Проснувшись утром в промерзшем номере, я слегка приподнялась и потрогала батареи у изголовья. К моему удивлению, они оказались вполне горячими. Видимо, все тепло уходило через рассохшиеся старые оконные рамы. Я вновь закуталась в пышное пуховое одеяло и задумалась над своими чувствами.

В первую очередь я вспомнила Анну. Жалость к ней перемешивалась с глухим раздражением. Это же надо, так дико подставиться в тот самый момент, когда разгадка, казалось, была так близка. Бедная женщина, промучиться 20 лет и погибнуть от руки душители накануне финала…

Мысли плавно перетекли к не слишком приятной супружеской паре Краснощековых. Видимо, что-то против Пети у Маргошина есть, он не из тех, кто подставляется, тем более прекрасно зная, что дело на контроле у областного начальства. Надо бы сходить к Вере, узнать, в чем дело. Она была слишком расстроена вчера, да и я тоже. Поэтому многих важных вопросов я просто не задала.

Я неторопливо оделась, накинула кроличью шубку, слишком жаркую для нынешней оттепели, вышла в коридор и для порядка постучала в дверь номера Рихарда. Но мне никто не ответил, видимо, дознаватель давно уже поехал в управление. Ладно, мне компания не нужна, где дом Краснощековых, я примерно запомнила.

На улице ярко светило солнышко, я с облегчением сбросила капюшон, чтобы полюбоваться многочисленными лужицами, в которых преломлялись солнечные лучики, разбрасывая по сторонам задорные солнечные зайчики. Настроение было боевым. Анна, прости, что не оплакиваю твою гибель, но я отомщу за нее!

Я все ускоряла шаги и к дому Веры приближалась уже неплохим галопом. Калитка распахнулась быстро, не успела я пару раз постучать. Интересно, Вера ждала моего визита? Оказалось, наоборот, собиралась уходить.

Она стояла во дворе полностью одетая, в пальто и низко надвинутой на глаза тонкой шапочке из белого меха, с покрасневшими от слез глазами. Кивнув мне, тут же заявила:

– Петю так и не отпустили. Пошли вместе в отделение, похлопочешь за него.

– Погоди ты, – остолбенела я. – Лучше скажи, разве у него нет алиби на позавчерашний вечер?

– Нет у него алиби, и все из-за моей дурости! – Она всхлипнула, но тут же решительно вытерла ладонью глаза. – Она когда позвонила, я ей тут же перезванивать кинулась. А она ни в какую не отвечает! Я тогда ей с Петиного телефона позвонила, и вот тут она трубку подняла. Соизволила, понимаешь? Ну я и решила к ней сама сбегать, но взяла с собой не свой телефон, а его. Ну, чтобы хоть как-то до нее дозвониться, ежели не откроет. Видимо, по локации проверили и решили, что это Петя к Аньке бегал. А я еще так долго колотилась в ворота…

Широко распахнув глаза, я смотрела на нее, гадая: они с ума меня сговорились свести, что ли, женщины из этого маленького городка? Одна берет вместо своего телефон мужа, другая начинает опасную игру, не дождавшись прикрытия, и вдобавок пускает к себе домой черт-те кого…

Мы с Верой пошли по направлению к участку, а я все раздумывала про себя: могла ли Анна открыть дверь бывшей подруге? Допустим, могла. Но, судя по безупречному порядку в комнатах, перед смертью Анна рассказала своему убийце правду о дневнике. Видимо, она была смертельно напугана. Могла ли Вера навести такой ужас? Ой, вряд ли. Судя по нашему первому визиту в дом Краснощековых, Анна и сама могла бы на нее напасть, если бы только заподозрила неладное. Нет, в доме Моховых побывал мужчина, по-другому пазл не складывается.

Возможно, Вера слегка лукавит и к бывшей подруге они с муженьком направились вдвоем? Вера постучала, Анна, увидев ее у калитки, пошла открывать… а тут и Петя нарисовался. В принципе, такое возможно, хотя из окна второго этажа забор просматривается почти полностью.

Ладно, в полиции пусть разбираются. Уж Петю дожать они смогут, в случае чего. Я чуть ускорила шаг и свернула на первой же улочке, ведущей к дому Анны. Вера побежала за мной, схватила за рукав шубки и с придыханием спросила:

– Это ты куда? Участок прямо!

– А мне туда зачем? – удивилась я. – Меня в тот вечер в Лапине вообще не было, не могу ни подтвердить, ни опровергнуть твои слова.

– Ты обещала! – истерически выкрикнула она, но я лишь молча помотала головой, выдернула руку и отправилась своей дорогой.

Дойдя до обтянутого красно-белой лентой забора Анны, я остановилась, всматриваясь в закрытые грязные окна. Кого же Анна впустила в дом тем вечером, зная, что на нее идет охота? Кому она настолько доверяла? Я вспомнила наши с ней разговоры, ее тоску по разрушенной еще в юности семье. Она чувствовала себя такой одинокой, что могла бы, пожалуй, впустить… да, вот оно, решение загадки! Если так, то все вопросы получают единственно возможные ответы. Кроме, пожалуй, одного…

Впустила? А если… если не впускала, а он уже находился внутри? Если она и решилась на всю эту затею, потому что защитник, как она полагала, уже был в доме? И как раз он уговорил ее начать?

Я почувствовала знакомое волнение, словно в кровь впрыснули галлон адреналина. Обычно не слишком смелая, она была уверена, что не нужно ждать нашего возвращения, ее и так найдется кому защитить. Какая же я дура! Я вспомнила, как подняла с пола в комнате Ларисы Моховой старый листочек в клеточку, весь исписанный словом «Ненавижу». Почему я уже тогда не догадалась? Если бы не моя тупость, Анна осталась бы в живых.

Я забегала взад-вперед вдоль покосившегося забора. Ну что же, могу себя поздравить, теперь я поняла все. Почему маньяк выбирал жертв, похожих на Анну по типажу, почему так быстро и неотвратимо спилась ее мать, кого видел в страшных снах, но никак не мог вспомнить наяву ее брат… Теперь я знала, кто и как убил Эдика и как доставил его тело к переезду. Я понимала все, кроме одного: как привлечь убийцу к ответу? Ведь, кроме моих догадок, против него не было ни одной, пусть даже косвенной улики!