2022 год, февраль

Я тряслась на продуваемом всеми ветрами межгородском автобусе, ругая себя на чем свет стоит. Ну что я за человек? Наш роман с ведущим журналистом газеты «Городские новости» Георгием Бесстрашным начался сравнительно недавно. Он поддерживал меня в самое трудное время, вытирал слезы после недавней трагедии, ежедневно писал мне в Бразилию, встретил с цветами в аэропорту, когда я вернулась. А я что? Даже не предупредив, сорвалась и уехала в Лапин. И осталась бы там минимум на неделю, если б мне срочно не потребовалась помощь журналиста.

Собственно говоря, я собиралась уговорить Георгия на подлог. Чтобы разобраться в загадочном старом деле, мне нужно было удостоверение журналиста. Более того, необходимо было прикрытие на случай, если кто-то позвонит в газету и поинтересуется, что за странная дамочка бродит по городу и беспокоит уважаемых людей.

А люди были непростые. Бывший участковый Маргошин дослужился до начальника местного угрозыска, пожилой следователь Сергеев уже вышел на пенсию и тем не менее вряд ли стал бы беседовать с непонятной частной сыщицей. А вот у журналистки популярной газеты были все шансы его разговорить.

Еще мне нужна была помощь в розыске разбежавшихся по стране людей. Петя Краснощеков, друг Виктора, остался в городе и работал завхозом как раз в том Доме культуры, где танцевали Аня с Витей в ночь перед нападением. А вот как отыскать друзей Эдика – Степана Торкилова, получившего вторую записку с угрозами, и еще двух друзей Эдика, постоянно навещавших его тем летом? Все трое давно уехали из городка. Где теперь было искать их следы?

К счастью, две из трех девочек, получивших записки, в Лапине остались, но к ним на кривой козе было не подъехать – она вышла замуж за мэра городка, другая заведовала местной больницей. Возможно, они из сострадания согласились бы поговорить с Анной, но мне хотелось самой задать им нужные вопросы.

Еще нужно было встретиться с подругами самой Анны. Я старалась не задаваться вопросом – а какого фига я собираюсь проделывать эту нелегкую работу? Пока все, что я узнала, недвусмысленно свидетельствовали лишь об одном – именно Виктору было проще всего убить и девушек, и подростка. Конечно, непонятно, как он смог без машины за несколько минут довезти тело до железки – но кто сказал, что ему не мог помочь кто-то из друзей? И кстати, то, что Анна про машину не знала, не означает, что он точно не успел ее купить. Хотя… гаража в его дворе нет, и спрятать машину ему было бы негде.

В любом случае в его вину куда было легче поверить, чем в каких-то совершенно левых похитителей, которые часами караулили в автомобиле возле чужой калитки. Хотя теоретически и такое было возможно.

Так почему я вообще занимаюсь расследованием, вместо того чтобы успокоить тетю Таню и уехать домой? Обещание, данное любимой родственнице Лауры в первый день нашего знакомства? Да, я привыкла держать слово, и мне действительно нравится частный сыск. Но было и еще что-то, никогда не дававшее мне бросать на полдороге даже самые сложные дела. И чем они казались безнадежнее, тем сильнее мне хотелось победить. Может, это из-за возникающего в конце чувства всемогущества? Я снова смогла, я победила – чей-то злой умысел, безнадегу, несправедливость. Я оказалась сильнее, умнее, удачливее!

И чем круче был вызов, чем опаснее злодей, чем меньше надежды его расколоть, тем сильнее мне хотелось вцепиться в него зубами и всеми четырьмя конечностями. Может, все ради того краткого великолепного мига, когда я кричала всему миру, и прежде всего самой себе: и на этот раз смогла, исправила чью-то ошибку, преодолела свой страх!

Но на сей раз, возможно, упрямлюсь я зря и никакой ошибки не было? Что вообще говорит в пользу невиновности Виктора, кроме уверенности его матери и Анны? Но Анна… она любит брата до сих пор. И она не верит, что настоящий убийца за решеткой. Нет, все же для собственного успокоения я должна разобраться в этом деле. Надо бы открыть свой филиал нашего сыскного агентства, под названием «Артель напрасный труд».

Георгий встретил меня на автовокзале и тут же повез в какую-то грузинскую забегаловку кормить. То ли вид у меня был сильно отощавший, то ли просто ему самому хотелось поесть. Оголодала я действительно сильно, поэтому жадно набросилась на хачапури, не дожидаясь основных блюд с заковыристыми грузинскими названиями. Георгий ласково глядел на меня, и от умиления мне просто хотелось плакать – такой он был мягкий и уютный. И зачем только я хочу вернуться в холодный дом Анны Моховой? Зачем рискую потерять любовь этого замечательного мужчины, ведь рано или поздно он устанет ждать меня из постоянных крестовых походов?

Кое-как утолив первый голод, я довольно откинулась на спинку мягкого полукресла и начала сбивчиво рассказывать историю лапинского душителя. Георгий внимательно слушал, не отвлекаясь даже на роскошные, с пылу с жару манты, которые нам вскоре принесли. Лишь когда я закончила рассказ и сама потянулась к вилке, он тоже начал трапезу.

В молчании мы приговорили манты, и лишь тогда он с некоторым удивлением спросил:

– А кто заказчик банкета? Сам маньяк, что ли?

– Да ну тебя! – несмотря на сытый желудок, я рассердилась. – Чем ты слушал? Меня Лаура попросила!

Разумеется, настоящую историю Лауры журналист не знал, для него она была всего лишь моей богатой подругой из далекой Бразилии, где много-много диких обезьян.

– Она тебя успокоить тетю попросила. Чего ты жилы рвешь, мисс Марпл?

– А если и правда сидит невиновный? А маньяк на свободе?

– Ты хочешь выяснить это через 20 лет? – удивился Георгий, решительно отодвигая пустую тарелку и подзывая официанта, чтобы заказать добавку. – Да брось. Ну сама посуди, кто же еще? Смотри, Виктор приглашает Анну на танцы. Потом, без всякого разумного объяснения, демонстративно уходит, это все видят. А потом кто-то на нее нападает. Прям вопрос на миллион – кто же это?

– Но я не говорила с самим Виктором. А вдруг объяснение было?

– Конечно, было, – согласился журналист. – Ему надо было уйти одному, чтобы никто не спрашивал потом, куда делась Анна. Мало ли, от обиды в бега подалась.

– Думаешь… если бы нападение удалось, ее бы не нашли?

– Люсю же не нашли, – пожал плечами он. – Анне просто повезло, ее брат спас. Иначе бы маньяк утащил и спрятал тело, да и точка.

– Всех потом нашли, – тихо возразила я. – Пять пропавших девушек.

– И Виктор со всеми встречался?

– Да. То есть нет, только с тремя.

– Ну, на Люсю напал, потому что с Анной дело закончить не удалось. А с кем же еще не встречался?

– С одной из одноклассниц Анны. Она пропала весной, перед выпускным балом.

– Ну так понятно, осторожность-то надо соблюдать. Вообще странно, что он убивал тех, с кем встречался. Понятно, что это проще, но обычно маньяки хоть как-то шифруются. Ладно, фиг с ним. Куда поедем? Ко мне или ты по дочери соскучилась?

Я заколебалась. Лика не видела меня уже два дня, но, с другой стороны, мы с ней провели незабываемую неделю в Рио-де-Жанейро, и теперь она пытается излить переполняющие ее впечатления на бабушку. Она вряд ли сильно расстроится, если увидит меня только вечером. Так что поеду к Георгию, надо постараться убедить его обеспечить мне прикрытие.

В холостяцкой однушке журналиста на этот раз не было привычного творческого беспорядка, видимо, он не сомневался в том, что я приеду в гости. В предвкушении моего визита на компьютерном столике появился горшок с нежно-лиловой орхидеей, а на тумбочке и подоконнике – одинокие синие розочки в маленьких фарфоровых вазочках. Я даже огляделась внимательнее по сторонам – может, и свечи где-то горят?

– Ну что, не хуже, чем в Рио-де-Жанейро? – Георгий раздувался от гордости за романтическое убранство, а я чуть не прослезилась от умиления.

Потом мы долго нежились в теплой постели. После ледяного дома в Лапине это было прекрасно, но я все никак не могла отогреться и все крепче прижималась к любовнику.

– Слушай, мисс Марпл, ну зачем тебе мучиться? – спросил журналист внезапно. – Давай я завтра с утра сам отвезу тебя в Лапин, успокоишь тетю Таню, и поедем сразу обратно.

Я молчала, уткнувшись носом в его плечо. В самом деле, почему бы и нет? Лауре только этого от меня и нужно, а Анне я ничего не должна. С чего я это уперлась всеми копытами и пытаюсь разобраться в деле, где всем все ясно, кроме меня? И вдруг я поняла, что меня смущает.

– Гоша, послушай! – Я приподняла голову. – Да, Виктор мог совершить все эти преступления. Да, у него не было алиби. Но ведь мог – это не значит совершил! Ведь нет никаких улик, даже косвенных! По крайней мере, я про них не знаю.

– А кто же тогда? – удивился журналист. Я аж подскочила в кровати и села, сбросив одеяло и с себя и с него.

– Ну, знаешь! – от возмущения я с трудом подбирала слова. – Понимаю, что мужиков в Лапине всегда было немного, но уж пару тысчонок точно бы набралось. Есть из кого выбирать.

– Да я ляпнул, не подумав. – Он лениво потянулся и ухватился за край одеяла, пытаясь снова укрыться. – Я имею в виду, что, раз его осудили, наверняка были доказательства.

– А то дела у нас никогда не фабрикуют!

– Да всякое бывает, – неохотно подтвердил он. – Но такие, с большим количеством жертв… не думаю.

– Гоша, ты ведь хочешь, чтобы я быстрее развязалась с этим делом? – вкрадчиво спросила я. – Участковый тогда принимал живое участие в этом деле, есть и опера, и следователь, и все они знают куда больше Анны. Если окажется, что прямые улики были, я успокоюсь и сразу уеду. Но без твоей помощи они и разговаривать со мной не станут.