2022 год, февраль

Кажется, воспаления легких мне избежать удалось, и даже горло наутро не болело. Я сама сходила в небольшой магазинчик в соседнем квартале, купила яйца и молоко, соорудила себе и Анне омлет, и мы в гробовом молчании сели завтракать. Не скрою, пока что странные события в Лапине плохо укладывались у меня в голове.

– Аня, а не помните, кто именно из соседей нашел вашего брата? – спросила я, когда мы дожевали омлет. – Случайно, не Виктор?

– Но… нет, не помню. – Она растерянно подняла на меня широко распахнутые глаза. – Но даже если и он… как он мог его туда притащить? Брат ни за что не пошел бы с ним никуда, тем более не предупредив отца. Он два месяца вообще со двора не выходил!

– Но ваш брат говорил с вами о покушениях? Кого-то он подозревал?

Она задрожавшими руками пыталась поставить чашку с кофе на край стола, но та, соскользнув, упала на пол. Не разбилась, но горячий кофе пролился на рассохшиеся доски, быстро впитываясь в трещины.

– Он говорил… что скоро умрет. – Ее голос звучал напряженно, казалось, она с трудом удерживает слезы. – А ему только 15 в начале лета исполнилось, он еще не начинал жить, еще даже не целовался ни с кем. Он плакал вечерами. Уверял, что во сне видит насильника, тот поворачивается к нему, это кто-то знакомый… Кричал по ночам. Но утром забывал, кого видел.

По ее неподвижному лицу полились слезы. Аппетит полностью пропал, я отодвинула от себя тарелку с половиной омлета.

– Ладно, давай посуду помоем и пойдем следственный эксперимент проводить, – вздохнула я, понимая лишь то, что уже ничего не понимаю.

Мы в темпе вальса вымыли пару тарелок, я попросила у хозяйки дополнительную кофту под свою псевдотеплую куртку, и мы вышли на улицу. Погода разительно отличалась от вчерашней – ярко светило солнце, и выпавший за ночь снег отражал его лучи, превращая убогий пустырь в сияющую зимнюю сказку.

– Полина, вы не поверите, но я сегодня с братом попрощалась, – вдруг сказала Анна. Ее короткое пальто было застегнуто всего на одну пуговицу, короткие черные волосы покрылись слоем инея, словно кружевной накидкой, но непохоже, что она чувствовала холод. – Он сказал, что скоро будет отомщен и я смогу засыпать ночью.

Я с важным видом покивала, не особо надеясь на успех. Мы прошлись туда и обратно по широкой заснеженной дороге между домом Анны и пустырем. Я пыталась представить, что произошло тем ноябрьским вечером.

Вот Эдик выходит из гаража, чтобы принести отцу очередную чашку кофе. Кстати, чашка у него была с собой или он забирал из дома все новую посуду? Надо уточнить, хотя не представляю, какой прок от этих знаний. Дойти от дверей гаража до крыльца – одна минута, и то если очень медленно и печально переставлять ноги. Почему же он не вошел в дом?

Могли ли убийцы ждать его снаружи, за забором?

– Анна, калитка и ворота в тот вечер были заперты?

– Об этом меня много раз спрашивали, – тихо ответила она, не сводя глаз с забора. – Я не помню, правда. Но отец говорил, что ворота были заперты точно, а вот калитка – вряд ли. Мы ее никогда и не запирали, у нас в городе воров не было. К тому же если кто-то захотел бы во двор проникнуть, так перепрыгнуть через забор уж сумел бы. У нас же колючей проволоки нет.

Я подошла к полусгнившим деревянным доскам, окружавшим дом. Забор доходил мне до подбородка. Да уж, такой даже я, наверное, сумею перелезть. Ладно, так все равно ничего не понять, пора переходить к действиям.

– Аня, давай проведем эксперимент по всем правилам, – мягко предложила я. – Не возражаешь, что на ты? Нам сейчас придется как следует побегать, выкать как-то не с руки.

Она слабо улыбнулась и согласно кивнула.

– Ты подойди к воротам гаража, а я буду изображать похитителей.

Она вошла во двор, а я заняла пост возле калитки, напряженно размышляя: предположим, похититель (один или двое) подошел сюда… ну, примерно часам к семи вечера. До этого в ноябре еще светло, околачивающихся возле чужого дома мужиков приметили бы соседи. Насколько я знаю нравы маленьких городков, все горожане были в курсе нападений на Эдика, соседи видели шастающую по двору Моховых полицию, так что посторонние мужики тут же вызвали бы живой интерес. Да, но это если они и правда были посторонними. А если из своих, из жителей соседних домов? Они могли спокойно слоняться по улице хоть с самого утра и при этом сливаться с пейзажем.

Хорошо, надо рассмотреть оба варианта. Начнем с чужаков. Допустим, они уже поняли, что парень больше не гуляет по городу и в сквере его подкараулить уже не удастся. Решили действовать наверняка. Заранее они не могли знать, где сейчас Эдик – в доме или в гараже. Значит, около семи вечера они занимают свой пост. Видят, как мальчик с чашкой выходит из гаража, и… вбегают в калитку?

Анна давно уже вопросительно смотрела в мою сторону. Я засекла время, рванула калитку на себя и влетела во двор. Добежав до Анны, остановилась, посмотрела на телефон: восемь секунд – и снова задумалась. Быстро добежала, но все же это не одно мгновение. Почему парень не заорал, увидев, как во двор вбегает неизвестный мужик? Почему не кинулся к отцу за помощью? Может быть, в первый выход за кофе похитители не стали трогать парня, а потом вошли во двор и просто ждали прямо между домом и гаражом? Хм, а если бы он больше не вышел в одиночку?

– Как полагаешь, они оглушили Эдика и потащили на улицу?

– Наверное.

– Ну, тебя я не дотащу, давай сделаем проще. Дай мне полено, крупное, и я побегу с ним. Посмотрим, что выйдет.

Без дальнейших расспросов мне выдали здоровенное полено из гаража, где теперь находился дровяной склад. Я перекинула бревно через плечо и, отдуваясь, побежала к калитке. Ну что же, на этот раз уложилась в 11 секунд. Неплохо, с похищением мальчика управились бы за 25–30 секунд без проблем. Но что дальше? Да, его можно было оглушить и вынести со двора. Но тащить километр до железной дороги на своих двоих – то еще развлечение. Не говоря уж о том, что путь проходил мимо шеренги вполне обитаемых домиков, на воротах многих висели фонари, где-то наверняка были собаки… На их лай жители вполне могли выйти во двор и полюбоваться на эту картину маслом. Да, но почему сейчас, среди бела дня, никто не заинтересовался нашими странными маневрами?

Анна вышла на улицу, я еще немного покрутила головой и с удивлением спросила:

– Город что, вымер? Где народ? Почему даже собаки не лают?

– Разъехались почти все, – равнодушно ответила она. – после гибели брата еще много чего случилось, и люди… Понимаете… понимаешь, это было очень затхлое, глухое место, но такое тихое… мне казалось, тут тепло, уютно и безопасно. А после… от этого чувства ничего не осталось. Вот был у тебя теплый фланелевый халатик, ты его любила, надевала каждую ночь. И вдруг… увидела, что это просто лохмотья. Грязные, вонючие, в дырах. Станешь еще его носить?

Я отрицательно помотала головой и еще раз огляделась. И правда, все дома выглядят нежилыми. У некоторых закрыты ставни, у некоторых открыты, но пыльные окна давно не видали хозяйской руки. И такая тишина… вчера я ее не слышала из-за порывов ветра. Мертвая зона, кладбище…

– Я тоже уехала, думала – навсегда. И вернулась около месяца назад. Только не смейся, но это он… Эдик меня позвал. Он тут остался, в этом доме. Его душа покоя не находит, пока убийца на свободе. Но я все равно думала, приеду на денек-другой, просто взгляну еще раз на свой дом. А потом узнала, что тетя Таня еще здесь, что она умирает. И решила пока остаться. Похоронить своих мертвецов.

– Ты не веришь, что убил твоего брата Виктор?

– Никогда не верила, – теперь она почти шептала. – Ну зачем? Эдик как раз был уверен, что видел кого-то другого.

– Так Виктор этого не знал… А если гибель твоего брата вообще не связана с тем нападением? – Я никак не могла связать концы. – Вдруг Эдик узнал о соседе что-то другое?

– Он бы мне сказал, – отрезала Аня. – Он знал, что я по Витьке сохну, не стал бы ничего скрывать.

Я пожала плечами и снова медленно прошла вдоль ворот. Эдика могли похитить со двора, если он оцепенел от ужаса и не смог двинуться с места, увидев, как к нему кто-то бежит. Такое возможно? Да, вполне. Но опять же, заранее знать нельзя – мог и заорать, на его крик выскочил бы отец, навалял бы похитителям. Хотя… у них могло быть оружие или, на худой момент, электрошок.

Ладно, допускаем, что его оглушили и вытащили. Что дальше? В то, что они тащили тяжелого долговязого парня на своих плечах добрый километр до насыпи, не верю. Могла похитителей у калитки ждать машина?

– Камер на домах ни у кого не было? – для порядка спросила я, уже зная ответ.

– Да какие камеры, тут и телефоны у большинства кнопочные были, – махнула рукой Аня.

– И все же. Никто не видел проезжающей по улице незнакомой машины? Она должна была некоторое время стоять где-то неподалеку от вашего дома. Кстати, если она проехала к железке, смогла бы напрямую выехать в город? Или пришлось бы возвращаться этой же дорогой?

– Это полиция спрашивала, я помню, – с отчаянием ответила Анна. – Может, кто и ехал, но нет, не видели. Понимаешь, как назло, весь день хлестал дождь, даже не так – ливень словно водопад на нас обрушился. Никто не сидел во дворах, никто даже окна старался не открывать, чтобы пол не залило.

Я кивнула. Да, нельзя исключать, что дождливый вечер для того и был выбран, чтобы не было лишних глаз вокруг. С другой стороны, у Виктора было явное преимущество. Ему не надо было караулить на улице, когда же выйдет подросток. Он вполне мог следить за его перемещениями из своего окна. Затем выйти на крыльцо и подозвать к себе Эдика. Испугался бы тот, если сосед попросил бы подойти к забору?

Представим, что не испугался. Спокойно подошел, и вот тут Виктор ударил его кулаком в висок. Или ткнул электрошокером? Подросток падает, как подкошенный, а Виктор одним прыжком перемахивает через забор, затем перекидывает Эдика в свой двор… нет, стоп. Парню всего 15, но, судя по всему, он высокий и весит немало. Ладно. Виктор на руках выносит тело из калитки и заносит к себе. Все это вполне возможно и заняло бы не больше минуты. Затем засовывает тело в заранее подготовленный мешок, к примеру. Хорошо, а дальше-то что? Как он доставил тяжеленный мешок по мокрой скользкой дороге до насыпи?

Может, он не убивал Эдика во дворе, а все же сумел уговорить пойти с ним к железке? Не надо было никого тащить – своими ногами, без дополнительной нагрузки, они даже в такую погоду дошли бы минут за десять – пятнадцать. Но нет, в это не верится. Анна уверяет, что Эдик ни за что ни с кем не отправился бы на прогулку, особенно когда в гараже его ждал отец. К тому же мог ли убийца рассчитывать, что целых четверть часа никто не хватится подростка? Геннадий мог уже через пять минут пойти в дом за сыном и забить тревогу.

Но кто сказал, что Виктор действовал один? За воротами его мог ждать друг с машиной.

– Аня, друзья у Виктора были в городе?

– Да все разъехались после школы, а чтоб из армии сюда возвращаться, дураков не было. Хотя одного друга помню, на год старше, в армию его по какой-то болезни не забрали, вот он постоянно к нему во двор захаживал. Петя Краснощеков, смешная фамилия такая, потому и запомнила.

– А машина у Виктора была?

– Нет, точно не было, – замотала она головой. – Он мне постоянно говорил, что собирается пойти на курсы, учиться водить, и даже присмотрел уже неплохую машину у одного из жителей города, тот как раз продавать хотел. Но не успел.