Увы, назавтра вернуться нам не удалось. Оказалось, из лапинского СК в нашу мэрию поступила куча жалоб на Рихарда, до кучи на меня, на Георгия и вообще, похоже, на весь белый свет. Оскар, весь в мыле, целыми днями бегал по инстанциям, лично утрясая разгоревшийся скандал, Георгий вовсю публиковал в газете все новые материалы про лапинского душителя – терять было уже нечего. Ситуация постепенно менялась, чаша весов склонялась в нашу сторону, но было ясно, что раньше чем через неделю мы с Рихардом в Лапин не вернемся.

Я позвонила Анне и, как могла красочнее, обрисовала ситуацию и предложила на время приехать ко мне, переждать бурю. Нечего ей там одной куковать, рискуя нарваться на разъяренного Маргошина. Как я подозревала, львиная часть жалоб вышла из его потных ручонок. К моему удивлению, Анна наотрез отказалась уезжать из Лапина. Она заверила меня, что уже ничего не боится и занимается продажей дома. Уезжать ей сейчас совсем не с руки.

– Ты получила доверенность? – уточнила я.

– А? Да, получила. Ладно, Поля, давай, жду твоего возвращения.

Я наслаждалась таким долгожданным отдыхом. Днем гуляла с Ликой, вечером ехала в гости к Георгию. Тимофей Рядно, глава сыскного агентства «Шерлок», только скрипел зубами, когда я уверяла, что от моего нынешнего расследования будет одна сплошная польза – благодаря целой серии газетных статей, сменившихся уже телепередачами, о нашем агентстве узнала вся область.

– Ну узнают, а что толку, если работать некому? – буквально выл он в трубку. – Ко мне люди и правда валят, а чем я им помогу? Саши нет, ты недоступна… Что мне теперь, разорваться?

– Возьми новых работников, – посоветовала я.

– Ага, по объявлениям в маршрутке наберу! – рявкнул он и бросил трубку.

Я же спокойно проедала прежние гонорары, не позволяя себе волноваться еще и по таким пустякам. Если деньги закончатся, как-нибудь меня Георгий прокормит, по сравнению с ним ем я немного.

А еще через пару дней мне с самого утра позвонила Вера. И откуда только узнала мой телефон?

– Полина, это вы? Я жена Пети Краснощекова, помните меня?

– Вера? Конечно, помню, – настороженно ответила я, гадая, зачем вдруг ей понадобилась.

– Я хотела сказать, ваша подруга… Мне кажется, с ней что-то неладное творится.

– Что именно? – Мне тоже так казалось, причем, довольно давно. Но ради этого потрясающего известия не обязательно было добывать мой телефон.

– Ну… она к себе в дом никого не впускает, даже калитку заперла.

– И правильно делает, – отрезала я. – Зачем вам к ней домой, позвоните по телефону, она ответит.

– Я звонила. А она начала разную чушь нести… что у нее дома ценный дневник с показаниями брата, она его охраняет, потому никого к себе не впустит.

Телефон чуть не выпал из моих рук. Да что же такое, мы ведь договаривались, что Анна дождется моего возвращения! Неужели надо было силой вытаскивать ее из дома и увозить с собой? Но кто ж знал, что она в одиночку на такое решится, она все время казалась такой трусливой, боялась собственной тени

– Когда вы ей позвонили, она сказала про дневник? – уточнила я, не знаю зачем.

– Нет, она сама вчера внезапно позвонила, вечером. Не мне, Пете. И торжествующе заявила, мол, нашла дневник брата, там много чего написано про того, кто на него нападал, кажется, даже имя какое-то нацарапано, не все можно разобрать, но она скоро передаст дневник в органы, а там разберутся. Я… я ничего не поняла, но любопытно стало. Решила к ней в гости пойти. Окна на первом этаже горели, но она меня не впустила!

Наплевав на вежливость, я сбросила звонок Веры и перезвонила Анне. Она ответила сразу:

– Слушаю?

– Что ты слушаешь? – заорала я без всяких реверансов. – Мы же договаривались: про дневник ты сообщаешь, когда мы с Рихардом приедем! А ты чего сделала?

– Да ладно тебе, не ори, – мирно ответила она. – Я сообщила Пете и еще Маргошину. И еще той приятной медсестре Липе, которую мы у тети Тани встретили. И на базаре кое-кому я вчера шепнула. Уверена, сегодня весь город только об этом и говорит.

– Но зачем? Ты хоть понимаешь, что на тебя могут напасть, убить, и мы даже не узнаем, кто?

– Да как меня убьют, если я из дома не выхожу? – усмехнулась она. Ее задиристый тон сильно отличался от прежнего унылого голоска.

– Да брось, за продуктами-то ходишь?

– Нет, накупила на базаре на неделю вперед. Перед тем, как всем про дневник поведать.

– А если дверь взломают? Или окно в доме выбьют?

– Ну и отлично. Дом большой, пока меня еще найдут! А я пока позвоню в полицию, как раз и арестуют урода.

– Да-да, Маргошина и пошлют.

– Ну ты даешь! – теперь она откровенно смеялась. – Кто ж пошлет вместо обычного патруля целого начальника УГРО? Полька, ты, похоже, еще трусливее, чем я была. Не волнуйся, мне ничего не угрожает. Через неделю приедешь, может, уже и маньяк арестован будет.

Она нажала отбой, а я позвонила Оскару.

– Катастрофа, она начала свою игру, когда никого рядом нет! – истошно выкрикивала я в трубку. – Ты понимаешь, что это означает?

– Поля, безумие заразительно, – рассердился он. – Ничего ей не угрожает. Если даже Ерохин сидит по ошибке, все равно никакого серийника давно в городе нет. Майор Лацис успел, конечно, немногое, но все разыскные дела за последние 25 лет ему показали. И все фотографии девушек, сбежавших из города и не вернувшихся, он внимательно рассмотрел. Похоже, что Наталья Смирницкая замыкала список жертв лапинского душителя. Вот до официального начала серии – да, за пару лет пропали еще две девушки похожего типажа. А после Натальи – ни одного странного исчезновения. Так что успокойся – маньяк давно покинул город Лапин. Но вот меня и Рихарда твоя Анна подставила по полной, тут вопросов нет.

Я бросила трубку и нервно заходила по пустой квартире. Хорошо, что дочку уже отвела в садик, не надо ей видеть насмерть перепуганную мамочку. О, вот кто мне нужен!

На этот раз я не стала пользоваться Ватсапом, а написала Лауре длинное письмо, подробно изложив все свои опасения. Она ответила довольно быстро:

«Почему Оскар так уверен, что маньяка в городе нет? Он может жить там, но переключиться на окрестные поселки, согласна. Или вообще охотиться в крупных городах, даже если они находятся на отдалении. Словом, все достаточно плохо выглядит. Бери в охапку Рихарда и поезжайте в Лапин! Только одна туда не суйся, я серьезно предупреждаю. Дочку пожалей хотя бы».

Я вновь начала названивать Оскару, но тот трубку не брал. Зато перезвонил Георгий. Узнав о том, что Анна самовольно начала игру, среагировал сразу:

– Вот дура-то! Ладно, оформляю командировку в Лапин, завтра с самого утра забираю тебя, и едем.

Я наконец смогла выдохнуть. Но тревога до конца не унималась: если маньяк все же остался в городе и до него уже дошло известие о разоблачающей записи в дневнике, он тоже понимает, что времени у него немного. Вскоре кто-то придет к Анне, она отдаст ценную улику, и игра спустя двадцать лет наконец окончится.

* * *

– Я хорошо разбираю любой почерк, – ласково сказал он. – Ты можешь хотя бы показать мне дневник? Вдруг я прочитаю больше, чем первые три строки?

– Нет, не хочу, лень доставать из шкафа. Пусть экспертиза разбирается.

– Я сказал – дай дневник сюда. – Он выпрямился и странно посмотрел на нее.

– Нет… – Ее голос задрожал, она слегка попятилась и остановилась, почувствовав спиной холодную стену.

– В последний раз прошу. – Он все еще говорил спокойно, но ей внезапно стало холодно.

– Я все выдумала, нет никакого дневника. – Внезапно она испугалась так, что зубы задрожали, отбивая барабанную дробь.

– Ясно. Ловушку вздумала поставить, – криво усмехнулся он и сделал большой шаг вперед. Отступить ей было некуда. Она открыла было рот, чтобы закричать, но на шее сжались могучие пальцы, и она лишь бессильно шевелила губами, пытаясь уже не крикнуть, а хотя бы вдохнуть.