Тремя неделями ранее, 10 августа 1773 года
Венская резиденция императора Священной Римской империи
Император Иосиф Второй был в бешенстве и таким его ещё не видели ни разу в жизни. Жесткий, иногда даже жестокий, правитель, он во всём, что касалось государственных дел обычно олицетворял собой саму невозмутимость, но не в этот раз.
***
Поначалу ход очередного раунда геополитического противостояния на востоке складывался довольно неожиданным, но вполне устраивающим австрийцев, образом. «Шалость» с перстнем цесаревича Павла Петровича закончилась трагично и для Екатерины Алексеевны и для самого наследника, но последующие за этим события открывали невероятные перспективы.
Воспользовавшись тем, что главный соперник по внутренним причинам на неопределенное время выбыл из гонки, император Иосиф взял под контроль Польшу, посадив на трон ручного короля, а турки поддались влиянию и вновь собрались воевать, теперь уже, с южным осколком русской империи. При этом, австрийцев устраивал любой исход боевых действий на Днестре. Турецкая армия гарантированно будет измотана и обескровлена (в прошлой войне русские показали, как могут бить численно превосходящего противника) и можно будет спокойно (угрозами и подкупом) решить с султаном вопрос по Валахии. Для чего в Трансильвании уже сосредоточили сорока тысячную армию, перебросив войска с польской границы.
С началом лета турки и поляки направили свои армии на восток и в Вене уже не сомневались, что на этот раз пасьянс сложится нужным образом, как Иосифу словно вылили ушат холодной войны на голову. Вторжение в Новороссию закончилось оглушительным фиаско на самой границе, а войска императора Юхана без объявления войны атаковали Восточную Пруссию и Варшаву, оставшиеся без серьезного прикрытия, легко захватили их и в довершение ко всему пленили польского короля Августа Четвертого и его супругу, сестру императора Марию Кристину.
По поводу обширных династических связей семейства Габсбургов даже родился афоризм «Пусть другие ведут войны! Ты, счастливая Австрия, заключай браки!». Одна из наиболее могущественных монарших династий Европы на протяжении последних трёх с лишним веков, она правила в разное время более чем десятком различных европейских государств, от Испании до Неаполя, и фактически монополизировала, формально выборный, титул императора Священной Римской империи германской нации.
Конечно, к концу восемнадцатого века золотой век династии остался уже позади, но Вена без сомнений оставалась одним из трех центров силы на континенте, вернув себе после смерти Фридриха и падения Берлина с политического Олимпа главенствующее положение в Центральной Европе. И тут такая оплеуха в виде пленения члена огромной семейной корпорации, да ещё и от кого? От безродного парвеню, которого в виде самостоятельной политической фигуры никто доселе и не рассматривал, видя в нём лишь проект императрицы Екатерины.
Нельзя сказать, что пленение монарха или члена его семьи было совсем уж невероятным событием. Такие случаи в прошлом случались, но обычно этот акт совершался другим монархом и было сразу ясно на каких условиях будет разрешаться конфликт между двумя венценосными особами. Здесь же происходило всё наоборот. Императором Юханом в Польше и не пахло, а по прошествии более чем месяца с момента пленения никто на контакт с главой семьи не выходил и никаких требований не выдвигал, что сильно беспокоило императора Иосифа. Семья для него, как для любого истинного Габсбурга, была превыше всего.
Сегодняшний же доклад министра иностранных дел графа Тальмана, недавно сменившего на этом посту ушедшего на покой пожилого графа Хофбауэра, стал последней каплей, пробившей брешь в самообладании Иосифа Второго.
***
– Ваше Величество, барон Штернберг, посланник при дворе султана, прибыл вчера вечером из Стамбула с неприятными вестями. Город захвачен! – коротко доложил министр.
– Что за чушь граф, что значит город захвачен? Кем захвачен? Ваш протеже не здоров или наделал там долгов и решил таким образом сбежать от кредиторов? Извольте выражаться яснее! – в раздражении бросил император фразу министру, не отрываясь от созерцания через окно своей любимой Йозефплац.
– Вы совершенно правы Ваше Величество, это выглядит на первый взгляд совершеннейшей нелепицей, но по заключению лейб-медика барон Штернберг находится в светлом уме, а сопоставление его рассказа с ранее известными фактами, позволяет сделать неутешительный вывод. Стамбул действительно мог быть захвачен императором Юханом! – начал пояснять фон Тальман.
– Кем? – удивленный император даже повернулся в сторону министра.
– Императором Юханом Ваше Величество, вы не ослышались. Барону чудом удалось ускользнуть из Стамбула, поскольку в момент атаки он находился в пригороде столицы Галате, встречался со своим агентом из местных генуэзцев. В тот день, двадцать третьего июля, весь город ожидал встречи большого французского флота, идущего на помощь туркам в войне с русскими. Корабли под французским флагом, как и ожидалось, в Стамбуле появились, но неожиданно атаковали город, а десант с них сразу прорвался за стены…
– Тогда при чём здесь этот загадочный курляндец, за которым вы так пристально следите? – в нетерпении перебил министра Иосиф.
– Дело в том Ваше Величество, что никакого французского флота там быть не могло. Уверен, что о вступлении Франции в войну на стороне турок мы бы непременно узнали, однако никаких известий по этому поводу из Парижа не поступало. Да и не стали бы они рисковать своим флотом без крайней нужды и не имея никаких явных выгод от этого. Вообще, его величество Людовик Пятнадцатый уже несколько раз высказал своим министрам пожелание не ввязываться ни в какие конфликты, напрямую не угрожающие Франции. Кроме того, как вы помните, ранее произошел тщательно скрываемый французами инцидент в Тулоне, в ходе которого они весьма вероятно лишились значительной части своего Средиземноморского флота. Если сложить вместе убытие императора Юхана весной в Новый Свет, неожиданное появление у Тулона огромного пиратского флота о котором ни французы, ни испанцы не имели никаких сведений, и возможное использование французских трофейных кораблей в атаке на Стамбул, то всё сходится! – наконец смог закончить доклад граф.
Император помрачнел, переваривая услышанное, и снова спросил:
– И что же ещё знает барон об этих событиях? Что с султаном и что за солдаты напали на город?
– О судьбе султана Ваше Величество, к сожалению, ничего не известно, а в нападавших на Галату барон опознал испанцев, хотя это наверняка были наемники. По его словам боевые действия продлились всего два дня, после чего он назвавшись немецким негоциантом смог покинуть столицу. Всё это предприятие удивительным образом походит на прошлогодний захват шведами Копенгагена. Один точный, коварный удар в самое сердце и всё, враг повержен не успев даже начать сопротивление. И это очень неприятно для нас! – ответил граф.
– Неприятно! – вскрикнул император, – Вы считаете это неприятным граф, а я считаю это катастрофой! Варшава, Стамбул, что дальше? В следующий раз этот курляндский выскочка окажется в Вене? Вы тут плели хитроумные дипломатические комбинации, а он взял и за одно лето разрушил все ваши приготовления, взяв нас в кольцо! Прошел месяц, вы узнали, что с её величеством Марией Кристиной и королём Августом?
– К сожалению пока ничего не известно Ваше Величество, – развел руками фон Тальман, – Польша охвачена хаосом, ни со Стокгольмом, ни с Петербургом сообщения нет, но мы прилагаем максимум усилий!
Император опять отвернулся к окну, пытаясь немного успокоиться, хотя прямо сейчас был готов кого-нибудь убить. Минут через пять, в течение которых фон Тальман старался даже дышать в половину легких, четкие линии Йозефплац частично вернули Иосифу самообладание и он играя желваками произнёс:
– С этого момента я объявляю императора Юхана смертельным врагом Австрии и Священной Римской империи, и не остановлюсь, пока с ним не будет покончено. Однако, одну хорошую новость барон Штернберг всё же принёс, столица османов пала, а значит и договариваться уже ни с кем не требуется. Поэтому поблагодарите его и пусть отправляется обратно в Стамбул выяснять детали, а генерал-фельдцейхмейстеру Лаудону сообщите, чтобы без промедления двинул полки в Валахию!