Простившись следующим утром с Пугачевым и его группой, в которую он отобрал три десятка казаков, мы повернули на север и через двое суток добрались до пункта назначения, где я чуть не прослезился от нахлынувших чувств. На небольшом пригорке у дороги стоял поклонный крест, а рядом добротная деревянная Стелла «ДОНЕЦК». Все же, это был первый основанный мной город, который жил и развивался, словно ребенок.

Понятно, что здесь тоже никакого секрета в моём приезде, для того, кому положено, не было. Поэтому встречающие оказались тут же, у поклонного креста, с хлебом и солью. Меня эти слащавые церемонии бесили до глубины души, но делать нечего, назвался императором, полезай куда нужно. Выслушав доклад, я крепко обнял по очереди Депрерадовича, Гнома и Войновича, вкусил свежайшего, ароматнейшего хлеба, сказал несколько пафосных слов собравшимся и велел двигать в город.

Донецк, по сравнению с Севастополем, оказался намного более похожим на современный город. Широкие, прямые дороги и целых две улицы кирпичных домов смотрелись солидно. Все же удобный для строительства рельеф местности значительно сокращал трудозатраты, а местные кирпич и цемент делали стройку намного дешевле. На центральной площади, возле Спасо-Преображенской церкви, стояли три однотипных двухэтажных здания. Администрация губернатора, офис Донецкой горно-металлургической компании, а между ними дом, где и проживала вся большая семья Депрерадовичей-Черновых. Всё, как мы когда-то и планировали.

Отправив бойцов на базу компании, я привел себя с дороги в порядок и пока накрывали на обед, а Гном сбежал на десять минут в офис отдать какие-то не терпящие отлагательств указания, успел познакомиться с его женой Катариной, мелкой, под стать Гному, черноволосой кареглазой красавицей, и их очаровательными детишками. Моим тезкой Иваном, которому было уже два с половиной года, и ровесницей моего Кости Милинкой. Отвыкнув за полгода от такого восхитительного времяпровождения, я с удовольствием принялся возиться с пацаном и вдруг понял, что их дед, Георгий Райкович, который составлял мне компанию и с не меньшим энтузиазмом нянчился с внучатами, скорее всего уезжать отсюда не захочет. Выглядел он абсолютно счастливым человеком и был полной противоположностью тому Депрерадовичу, которому я три года назад предлагал возглавить Донецк.

***

Времени на раскачку не было, поэтому обедали мы чисто мужской компанией, проводя попутно совещание, которое началось с обсуждения свежей новости, пришедшей из области Войска Донского.

– Иван Николаевич, вчера доставили депешу. Сообщают, что в связи с событиями на Яике неоднократно упоминалось участие в них игумена Филарета из раскольников, настоятеля скита Введения Богородицы, что на реке Иргиз в Саратовской губернии! – доложил Депрерадович.

– Значит Пугачев оказался прав, – покачал я головой, – он предполагал участие раскольников в этом деле и мы этот вопрос уже предварительно с ним обсудили. Ладно, Емельян Иванович калач тёртый, найдет, как с ними наладить общение. Донесения он будет направлять сюда, вы передавать оптотелеграфом в Крым, а от Ор-Капу фельдъегеря доставлять в крепость Хотин. Дальше я сам пока не знаю, куда направлюсь, но сейчас это не столь важно. Давайте в первую очередь обсудим другой вопрос. Вы бывали в Сербии Георгий Райкович?

Учитывая, что от решения Депрерадовича зависела дальнейшая постановка задач, этот вопрос необходимо было решить сразу и я не стал тянуть кота за причиндалы.

– К сожалению нет Иван Николаевич. Моя семья из Грубишно Поля, что на Военной границе Австрии. Это такое же предполье для защиты от набегов на границе с османами, как было раньше здесь. Там мой отец начинал военную службу и оттуда мы ушли в Россию! – ответил он.

– А как вы отнесетесь к моему предложению побывать на исторической родине? – задал я главный вопрос.

– Прошу прощения Иван Николаевич, – Депрерадович заулыбался и повернувшись к Войновичу сказал, – что я тебе говорил zemljace, приедет Иван Николаевич и предложит такое, что нам ни в каком сне не привидится. Вы позволите узнать в каком качестве? – снова повернувшись ко мне, уточнил губернатор.

– Естественно, – улыбнулся я, – в качестве правителя Сербского княжества в составе моей империи!

Георгий Райкович задумался ненадолго, вздохнул и заговорил:

– Это большая честь Иван Николаевич, но стар я уже для таких путешествий. Моя родина давно Россия и теперь вот Донецк. К тому же Ростислав Альбертович ведь останется здесь, значит и его семья тоже. А мне хотелось бы увидеть, как мои внуки будут гулять по парку на набережной, который мы заложили в этом году. Думаю, что дома я принесу намного больше пользы для общего дела, чем на чужбине. Прошу принять мой ответ и не гневаться!

Что ж, чуйка меня, как всегда, не подвела и попрекнуть его отказом у меня даже язык не повернётся. Я же складывая эту комбинацию у себя в голове, представлял себе того, прошлого Депрерадовича, у которого забрали полк и ничего, кроме тихой, замшелой старости в глуши, взамен не предложили. Теперь это совершенно другой человек, который только недавно нашел свое новое место в жизни, а я предложил ему всё бросить и на шестом десятке лет отправиться на неизвестную историческую родину.

– Спасибо за честный ответ Георгий Райкович. Такие дела из-под палки не делаются, поэтому у меня и в мыслях не было неволить вас! – ответил я на автомате, пытаясь понять в какую сторону грести дальше.

– Иван Николаевич, – вырвал меня из раздумий голос Депрерадовича, – а вы не рассматривали для этого дела кандидатуру Мирослава Стефановича? Он ваш ровесник, опыта у него в достатке и он, к тому же, королевских кровей. Это может впоследствии пригодиться!

Переварив его слова, я принялся вспоминать, кто такой Мирослав Стефанович королевских кровей и тут мой взгляд упёрся в Мирослава Войновича, бывшего командира шестнадцатой роты и моего соседа по Луганскому, который сейчас трудился уже заместителем губернатора. Твою ж мать, ну я и баран, он же мне рассказывал свою родословную, в которой присутствовал какой-то супер древний сербский король. Хотя забыть тот разговор пятилетней давности было совсем немудрено, а его отчества я вообще не знал. Мне, конечно, на эту канитель в виде «голубых кровей» было плевать, кровь у всех красная, но с точки зрения «делания политики» в данный момент времени, это действительно могло пригодиться.

– Мирослав Стефанович, ты всё слышал, такой шанс бывает раз в жизни. Каков будет твой положительный ответ? – тут же без предисловий спросил я.

Растерявшийся от неожиданности Войнович, прикрыл глаза на мгновение, выдохнул и осторожно проговорил:

– Иван Николаевич, вообще я готов, но могу ли я обсудить этот вопрос с женой, прежде, чем приму окончательное решение!

– Конечно, решение серьезное, назад откатить не выйдет. Иди, переговори с супругой, побудь с детьми, в ближайшее время другой возможности не представится! – махнул я рукой.

***

– Ну что друзья мои, – продолжил я разговор, после того, как Войнович откланялся, – будем надеяться, что дела семейные не станут помехой для будущего князя, но к Европе и моим планам вернёмся позже, сейчас давайте о делах внутренних. Что у нас с бюджетом?

– Денег завались, – махнул рукой Гном, – премию народу по случаю принесения присяги императору выплатили, все довольны! Одна проблема, людей не хватает!

– Звучит обнадеживающе, – усмехнулся я, – с кем же вы торгуете, если граница с остальной Россией перекрыта?

– Граница на замке, это точно, – засмеялся в ответ Гном, – только ключ в наших руках и называется он – Липецкий металлургический завод. У нас с Петербургом по нему типа «водяное перемирие», как у Киплинга. Им ведь тоже сталь и чугун требуется, да ещё и по низким ценам, а прибрать завод к рукам они не могут. Домны встанут без нашего кокса. Поэтому Сильвестр Петрович Бартенев трудится, как ни в чем не бывало, и караваны туда-обратно ходят исправно и без досмотра. А мы с этими караванами товар на московские рынки вывозим и сами закупаемся там для местных нужд. Ткани, воск, пеньку берем, то чего у нас своего нету. Но это мелочи, обратно телеги в основном деньги везут. Никогда бы не подумал, что на лопатах, косах, серпах и гвоздях можно озолотится. В прошлом году, как прокат с Липецка пошел, я сразу небольшой штамповочный цех открыл. Со штампами, конечно, пришлось повозиться, зато сейчас люди в три смены двадцать четыре на семь пашут. Думаю, что эти сто человек, производят такой продукции больше, чем вся остальная Россия, поэтому и себестоимость у нас на порядок ниже. А как проволоку научились хорошо тянуть, сразу наладили производство гвоздей, а затем и швейных игл. Это вообще бомба, вот смотри!

С этими словами Гном передал мне небольшую коробочку, давно лежащую перед ним, которая оказалась отделанным изнутри тканью деревянным футляром для набора из трёх игл и наперстка.

– Подарочный вариант, заказами на полгода вперед обеспечены, – похвастался Гном, – а знаешь кто основную часть работы делает? Дети!

– Ты что акула капитализма, детский труд стал использовать? – удивленно спросил я, не зная пока, как на это отреагировать.

– Вот так всегда, делаешь людям добро, а тебя за это ещё и рыбой обзывают! – с притворной обидой на лице, покачал головой Гном, – Тут за эти рабочие места такая драка идет, что упаси господь. Работа легкая, мальчишки доводят до ума заготовки, полученные из цеха, а девчонки клеят коробочки из реек, отделывают ситцем и цветочки трафаретом на крышку наносят. Берем только после сдачи экзамена за пятилетку, работают четыре часа в день, а четыре часа учатся в заводском училище. Кто не выполняет учебную программу на отлично, на выход!

Да, подумал я, крутя коробочку в руках, это ведь действительно золотая жила. Девяносто процентов населения России крестьяне и шьют одежду сами себе, а иглы из Европы наверняка стоят немалых денег.

– Что ж, в таком случае ничего не имею против, грамотный подход, молодцы! – поставил я коробку на стол, – Но ситуация с Липецком и московскими рынками может в любой момент измениться, поэтому будем избавляться от зависимости и первый шаг в этом направлении уже сделан. Бездонный рынок Константинополя открыт, а с ним острова Эгейского моря, Мальта, Корсика, да и Италию не стоит игнорировать. Мореплавание в центральной части Средиземного моря под нашим контролем и наш генуэзский друг Антонио уже готовится к открытию нового регулярного торгового маршрута, а значит кровь из носу нужна железная дорога до Мариуполя и расширение там портовых мощностей!

– Да у меня уже почти всё готово. Четыре паровоза работают на внутризаводских путях коксохима, нарабатывают опыт эксплуатации. Мощности у них маловато, но спарка на магистрали нормально будет тянуть, у нас тут не горы, найдем где ровный профиль для дороги выбрать. Запас рельс и шпал потихоньку создаем, рельсоукладочную машину и десяток платформ к следующему лету сделаем. Я же говорю, одна проблема, людей не хватает. Границу перекрыли, переселенцев почти не стало! – развел руками Гном.

– Сколько мужиков с семьями вы готовы прямо сейчас разместить и обеспечить работой? – уточнил я.

– Пять тысяч вообще без проблем, народ за это лето хорошо отстроился, бараков много освободилось, – ответил Гном и, видимо прикинув в уме порядок цифр, добавил, – следующей весной возьмём еще десять тысяч точно!

– Отлично, я собирался тысяч сто бездельников из Константинополя переселить, а в степи работы всё равно пока нет, поэтому связывайтесь с Григорием Александровичем, он уже занимается этим вопросом, и вперед!

После мы обсудили ещё ряд административно-производственных вопросов и Депрерадович убыл в здание администрации на ежемесячное совещание с главами уездов (я категорически запретил менять установленный порядок работы из-за моего приезда), мы же с Гномом отправились в офис компании, где могли спокойно поговорить на остальные темы.

***

– Про руду я не стал при Депрерадовиче добавлять, – продолжил я разговор по дороге, – но криворожский бассейн нужно срочно начинать осваивать, чтобы перестать полностью зависеть от Липецка. Сейчас, я так понимаю, в том месте вообще ничего нет, но примерное расположение на карте я помню, там Ингулец еще с какой-то речкой сливается. Туда по прямой, через Александров (Запорожье), километров триста должно всего выйти, переправа через Днепр есть, хотя мост всё равно строить придется. Румянцеву я по дороге задачу поставлю, чтобы поселение там основал в ближайшее время, а ты отправляй горных инженеров на разведку. Тестю скажешь, если спросит, что от Петра Александровича информацию получил!

– Сделаем в лучшем виде Командир! – ответил именно Гном, а не Ростислав Альбертович.

– Капец Гном, ты в холодильнике что ли спишь, сколько времени я тебя не видел, а ты не на грамм не изменился и жену себе такую же нашел. Двоих уже родила, а сама, как первокурсница! – перевел я тему разговора.

– Зато на тебя посмотришь, сразу возникает непроизвольное желание встать по стойке «смирно», ударить себя кулаком в грудь и крикнуть «Аве Цезарю»! – не остался он в долгу.

– Работа такая, нам царям, если хочешь знать, молоко за вредность выдавать надо! – вспомнил я бессмертную фразу из «Ивана Васильевича…», над которой мы посмеялись вдвоем, а потом так и шли до самого офиса с шутками и прибаутками.

Оказавшись в кабинете, который больше походил на лабораторию сумасшедшего киношного профессора, Гном сразу подошел к заваленному деталями столу, очистил взмахом руки его угол и с чрезвычайно довольным видом положил туда, вытащенный из ящика, брусочек, очень и очень знакомого вида:

– Угадаешь с трех раз?

– Ох…еть, – закашлялся я, – ты чё, тротил сделал?

– Мы, конечно, Константинополей не захватывали, но тоже кое-чего могём! – с улыбкой вскинул Гном подбородок вверх.

– Красава Гном! – схватил я его в охапку и приподнял, а поставив на место, сразу уточнил, – И сколько его?

– Тут, как в анекдоте про виртуальную реальность. С прошлого лета мы добыли около десяти тысяч тонн угля, что дает на выходе около трехсот тонн каменноугольной смолы при производстве кокса. Из этой смолы теоретически возможно получить килограмм семьсот тротила. Все эти цифры имеют перспективу к увеличению, по мере роста добычи угля, но сейчас имеем только десять килограмм, полученных в лаборатории, и хрен его знает когда выйдем на этап промышленного производства! – развел он руками, – Но, зато при перевозке арсенала обнаружилась вот эта замечательная штука, с которой, как я помню, наш подрывник Горыныч никогда не расставался!

С этими словами Гном вытащил из-под стола угловатую брезентовую коробку, в которой сразу узнавалась старая советская сумка минера-подрывника.

– Оба на, а находочка то прямо в цвет! – воскликнул я, принявшись извлекать на стол содержимое сумки, которая оказалась практически полностью укомплектованной. Десяток капсюлей-детонаторов № 8 в деревянном пенале, взрыватели МУВ с запалами МД-2, комбинированный обжим, саперный складник и прочие приспособы для минирования и устройства растяжек.

– А огнепроводный шнур есть? – уточнил, разобрав сумку.

– Не, со шнуром облом. Мы сейчас пытаемся сделать аналог. Результаты, в принципе, уже есть, но со стабильностью горения проблемы. Поэтому рассчитывать на применение в бою я бы не стал! – ответил Гном.

– Не беда, чем повоевать найдется, зато для взрывных работ при разработке криворожской руды тебе как раз пригодится. Поэтому я заберу только взрыватели, проволоку для растяжек и килограмма три тротила, а всё остальное используй в мирных целях! – заметил я на стене карту Донбасса и подошёл к ней, – А что у нас с обороной региона?

– Не густо, но основные направления контролируем, к тому же есть информация, что несколько полков с сопредельной стороны ушли на восток, – встал Гном рядом с картой, – дорога на Харьков прикрыта Бахмутской крепостью, полковник Кутейников со своими казаками на месте, пушки нормальные у них есть, справятся. Следующая ключевая точка, это переправа через Северский Донец у Лисичанска, её держит отряд службы безопасности, тоже с пушками, а дальше на восток уже земли Войска Донского. Здесь в Донецке отряд быстрого реагирования и полк «Кальмиус», хотя ты же его наверняка хочешь забрать?

– Я, конечно, на полк рассчитываю, но весь забирать не стану. Замеса с большими армиями, подобными турецкой, я не планирую, поэтому возьму один дивизион, мне хватит, лучше три б/к взять. А двумя дивизионами ты здесь любое направление перекроешь при необходимости, главное дальнюю разведку вести, – начал я рассуждать, – но вот на рессорные повозки я тебя точно раскулачу, только сделай мне разборные пушки, чтобы маршевую скорость не снижать!

– Не понял! – удивленно посмотрел на меня Гном.

– Да просто разбери десяток пушек и погрузи на свои повозки. Контрбатарейной борьбы, с учетом нашего превосходства в дальности стрельбы, можно не опасаться, поэтому времени на сборку-разборку хватит, главное, чтобы крепеж не растеряли! – объяснил я.

– Б…ть, – хлопнул себя по бедрам Гном, – я тут всю башку себе сломал, как повысить подвижность артиллерии. Уперся в две крайности, либо хороший лафет и колесный ход для буксировки, либо стрельба с повозки, как у самоходки, и то и другое сложно и дорого, а всё оказывается элементарно!

***

Оказавшись после кабинета в помещении арсенала, я на мгновение подумал, что перенёсся обратно в прошлый мир. Стеллажи с оружием, стройные ряды зеленых, маркированных ящиков и знакомый с юности, насыщенный запах стреляющего железа, приправленный ароматами смазки, прямо таки вводили мозг в некоторое замешательство.

– Вот и наступил момент, когда можно использовать всё, что угодно из нашего арсенала, и не парится по поводу неудобных вопросов, – похлопал я по мощной ствольной коробке старичка «Браунинга», – поэтому этот красавчик точно отправляется со мной. Нужно будет оборудовать под установку «его грохочества» парочку твоих рессорных повозок, одну про запас, и прикрыть его чехлом. Только не забудь стойки для коробов с патронами и упоры для рессор, а то начнёт мотылять при стрельбе. А ещё я возьму…!

Кроме крупнокалиберного пулемета с двумя тысячами патронов, в список Гнома попали три РПГ-7 с десятком гранат на трубу, сотня американских противопехотных мин М-26, полсотни Галилов, пятьдесят тысяч патронов к ним, ручные гранаты и три сотни шестизарядных СВЧ-2 для моих бойцов, а также тысяча однозарядных СВЧ-1 для сербов, боеприпасы к ним и, конечно, любимая игрушка Доброго – L96 с глушителем под патрон «Лапуа Магнум». Можно было ещё переодеться в свой любимый мультикам, но старая спецназовская мудрость про то, что командир внешним видом не должен отличаться от рядового бойца, была написана кровью и я не собирался добавлять на её скрижали ещё немного, только уже своей. Однако от бронежилетов отказываться не стал, случаи всякие бывают.

***

Мне, конечно, страсть, как хотелось проехаться по Донбассу, съездить в Луганское и Лисичанск, насладиться родными просторами, вспомнить былое и посмотреть на всё, что натворили здесь, в хорошем смысле этого слова, гениальная голова Гнома и работящие руки русского мужика, но увы. На календаре было начало сентября, а нам только до крепости Хотин пилить почти тысячу километров и очень не хотелось бы проделать этот путь по осенней распутице. Поэтому дав людям два дня на отдых и двое суток на сборы, третьего сентября мы продолжили наше нескончаемое путешествие.