Мы с Рихардом пили чай за квадратным столиком в маленьком ресторанчике захолустного лапинского отеля. Дом Моховых опечатали как место преступления, и остановиться там на ночлег нам, разумеется, никто бы не позволил. Так что пришлось снимать два номера в крошечном отельчике, где тараканы шли дополнительной услугой.

Анну нашли задушенной в ее любимой кухне, на столе стояла одна большая чашка недопитого чая и тарелка с двумя коржиками, купленными днем на местном базаре. Остальная посуда была тщательно вымыта и кое-как запихнута в кухонный шкафчик. Принятых звонков на ее телефоне было много, но кого из звонивших Анна могла без опаски впустить в дом?

– Хозяйка готовилась ко сну, пила чай с булочками, и в это время в калитку постучали? – размышляла я вслух, сидя в номере Рихарда на неудобном деревянном стуле и пытаясь принять хотя бы относительно удобную позу. – Или позвонили по телефону и она пошла открывать? А что дальше? Как вы думаете, вошедший сразу напал на нее или они прошли на кухню, выпили вместе чайку, поболтали?

– А смысл сразу нападать? – Сидящий на кровати Рихард в недоумении покрутил головой. – Основную угрозу представляла не Анна, а найденный ею дневник! Человек пришел, чтобы его забрать, он не мог убить хозяйку, не узнав, где спрятана важная улика.

– Значит, хоть немного, но им пришлось поговорить, – согласилась я. – Но ведь дневник Анна отдать ему не могла, его просто не было. Получается, убийца должен был обыскать дом?

– Должен. Но в доме ничего не искали, – возразил Рихард. – Конечно, можно предположить, что маньяк еще и на порядке помешан, все листочки, ручки, карандаши и прочее бесконечное барахло сложил обратно, как было. Но вряд ли. Скорее всего, перед смертью Анна призналась ему, что никакого дневника не существует.

– Она не понимала, что подписывает себе приговор? – Я невольно поежилась.

Дознаватель лишь вздохнул:

– Понимала, и что? Раскрыв себя, он убил бы ее в любом случае, еще и пытал бы перед этим. Не все готовы играть в партизан на допросе.

Это я прекрасно понимала. Но как она могла в одиночку начать рискованную игру, зная, что нервы ни к черту? Она ждала своего часа 20 лет, почему не подождала еще неделю? Мои печальные размышления перебил телефонный звонок, в трубке всхлипывала Вера:

– Они Петьку забрали на допрос. Уже часа четыре прошло, не выпускают, и меня к нему не пускают. Я не верю… ему хотят убийство пришить. Ты где сейчас, в доме Анны?

– Нет, в отеле. Кажется, «Одинокая звезда» называется. И впрямь, больше одной звезды он не заслуживает, – не выдержала я, но Вере было не до обсуждения отелей.

– Бегу! – Из трубки донеслись короткие гудки. Мы с Рихардом переглянулись.

– Что же, лед тронулся, господа присяжные заседатели, – удовлетворенно кивнул тот. – Разговор будем записывать, разумеется. Пошли в местный ресторанчик, хотя от ужина там я, пожалуй, воздержусь. Но беседовать будет удобно, народу там никакого, насколько я заметил. Сейчас дамочка нам керосинчика подбросит, плеснем на это затхлое болото.

Бежала Вера быстро. Мне казалось, путь от ее дома до нашего убогого пристанища должен был занять куда больше десяти минут. Она ворвалась в ресторанчик вся взмыленная, в полностью распахнутом пальтишке поверх старого спортивного костюма, с промокшими от пота и уже не слишком белыми растрепанными прядями, закрывающими лицо.

Плюхнувшись на протертый плюшевый диванчик рядом со мной, она с удивлением покосилась на демонстративно положенный на середину стола диктофон:

– Это еще что?

– Вера, я тут в официальной командировке, – твердо ответил майор Лацис. – Наш разговор будет записан, в противном случае ничем помочь я вам не смогу.

– А, фиг с вами! – Она вдруг с отчаянием махнула рукой. – Петя ни в чем не виноват! На него и тогда все свалить хотели… и сейчас попытаются!

2003 год, июнь

– Петр Краснощеков? – Молодой участковый Маргошин размеренным шагом прошелся по клубу, вышел в фойе и остановился возле щита, где парень поправлял барахлившую проводку. – Пройдемте со мной.

Петя кое-как захлопнул щит и с замирающим сердцем поплелся за грозным человеком в полицейской форме, гадая, где и когда успел провиниться. Они сели в старую служебную машину Маргошина, и тот напрямую спросил:

– Виктор Ерохин – твой дружок?

– Да… а в чем дело?

– А дело в том, парень, что дружок твой – подонок и убийца. Ты же убитую девушку видел, выпускницу школы?

– Нет…. я знаю, что ее возле клуба нашли, но сам не видал.

– Так вот, ее Витька придушил. Понял?

– Да… нет… не может быть! – но это получилось у него как-то неубедительно. Нет, он не поверил в то, что его единственный друг – убийца. Зачем это Витьке, ему достаточно свистнуть, и самые красивые девчонки кидаются ему на шею. Но это наверняка какая-то шутка, розыгрыш.

– Так вот, парниша. Завтра ты придешь в полицейский участок и дашь нужные показания. Рядом с убитой девушкой кольцо нашли, с камнем. Это ж твой дружок носил, верно?

– Да, но давно… он его подарил кому-то, надо вспомнить, кому…

– Не надо вспоминать лишнее! – Это прозвучало приказом. – Парниша, ты думаешь, я с тобой шутки шучу? Я знаю, что Ерохин – маньяк и убийца. И ты знаешь. Кстати, мне не ты, случаем, утром звонил?

– Н…н…нет. – От испуга он начал заикаться. – Как я з-з-з…звонить вам мог, я вас не знаю!

– Да брось заливать, участкового он не знает, – злобно оскалился тот. – Словом, думаю, звонил ты, и если что, ты и пойдешь к ответу. Но пока поверю на слово. В общем, слушай сюда. Ты придешь в участок в 10:15, понял? Секунда в секунду, не вздумай вилять! И покажешь, что…

Он долго давал инструкции, а на прощание веско добавил:

– А если в бега подашься или просто решишь меня кинуть, то знай – сядешь за соучастие. А то и один под расстрельную статью пойдешь. Что сообщил, где трупы лежат, – спасибо, конечно. Но кто ж знает, может, ты их сам и закопал там, а?

Он оскалился своей фирменной улыбкой бешеного пса, выпихнул ошеломленного Петра из машины и тут же дал по газам.

2022 год, февраль

Вера давно ушла, ресторанчик закрылся, и мы с Рихардом, побродив немного по темному городу, почти до утра просидели в единственном на весь город небольшом ночном баре, где, кажется, были единственными посетителями. Бармен сначала хотел отделаться от нас, но майор показал служебное удостоверение, и нам разрешили спокойно выпить, вывесив на дверь вывеску «Закрыто». Бармен, поставив на стол бутыль с виски и две стопки, ушел куда-то в подсобку, возможно, решив вздремнуть, а мы приступили к виски. Вернее, на крепкий напиток налегала я, Рихард ограничился стопочкой. Зато мы как-то без проблем перешли на ты.

– То есть Маргошин думал, что это Петр ему звонил и рассказал, где спрятаны трупы? – в который раз спрашивала я. – Почему же он Петра не арестовал?

– А против него никаких улик не было, – задумчиво ответил Рихард. – Против Виктора – до фига самых разных. И кольцо, и странное смс от давно пропавшей Гели, и вообще… он с тремя из погибших девушек романы мутил. И алиби у него ни в одном из случаев не было, это, думаю, Маргошин еще до разговора с Краснощековым проверил. А у Петра, возможно, на парочку убийств алиби имелось. Конечно, теперь придется все заново проверять…

– А вообще, звонил ли ему кто-то? – вслух подумала я. – Он мог сам тех девушек закопать, вот и знал место.

Рихард лишь пожал плечами.

– Но если у него есть алиби хотя бы на одно из пятерых убийств, как теперь Маргошин думает его посадить? – не унималась я. – Это ж признать, что тогда совершил служебную ошибку, если не хуже…

– Погоди, разве его за убийство девушек посадить хотят? – удивился Рихард. – Я думал, речь идет об Анне и о давнем убийстве ее брата. То дело не раскрыто, ты забыла? Его можно и на Петра запросто повесить.

– Но какой у него мог быть мотив? Эдик видел нападение на Анну, поэтому за ним началась охота. А если Петр Анну не трогал…

– А об этом нападении известно только Эдику и тебе. Ну, еще и мне, – мрачно ответил Рихард. – Анна сообщила всем, что в дневнике Эдик пишет о том, кто напал конкретно на него.

– Тогда получается, что убийство Эдика было без мотива, а сейчас… разве Вера не могла ему алиби предоставить?

– Вот приду завтра в отделение, со следователем поговорю, тогда и буду располагать информацией. – Дознаватель явно устал. – Полина, давай все же в отель вернемся? Ничего мы сейчас не решим, а хотелось бы завтра хоть что-то соображать.

– Да, ты прав. – Я поднялась с неудобного высокого барного стула, слегка покачнулась и, схватившись за локоть Рихарда, беспомощно спросила: – А если все же не Маргошин убийца? Если на самом деле Петр ему звонил?