2022 год, февраль
– Эдик, беги! Быстро!!! – Жуткие крики откуда-то снизу подбросили меня на кровати, заставили торопливо сунуть ноги в тапки, схватить короткий халатик и, не разбирая дороги, броситься к лестнице.
Хорошо, что я крепко держалась за перила, иначе кубарем слетела бы вниз. Тапки потерялись по дороге, халат, зацепившись за какой-то крюк, тоже остался позади, когда я влетела в комнату Анны. Та в короткой фланелевой ночнушке стояла босыми ногами на ледяном полу и сильно дрожала, дико глядя на меня. К счастью, она уже не орала.
Слегка успокоившись, я подошла к ней, слегка толкнула за плечи и заставила опуститься на кровать. Начала было укрывать плечи одеялом, но тут холод настиг и меня, я приземлилась рядом, поджав под себя ноги, и лишь тогда спросила:
– Снова кошмары?
– Да. – Она низко опустила голову. – У меня часто такое. Потому и Валерик бросил. Сказал, что не может больше жить втроем – мы с ним и призрак брата.
– Это кто, муж? – заинтересовалась я, припоминая, что именно это имя звучало в перепалке с Верой.
– Да. – кивнула она. – Мы с ним вместе из города уехали после школы. Я не могла здесь больше находиться, каждую ночь Эдик приходил. Думала, что уеду, а призраки тут останутся.
2003 год, декабрь – июнь
После смерти Эдика в доме все изменилось. Мать Лариса, раньше самозабвенно листавшая журналы с выкройками и целыми днями шившая детям модные наряды, стала сильно пить. Анна по утрам выгребала из ее комнаты все новые пустые бутылки – сначала со сладкими ликерами, потом с виски или коньяком, а потом и водочные, без особых изысков. Когда на отдых приезжал Геннадий, она еще старалась держаться, отца в доме побаивались. Но, стоило ему уехать, она шла вразнос.
Все свободное время Анна проводила у тети Тани. Гулять после школы она теперь боялась, принимать в гостях подружек ей было стыдно. А тетя Таня не лезла в душу с лишними расспросами, а просто приглашала за стол и угощала неизменно вкусными оладушками или пирогами.
Виктор дома бывал нечасто, а когда приходил, перекидывался с девушкой дежурными шуточками и шел наверх, в свою комнату. Он вообще как-то погрустнел в последнее время, поблек, и Анна уже потеряла надежду его очаровать. Расцвел он вновь, лишь когда в городок в гости к соседу дяде Грише приехала маленькая, но яркая звездочка из московских сериалов Катя Мошкова.
Теперь Анна нередко видела, как сосед стоит возле калитки, ожидая полудня, когда не привыкшая к раннему подъему московская фифа выйдет из дома и пойдет по их улице. Он тут же, словно случайно, выбегал следом, и они шли рядышком, как парочка голубков, радостно воркуя.
Типаж актрисы, разумеется, был все тот же, что и у прошлых девушек соседа, – высокая, стройная, темноволосая, с узким породистым лицом. Анна часто разглядывала себя в высоком зеркале возле своей кровати – ну чем она хуже? Почему после тех неудачных танцев Витя потерял к ней интерес? Может, потому, что после страшной смерти брата погасли ее яркие глаза? Виктор, похоже, вовсе не жаждал успокаивать, сочувствовать, он хотел лишь бездумно веселиться. Но все эти самоуговоры не слишком помогали, она продолжала любить соседа и в душе надеялась на взаимность.
А к ней тем временем начал проявлять внимание одноклассник Валерик. Высокий, тощий, сутулый, в очках с толстыми стеклами, зато умный и надежный. Он готов был часами сидеть во дворе у Анны, выслушивая ее рассказы про брата и разные версии его гибели. Ему единственному она решилась рассказать о том неудавшемся нападении.
А между тем миновали грустные новогодние праздники, молоденькая актриса Катя уехала на съемки, но была настолько очарована Виктором, что пообещала в феврале приехать снова. Слово она сдержала. Сидя вместе с Валериком у окна, Анна наблюдала, как молодая актриса в ярком меховом полушубке бежит к калитке соседа и входит внутрь, видимо, приглашенная на вкусные тети-Танины блины.
Ее вечно пьяная мать однажды зашла в комнату Анны и тоже увидела из окна эту картину. Она разразилась длинной тирадой, обзывая девушку всеми известными бранными словами, из которых слово на букву «б» было, пожалуй, самым приличным. Девушка с ужасом слушала этот поток ругательств – она даже не подозревала раньше, что мама знает такие выражения! В этот момент на второй этаж поднялся приехавший этим утром отец.
Он вошел в комнату, тяжелым взглядом посмотрел на изощряющуюся в ругательствах жену и, молча подойдя к ней, отвесил смачную оплеуху. Та икнула и тут же заткнулась, с ужасом глядя на мрачного Геннадия.
– Аня, мать давно так пьет? – тихо спросил он оцепеневшую дочку. Та лишь кивнула в ответ.
– Лечить будем, – кратко подытожил отец, и, взяв за руку сразу присмиревшую и вроде даже слегка протрезвевшую женщину, вышел из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.
Лариса продержалась трезвой почти до самого его отъезда, но Анна уже не чувствовала себя спокойно даже в родном доме. Ей не справиться с пьяной матерью, та была женщиной мощной, с крепкими руками, что делать, если она начнет буйствовать?
Она всерьез обдумывает побег из дома, особенно когда мать снова пошла вразнос после известия о том, что молоденькая кинозвезда бесследно пропала.
На этот раз в городок приехали даже журналисты, пытающиеся понять, как в городке на шестьдесят тысяч жителей могла потеряться целая кинозвезда. Ее же должны узнавать в лицо даже те темные люди, у которых дома отсутствовал телевизор? Но вот же – никто ничего не видел, ее родной дядя с тетей тоже не могли объяснить, куда ушла Катя в тот вечер, когда видели ее в последний раз. Вероятно, на свидание, предполагали они. Виктор же уверял, что как раз в этот день они не собирались встречаться. Катя готовилась к отъезду, вечером собирала вещи, и лишь утром Виктор должен был на такси отвезти ее к вокзалу. Туда вполне можно было дойти и пешком, но вещей у актрисы набралось столько, что тащить их на себе казалось делом невозможным и бессмысленным.
Собранные вещи остались в доме, на столике в прихожей лежали документы, зато отсутствовали меховые сапожки, полушубок и меховая сумочка. Похоже было, что девушка выбежала на минутку во двор, да там и осталась.
Анна вместе со всем городом изумлялась этому исчезновению, но очередной дикий запой матери полностью отвлек ее от переживаний о чьей-либо судьбе, кроме собственной. Она плакала и говорила Валере, что собирается немедленно уехать из дома. Как мог, тот успокаивал подругу:
– Анюта, пойми, надо школу закончить. А летом мы вдвоем поедем поступать в универ. Потерпи ты пару месяцев, ну куда ты подашься без школьного аттестата?
– Ты уверен, что я до лета дотяну? – всхлипывала девушка. – Вот подожжет моя пьяная мамашка дом, он же старый, вспыхнет, как стог сена. А я на втором этаже живу. Задохнусь в дыму.
– А ты на первый этаж переселяйся, – предложил друг. – Я бы тебя к себе взял, моя мама не против. Но твои родители, да и все в городке… ты к сплетням готова?
К сплетням и отцовскому гневу Анна была не готова. Она и в самом деле перенесла все вещи на первый этаж, в маленькую комнатку напротив материнской, Валерик прикрутил на потолок детектор дыма, и она немного успокоилась.
С матерью между тем становилось все хуже. В пьяном виде она стала ходить по городу и приставать к людям, проситься на ночлег. Сплетни, которых так боялась Анна всю жизнь, сплетались и наслаивались друг на друга снежным комом. Близился выпускной бал, но она и думать не могла о том, чтобы туда пойти.
Валерик настаивал на походе на бал, обещал лично съездить в областной супермаркет и купить красивое платье, но Анна была непреклонна. Вот если бы уже вернулся отец и она могла быть уверена, что мать не напьется до свинского состояния и не отправится в школу вслед за ней! Или не припрется на танцы в клуб, куда счастливые выпускники собирались отправиться после официальной части. Но Геннадий не мог назвать точно день возвращения, и она решила не рисковать. Ничего хорошего о школе за последний год она сказать не могла, даже с подругами отношения здорово разладились. Так что посидит дома, от нее не убудет.
Валерик из чувства солидарности решил, что проведет этот вечер с ней. На торжественной части он забрал ее аттестат, и, вместо того чтобы тайком от бывших уже учителей накачиваться спиртным за углом Дома культуры, парочка сидела во дворе, пила шампанское и смотрела на звезды. Сильный аромат сирени заглушал запах плесени, с недавних пор появившийся в доме. Мать зверски напилась с самого утра и теперь храпела в своей комнате у открытого окна, выводя носом оглушительные рулады, но Анна впервые за последний год чувствовала себя счастливой.
– Свобода! – шептала она, привалившись к плечу Валерика и глядя на звездное небо. – Завтра же собираю вещи и уезжаю! Все, аттестат в кармане, меня никто уже не остановит!
Парень уговаривал подождать хотя бы недельку, но Анна и слушать ничего не желала. В конце концов сошлись на том, что уедут послезавтра, мать Валеры обещала одолжить денег на съемную комнату с условием, что дети тут же подадут заявления во все возможные вузы области. Они впервые поцеловались тогда на этом бревне-скамеечке, как вдруг до них донеслись истошные крики:
– Уби-и-или!
Вскочив на ноги, они бросились было к воротам, но у калитки Валерик внезапно остановился, преградив подруге дорогу:
– Тебе туда зачем? Запрись дома, я сам сбегаю.
– Нет, я с ума тут сойду!
Больше он спорить не стал. Они выскочили на улочку, мимо них пробегал сосед дядя Гриша, затем еще две женщины из домов подальше. Со всех сторон люди сбегались к заросшему сиренью пустырю, где год назад неизвестный насильник напал на Анну. Ее ноги отяжелели, ей казалось, что она, словно во сне, шевелила ими в невесомости, ни на шаг не приближаясь к месту, возле которого голосили люди. Она и правда сильно отстала от Валеры, который ужом ввинтился в толпу, протискиваясь к ее центру.
Анна же едва передвигалась, борясь с желанием развернуться и пойти… нет, побежать к дому. Ей казалось, что, если она все же дойдет туда, откуда раздавались крики и причитания, то увидит там… себя, лежащую ничком, в разорванном полупрозрачном платье.