Я сидела в постели Георгия, завернувшись поплотнее в одеяло, пока он готовил для меня завтрак. Но думала не о том, как мне повезло с любовником, не о том, что через час я увижу наконец свою дочку, а лишь о том, как спровоцировать маньяка проявить себя. Да уж, у меня явная профдеформация, больше похожая на одержимость. Зачем мне это? Даже если я раскрою дело и Виктора освободят, это все равно произойдет не скоро, тетя Таня сына не дождется. Может, оставить все как есть?

Но что-то внутри протестовало против такого решения, как против позорного бегства с поля боя. И дело было вовсе не в жалости к Анне – она не особо мне нравилась, как и весь этот полумертвый городишко. Если бы не эта девушка, Наташа, я могла бы с полной уверенностью сказать себе, что ошибки не было и странные реакции Маргошина мне просто почудились. Но прекратить расследование теперь, зная, что серийник продолжал действовать и дальше, а может, действует и до сих пор? Нет, не могу я пойти на такое.

С опаской покосившись на дверь и по звукам определив, что Георгий еще колдует на кухне, я быстро набрала номер Анны:

– Найди адрес Наташи с олимпиады, сходи к ее родителям, узнай все про девушку, забери с собой пару ее фотографий. Кажется, кое-что я придумала, просто сейчас объяснять не могу.

«Правоохранители вновь заинтересовались делом пропавшей 18 лет назад Натальи Смирницкой. До сих пор она считается бесследно пропавшей, но сейчас выяснилось, что Наталья – практически копия убитых серийным маньяком девушек. Но главная проблема в том, что серийник был арестован за год до ее исчезновения и приговорен к пожизненному сроку.

Так что же это – роковое совпадение? Девушка сбежала из дома сама, а может, на нее напал кто-то из горожан? Или вот уже 20 лет за решеткой сидит вовсе не тот человек, а настоящий серийник продолжил свое черное дело?»

Как я слегка опасалась, текст в областной газете с портретами Натальи, Любы, Гели, Зои и, главное, актрисы Кати Мошковой вызвал настоящий ураган. Георгию стоило больших усилий уговорить редактора тиснуть эту заметку в шапке «Криминальной хроники», максимально подстраховавшись, чтобы избежать уголовного дела о клевете. Но в заметке ничего и не утверждалось прямо, всего лишь высказывалось предположение, что законом не запрещено.

Оскар позвонил мне через день после выхода статьи.

– Твоя работа? – устало спросил он. – Боишься, что мой отдел нераскрытых преступлений простаивать будет?

– А ты-то тут каким боком? – искренне изумилась я. – Это ж не в нашем городе серийник орудовал.

– Зато отдел такой только у нас. Один на всю область, – вздохнул он. – Ладно, что с тебя возьмешь, поедешь завтра в Лапин вместе с нашим дознавателем, сориентируешь его по дороге. И лучше без него из дома не выходи.

– Думаешь, придушат благодарные горожане? – Мне стало слегка не по себе.

– Могут. – Он отсоединился, а я пошла собирать вещи.

Дознаватель, крупный мужчина лет сорока по имени Рихард Лацис, одетый в штатское, но выглядевший так, словно был в мундире, понравился мне сразу. Он подъехал к моему подъезду, помог мне загрузить некоторые вещи, поскольку на сей раз я собиралась задержаться в Лапине, и всю дорогу, иногда сбиваясь и путаясь в датах, я рассказывала все, что успела узнать про убийства девушек и Эдика Мохова.

– Понятно, – задумчиво произнес он, когда мы уже въехали в городок. – Значит, записки отбрасываем как несущественное, полиграф тоже. Остаются три покушения, из которых одно удачное. И предположительно, было убито не пять, а шесть девушек, верно?

– Их могло быть намного больше! – возразила я. – У меня же нет возможности проводить настоящий розыск! Вот кого вспомнила старая историчка, того я и нашла. Может, еще десяток черноволосых девушек пропало без вести, только их объявили сбежавшими.

– Понял. – Он слегка загрустил, видимо, прикинув объем предстоящей работы. – Ладно, разберемся. А чего свет в доме не горит?

Я с удивлением поглядела на черные окна дома, сливающегося с пейзажем. Шесть вечера, на улице уже темно, почему Анна не включила свет? Уйти она не могла, перед выездом я ей позвонила, и она обещала меня дождаться.

Остановив машину перед воротами, мы с дознавателем разом выскочили из машины и бросились к калитке. Она оказалась незапертой, мы ворвались во двор, подбежали к дому и начали по очереди колотить в дверь рукой. Через пару минут, утомившись, я догадалась позвонить Анне на мобильный.

– Полина? – напряженным голосом спросила она. – Это ты в дверь бьешься?

– Да кто же еще? Чего не открываешь?

– Минуту.

И действительно, через пару минут дверь распахнулась. Анна, в теплом байковом халате, выглядела целой и невредимой, только сильно напуганной. Она молча отступила внутрь прихожей, и я, даже не начав раздеваться, набросилась на нее с вопросами:

– Ты нас не ждала? Что случилось-то?

– Недавно Маргошин приходил, – наконец ответила она, и после этого, словно выйдя из ступора, заговорила быстро-быстро. – Начал колотить в дверь, а я как раз на втором этаже была, в комнате Эдика. Выглянула в окошко и его увидела. Ох, какой он был злой! Рот гримасой перекошен, такой оскал, словно кому-то щас горло перегрызет. Мне аж показалось, что с него слюна капает, как у бешенной собаки. И колотил то руками, то ногой… Я перепугалась, сделала вид, что меня дома нет. Хорошо, свет еще нигде не успела включить. А он столько времени долбился в дверь, я уже думала, он ее вынесет к чертям… Мне страшно!

– Не волнуйтесь, девушка, – мягко сказал дознаватель. – Если еще пожалует, я сам к нему выйду.

Мы с Анной разом с облегчением выдохнули. По правде говоря, слишком энергичного полицейского я тоже побаивалась. Такой и душить не станет, просто кулаком один раз стукнет, и конец котенку.

Но вместо Маргошина этим вечером к нам пришла Вера.

Когда она постучала в калитку, открывать мы послали Рихарда. В темноте не видно, кто там стоит у забора, а встретиться тет-а-тет с разъяренным начальником УГРО никому из нас не хотелось.

Увидев в прихожей Веру, я не поверила своим глазам. Что должно было произойти, чтобы она забыла нанесенную мужу обиду и без приглашения явилась в гости? Ее платиновые, тщательно собранные в пучок волосы при тусклом электрическом свете выглядели седыми, полное лицо словно обвисло, постарев лет на десять. Подавив желание немедленно начать расспросы, я помогла гостье снять пальто и провела ее на кухню, где на нее с отвисшей челюстью уставилась Анна.

Мы сидели и вчетвером мирно пили чай. Вера пыталась вести светскую беседу о скверной погоде, но мне, уставшей с дороге, надоел политес:

– Вера, вы что-то хотели нам рассказать? Или спросить?

– Да, конечно. – Странно было увидеть растерянность на ее суровом лице. – Это правда, что Наташу… маньяк убил?

– Ты ее знала? – удивилась Анна.

– Конечно, да ее и ты прекрасно знала, – парировала Вера. – Она на класс младше, мы на танцах постоянно вместе тусили.

– Не помню, – покачала головой Анна.

– А про какого маньяка вы говорите? – вкрадчиво поинтересовалась я. – Виктор к тому времени уже сидел. Кстати, благодаря твоему муженьку. Так кто мог убить Наташу?

– Да я почем знаю? – Вера закипела было, но сразу угасла. – Она ж и правда исчезла тогда внезапно. Все уши нам про свою олимпиаду прожужжала, от танцев отказывалась, только чтобы лишний раз какие-то дурные фактики исторические повторить. Накануне побега я у нее в гостях была, она обещала после победы нам проставиться, тайком в нашем продмаге шампанское покупала. Так старалась, и вдруг за неделю до своего триумфа сбежала?

– Ее убили наверняка, – веско сказала я. – Только вот кто? Виктор никак не мог, это вы понимаете?

– Понимаю, – дрожащим голосом ответила она. – То есть… не понимаю.

– Скажи, только честно, – вступила Анна. – Твой муж тебе что рассказывал? Виктор действительно часто просил его машину одолжить? А в ту ночь, когда наша Люся пропала, – он просил позвонить, позвать к себе в гости? И зачем про кольцо соврал, не было у Виктора весной на пальце того кольца!

– Да, он так следователю сказал… – Она почти шептала, пристально глядя на стол, словно пыталась разглядеть там что-то, недоступное невооруженному взгляду. – Я думала, это правда, он же не стал бы на друга зря наговаривать.

– Так хоть теперь выясни, черт бы тебя побрал! – Анна почти кричала. – Невиновный человек 20 лет сидит, а тебе хоть бы хны! А кто знает, может, твой муженек как раз и маньячит. Рано или поздно и тебя придушит, маньяки не останавливаются!

Вера вскочила и быстро пошла к выходу. Я не стала ее провожать, а галантный Рихард отправился открывать и закрывать двери.

– Опять я сорвалась, да? – Анна чуть не плакала. Я лишь пожала плечами. Рихард вернулся к нам и молча сел за стол.

В том же гробовом молчании мы поужинали и разошлись по комнатам. Я поднялась по скрипучей винтовой лестнице, посмотрела на свою отсыревшую за пару дней постель и сама чуть не разрыдалась. Ну что я за дура! На фига вообще влезла в эту авантюру! Могла бы читать сейчас книжку дочери или ворковать с таким мягким, теплым Георгием… Да хоть с Машей попить чайку! Я не хотела грузить глубоко беременную подругу новым расследованием, но мы могли бы поболтать хотя бы о предстоящих родах. Я бы поделилась опытом, она рассказала бы мне последние вычитанные из Инета страшилки. Поспорили бы, потом посмеялись бы над ее страхами. Какими милыми и полными удовольствия представлялись мне теперь наши с ней вечерние посиделки!

Почему-то мои мысли перескочили на Анну. Общение с ней не доставляло мне никакого удовольствия, а постоянное ожидание очередной истерики здорово действовало на нервы. Но она… что она видела в жизни с самой юности? Попытка изнасилования, нападения на брата, его страшная гибель… Пьянство матери, отчуждение отца. Она думала, что нашла любовь, но парень, судя по всему, оказался слабаком. Нет бы провести любимую по хорошим психотерапевтам, да хоть по психиатрам, если нужно, – так он просто слинял.

Да, пожалуй, ее стоит пожалеть. Но почему-то Лаура с ее здорово искореженной жизнью мне нравилась куда больше. Наверное, потому, что была бесстрашным бойцом. Анна тоже попыталась бороться сейчас, спустя двадцать лет…

Да, я и забыла, зачем сюда приехала! Быстро написала Лауре в Ватсап последние новости, сбросила ссылку на статью про девушек. Ответ пришел почти через час, когда я, преодолев брезгливость, все же легла в кровать. Почему-то мысль о том, чтобы попросить у хозяйки другое, сухое белье, вызывала отвращение.

«Ох ты ж блин, все же Витьку посадили напрасно! Ну почему я тогда сама не занялась этим делом? Казалось, там все чисто, он же сам место выдал. Бедная тетя Таня! Ладно, Поля, спасибо тебе, ты сделала, что могла. А теперь возвращайся домой, нечего тебе в Лапине ловить».

Я улыбнулась, настроение слегка поднялось. Разумеется, никуда я не уеду, Лаура просто боится за мою безопасность. Но ведь мне ничего не угрожает. Я не в том возрасте и не той комплекции, чтобы представлять интерес для лапинского маньяка, даже если он не успокоился до сих пор. Скорее его может заинтересовать Анна. Стоп! Почему-то эта мысль как-то зацепила, царапнула изнутри, но я никак не могла понять, чем. И, пытаясь обдумать стремительно умчавшуюся идею, незаметно для себя уснула.