб фронта, а оттуда – в Москву, в Ставку Верховного главнокомандования. Вскоре на заседании бутылки стояли на столе как вещественное доказательство выхода танкистов к Рижскому заливу.

Фурор операции «Багратион» радикально изменил обстановку в Прибалтике. Вскоре дивизии СССР вышли на подступы к Таллину. Честь освобождать столицу Эстонии предоставили подразделениям 8-го эстонского стрелкового корпуса генерал-лейтенанта Пэрна. Созданная подвижная группа за сутки прошла около ста километров, ворвалась в город и 22 сентября освободила его.

Группа армий «Север» была блокирована на Курляндском полуострове. Несмотря на неоднократные просьбы командующих и самого начальника Генерального штаба Гудериана, Гитлер отказывался дать разрешение на ее эвакуацию.

Окруженного противника советские солдаты иронически называли лагерем вооруженных военнопленных. До конца войны те практически не участвовали в боевых действиях. Группа армий «Курляндия» сдалась 10 мая 1945 года.

Красная армия вышла к границам Восточной Пруссии. Сюда, к Кенигсбергу, издревле хорошо укрепленному форпосту Германии, отступили главные силы разбитой в Белоруссии ГА «Центр».

Подразделения гитлеровцев пополнили людьми и техникой. Продолжать наступление на запад мимо такого «осиного гнезда» советским войскам было бы опасно. Немцы могли ударить во фланг фронтов, наступающих на Берлин. Длительная осада Восточной Пруссии требовала много сил и не решала проблемы.

Наше командование приняло решение: изолировать Восточную Пруссию ударом из района Варшавы в северном направлении к Балтике, разгромив сначала восточно-померанскую группировку врага, а затем планировалось уничтожение по частям и восточно-прусскую.

Стояла зима 1945 года. Задача прорыва к Балтийскому морю легла на плечи 2-го Белорусского фронта Рокоссовского. 12 января 1-й Белорусский и 1-й Украинский фронта приступили к выполнению Висло-Одерской наступательной операции.

А 14 января, когда началось наступление фронта маршала Рокоссовского, неожиданно испортилась погода.

Из воспоминаний Рокоссовского:

«Уже рассвело, а ничего не видно: все скрыто пеленой тумана и мокрого снега. Погода отвратительная, и никакого улучшения синоптики не обещали. …отдаю распоряжение – отменить всякие действия авиации».

Авиация бездействовала, артиллерия била вслепую. Советская пехота медленно продвигалась вперед, за первый день боев пройдя всего 3–6 километров вместо 10–12 запланированных.

Немцы усилили оборону тяжелыми танками «тигр» и самоходками «Штурмгешютц». Командующий «Центром» Рейнгардт еще рассчитывал остановить части Красной армии, бросив в контратаки танки. Но оставшийся в резерве корпус пришлось перевести на Вислу, где также наши войска перешли в наступление.

Рейнгардт успел использовать из запасного корпуса лишь одну танковую дивизию «Великая Германия». Рокоссовский в ответ ввел в бой 500 единиц техники.

В 1945 году основным танком Красной армии стал Т-34-85, созданный в 1943 году на базе Т-34-76 с использованием конструкций элементов опытного Т-43.

В более просторной трехместной башне устанавливалась мощная 85-миллиметровая пушка. Экипаж увеличился до пяти человек. Официально танк снят с вооружения Российской армии в 1993 году, но все еще используется в ряде стран.

После разгрома вражеских танковых резервов Константин Константинович выдвинул вперед 5-ю гвардейскую армию. Удар вызвал настоящий переполох в стане противника. Рейнгардт обратился к Гитлеру:

«Мой фюрер! Захваченная карта противника показывает: русская танковая армия идет на Данциг. Если она прорвется, мы будем атакованы в тыл, где вообще нет войск».

Командующий группой армий «Центр» просил разрешения отступить. Лишь через девять дней с начала сражения рейхсканцлер дал добро. Но остановить Рокоссовского Рейнгардт уже не смог.

Советские танки вышли к заливу Фриш-Гаф, и Восточная Пруссия оказалась изолирована от Германии. С востока 3-й Белорусский фронт Черняховского пробился к Кенигсбергу. Группу армий «Центр» рассекли на три части: на Земландском полуострове, в районе Кенигсберга и южнее.

18 февраля 1945 года на окраине города Мельзак (ныне Пененжо, Польша) Иван Данилович Черняховский получил тяжелое ранение и в тот же день скончался. Управление войсками в Восточной Пруссии принял маршал Василевский.

Василевский Александр Михайлович (1895–1977) – маршал Советского Союза, дважды Герой Советского Союза, один из самых талантливых полководцев. В качестве начальника Генерального штаба принимал участие в разработке и осуществлении всех крупных операций на советско-германском фронте. Руководство 3-м Белорусским фронтом совмещал с должностью заместителя народного комиссара обороны. После Жукова стал вторым кавалером ордена «Победа», учрежденного в 1943 году.

Прусскую группировку громили по частям. В апреле 1945-го пришла очередь самого Кенигсберга. А затем – немецких частей на полуострове Земланд.

Борьба за Восточную Пруссию стала для Красной армии тяжелой и напряженной. Успех предопределила артиллерия – «бог войны».

Из воспоминаний Василевского:

«Восточно-Прусская операция по расходу боеприпасов вообще не имела себе равных среди всех операций в истории войн. Оба фронта израсходовали более 15 тысяч вагонов боеприпасов».

Под ударами артиллерии пали и полевые укрепления, и форты Кенигсберга. Уже на четвертый день штурма города-форта комендант крепости начал переговоры о капитуляции. В плен сдались 92 тысячи человек, включая четырех генералов.

До 9 мая бои шли на Земландском полуострове и косе Фришес-Хафф.

Стоял апрель. Маршал Жуков уже разрабатывал планы штурма Берлина. Южнее бои шли в Чехословакии и Венгрии. Войска 2-го и 3-го Украинских фронтов гнали элитные эсэсовские дивизии на запад, в Австрию. Это наступление на юге во многом стало возможным благодаря успешному развитию операции «Багратион».