Я металась по квартире, словно тигр в клетке, все время порываясь хоть что-то предпринять. Георгий уехал в полицию, сообщив мне, что считает миссию почти невыполнимой. То, что Виктор гулял по парковке за два дня до исчезновения Леночки, никак не может быть доказательством его виновности. И даже то, что на камерах чуть позже мы обнаружили его мирно идущим по магазину вдвоем с падчерицей, ни о чем не говорило. Посещение супермаркетов пока еще не приравнивается к уголовному преступлению. А показания Маргариты Львовны, увы, не были запротоколированы надлежащим образом – их посчитали обычным бредом.

И тем не менее сомнений у нас не было. Завуч говорила правду про подслушанный разговор, хоть это уже нельзя было доказать.

Оставшись в одиночестве, я начала было звонить Оскару, но, не дождавшись ответа, бросила трубку. Надо дождаться сообщения от Георгия, тогда и решим, как действовать дальше. Поддавшись минутному импульсу, я написала Лауре:

«Я знаю, кто похищал девочек».

Ответ пришел через пару минут:

«Я тоже. Это отец (или он отчим?) последней пропавшей».

«Как ты догадалась?» – Я в полном офигении смотрела на экран.

«Догадалась, когда узнала, что пропали два ребенка из одной компании.

Смотри: похищения в супермаркетах происходили с помощью девочки-подсадки. То есть в случае с Леночкой мы эту подсадку видели своими глазами. Понятно, что произошло: в туалете она подарила ребенку куклу и уговорила выйти на улицу, видимо, еще что-то пообещав.

Дальше, возьмем побег из кинотеатра. Ты ж сама выяснила, что рядом с пропавшей девочкой могли сидеть только другие дети, взрослых на те ряды не пускали. То есть уговорить ее уйти вскоре после начала сеанса, пообещав что-то ценное, мог только ровесник. Теоретически это мог быть и мальчик, но мне не верилось в сразу двух детей – сообщников похитителя.

Насчет третьей, пропавшей из женского туалета. Кто мог соблазнить малышку и убедить незаметно пройти мимо матери и выбежать из супермаркета? Мальчика отметаем сразу, как и мужчину. Конечно, обработать ребенка могла и взрослая женщина… но у ровесницы это получилось бы проще.

Словом, было примерно понятно, что произошло в этих случаях. Дети встречали незнакомого, но милого ребенка, который предлагал им выйти наружу, вероятно, чтобы получить ценный подарок или на котят поглядеть, уж не знаю. Может, со взрослым дядей они бы и не пошли, вспомнили бы предостережения родителей. Но с девочкой ушли спокойно. А вот с утренником – сплошные непонятки. Карина же вышла с закрытой площадки впервые и сразу побежала вниз по лестнице. Где же она могла встретить своего искусителя? Понимаешь ход моих мыслей?

Она не входила в разные магазины, в туалет, не сидела в кинотеатре, где к ней мог подсесть некий злоумышленник. Уговорить ее на побег мог лишь кто-то, находившийся на том самом утреннике.

Но тут мои размышления и прерывались – в конце концов, я не телепатка. Как из толпы детей, их родителей, клоунов, дежурных по площадке и официантов вычислить нужного?

Но вот после пропажи одной из девочек, бывших на том самом утреннике, пазл сложился. Вот же та, которая работала подсадкой! Это объясняло и короткий срок между похищениями – маньяку еще не нужна была новая жертва, но необходимо было срочно устранить опасность. Видимо, ты чем-то спугнула ее отца, и он принял меры. Признаешься, чем?»

Стиснув зубы, я описала Лауре наш последний разговор с Виктором.

«Я сама сказала ему про отпечатки пальцев на фигурке кошки! Самое обидное, что я даже не уверена, что эти отпечатки подойдут для сравнения. Там всего лишь фрагменты, но об этом я не сообщила».

Я чуть не рыдала, глядя на монитор. Сквозь слезы прочитала ответ:

«Даже если смогут сравнить – в чем тут преступление? Ну да, скажет Виктор, мы с ребенком хотели купить эту кошку, девочка ее брала в руки. В тот самый день? Да вы что, это было за неделю до того! Или за две недели! А вот под подозрение он бы попал, это точно».

«Но как он сумел похитить падчерицу? Она точно вышла из дому и дошла минимум до Лукойла. Он за ней не шел, это невозможно, не попав на камеры. И обратно она не возвращалась – камеры захватывали тротуары с обеих сторон дороги».

«Опять же, доказать ты ничего не сможешь, но объяснить могу. Не забывай, девочка была дисциплинированной и отчиму слепо доверяла. Она выполнила его указания – прошла еще квартал после заправки и дошла до остановки маршрутки. Ты ж сама видела – там камер нет. Она села в маршрутку и спокойно поехала к дому. Разглядеть на видео пассажиров не смог бы даже Соколиный Глаз.

Доехав, вошла во двор, выпила из рук папаши какой-то напиток… сок, фанту? – и отрубилась. Виктор спрятал бесчувственное тело в своем белом фургончике, прикрыл какими-то тряпками, через час поднял тревогу, пробежался до рыночка, чтобы попасть на камеры как безутешный отец. Затем вернулся, сел в фургончик, доехал до “макдака”, покрутился перед камерами там. И спокойно поехал туда, где обычно держал похищенных девочек».

«Лаура, что же делать? Оскара отстранили от работы, ему я сумела бы доказать свою правоту. А так… неужели маньяк останется на свободе?»

«С чего ты решила, что Виктор – маньяк? Непохоже как-то. Он мой коллега, судя по всему. Киллер-профи. Наверняка для него это просто работа. Полагаю, работал он на своего непосредственного шефа, как там его зовут? У которого два года назад убил жену и дочку».

«Час от часу не легче… И как доказать, что один из них маньяк, а другой – киллер?»

«Девочек убивали не сразу, верно? Найдите место, где их держали. Там еще может быть и живой ребенок, так что поторопитесь».

Пометавшись еще немного по комнате, я на всякий случай позвонила Георгию, но тот трубку не взял. Позвонила Оскару, но и его телефон не отвечал. Скрепя сердце позвонила Маше. Подруга холодно сказала, что не надо сейчас трогать ее мужа. Комиссия из Москвы завела на него дисциплинарное дело, так что мирная отставка с поста – это еще, пожалуй, будет гуманный вариант. Но и он Оскара убьет.

Немного подумав, я написала Георгию СМС: «Надо найти место, где держали девочек. Вероятно, это дача Тостоногова или Виктора». Через какое-то время пришел ответ: «Не умничай, уже ищем».

Невольно усмехнувшись, я слегка успокоилась и решила сходить в магазин хоть за какими-то продуктами, а то ведь все утром подъели. Но, выйдя на улицу, поняла, что совершенно не представляю, что надо купить. В голове все крутились разные ужасы: согласятся ли в полиции обыскивать дачу вице-мэра? Хотя что я себя накручиваю? Если бы дело вели местные следователи, никогда в жизни не выдали бы подобный ордер, а приезжим комитетчикам, вероятно, пофиг – они и самого мэра готовы арестовать.

Так что в какой-то степени приезд москвичей оказался благом… но что теперь будет с бедным Оскаром? И с Машей, ждущей ребенка? Могут ли его отдать под суд за бездействие? Но он ночами работал, лично проводил допросы и просматривал пленки…

Я все же добралась до магазина и купила побольше мясного фарша, решив, что уж пожарить на сковородке котлеты как-нибудь сумею. Не все же время готовыми пиццами обедать, да и ребенку нужна здоровая пища. Хотя относится ли к ней готовый склизкий фарш странного фиолетового оттенка?

Дома я наскоро слепила котлеты, закинула их на сковородку, едва не забыв налить туда масло, и принялась лихорадочно ждать хоть каких-то известий. Но позвонил лишь мой шеф Тимофей Рядно, чтобы в очередной раз поинтересоваться, когда же я готова вернуться к работе:

– Полина, если ты больше не хочешь заниматься частным сыском, я пойму. Но дай четкий ответ! Я один не могу вести несколько дел сразу и не понимаю – мне клиентам отказывать? Или ты еще в команде?

Я пообещала очень скоро дать ответ и отключилась. Пока телефон был занят, мне мог позвонить Георгий! Прошло уже три часа, что вообще происходит?

Еще через час я включила телевизор – но и в новостях не прозвучало ничего интересного. Мама привела домой Лику, с тихим ужасом поглядела на котлеты, пригоревшие с одного боку и сырые с другого, выкинула их в мусорку и принялась отбивать тонкие кусочки свинины.

Я решила хоть немного побыть хорошей матерью, села возле детского кресла и начала расчесывать ей волосы. Дочка рассказывала мне о гербарии, который они собирают всей садиковской группой, об осенней бабочке, пролетевшей сегодня по их комнате, я согласно кивала, но видела совсем другое – пустой погреб в полузаброшенном доме, где в темноте, холоде и сырости лежит ребенок – маленькая девочка со смешными русыми косичками. Но ведь она заманивала других детей, своих ровесниц… и ведь не могла не знать о том, что они не вернулись к своим семьям? Неужели ей было все равно? Или Виктор рассказывал ей сказки о том, что девочки попали в другие, волшебные страны, к другим, более любящим родителям?

Лишь поздно вечером я наконец узнала результаты сегодняшней операции. Но, к сожалению, первым мне сообщил об этом совсем не Георгий.

Лика уже спала, мама тоже пошла домой, когда зазвонил мой мобильный. Даже не посмотрев на дисплей, я схватила трубку и радостно прокричала:

– Слушаю!

– Ну что, сука, довольна? – ответил мне холодный мужской голос. От его звуков я сама словно обледенела изнутри. – Лишила меня сначала верной помощницы, а потом и работы? Ничего, на твою дочку тоже найдется заказчик. Жди, я за ней приду.

Кажется, в панике я позвонила Саше и долго билась в истерике, требуя, чтобы он немедленно приехал и забрал Лику куда угодно – в другой город, в другую страну. Саша обещал вылететь этой же ночью. Бросив трубку, я забросала эсэмэсками Оскара и Георгия. Первый перезвонил через несколько минут:

– Полина, я понял. Я в управлении, сейчас выбью для тебя охрану. Виктор со своего номера звонил?

– Да… кажется.

– Ладно. Запрись на все замки, через пару часов возле твоего дома будут дежурить либо патрульные, либо я сам, если не получится срочно оформить наружку.

Оказалось, Георгий тоже пытался прорваться через короткие гудки. Он пообещал срочно приехать сам. К его приезду я дошла до состояния полной невменяемости.

– Как получилось, что маньяк на свободе и угрожает моей дочери? – рыдала я, оттолкнув бросившегося утешать меня журналиста.

– Все расскажу, как только умоешься! – взмолился Георгий, затаскивая меня в ванную и резко открывая холодный кран.

Он буквально насильно вымыл ледяной водой мое распухшее от слез лицо, затащил в спальню, толчком усадил на кровать, сел рядом, крепко обняв за плечи и лишь тогда начал рассказ.

По его словам, именно сегодня утром он понял, какой удачей был приезд в наш город московской комиссии. Подозрение, павшее на вице-мэра, их не только не расстроило, но, наоборот, порадовало. Нельзя же было допустить, чтобы широко освещаемый прессой визит команды лучших московских сыщиков окончился пшиком, или поимкой мелкой рыбешки, а против мэра, как назло, не было никаких улик.

Ордер на обыски любых помещений, жилых и технических, принадлежавших Тостоногову и его шоферу, был выписан в течение часа. В благодарность за своевременный сигнал Георгия оперативники взяли с собой.

Вначале группа захвата во главе с двумя приезжими офицерами приехала домой к Виктору Шаповалову. Дарья Пивоварова развешивала белье во дворе, но с ней не стали даже разговаривать. Пробежав мимо, вышибли без особых сантиментов дверь дома, распределившись по группам, прошлись по обоим этажам, заглянули в ванную, туалет, погреб и кладовку, но шофера не обнаружили. Его жена уверяла, что вот только что, буквально минуту назад, он пил на кухне кофе. Просторная кухня на первом этаже и правда напоминала палубу легендарной «Марии Селесты». На плите булькала кастрюлька с полностью выбежавшим молоком, на столе стояла чашечка слегка отпитого кофе, а перед ней – тарелочка с разок укушенным бутербродом с копченой колбаской.

Куда и как успел буквально за пару секунд испариться Виктор, так и осталось загадкой. Его белый фургончик сиротливо стоял во дворе, его бегло осмотрели и вызвали экспертов. Оставив двух омоновцев сторожить дом, группа захвата поехала дальше по адресам. В гараже, где иногда стоял фургон Виктора, тоже провели обыск, но девочек там прятать было негде, да и слишком много гаражей находилось рядом.

Дачи у шофера не было, зато была у Тостоногова. Когда группа захвата прибыла на отдаленный хутор в ста километрах от городской черты, они обрадовались, обнаружив, что крепкий кирпичный дом недавно кто-то посещал. И стальная калитка, и решетчатые автоматические ворота были отлично смазаны, на песчаной дорожке, ведущей к дому, виднелись чьи-то свежие следы.

Разумеется, звонить в домофон никто не стал. Бравые парни в бронежилетах перемахнули через калитку и понеслись выламывать двери. Внутри они были через считаные минуты. Вскрыв дом, как старую консервную банку, быстро добрались до неглубокого погреба, где на полу рядом со ступеньками лицом вниз лежала девочка с двумя русыми хвостиками на голове. Ее осторожно перевернули, и даже суровый омоновец слегка вскрикнул, увидев маленькое посиневшее личико и буквально выпавшие из орбит глаза. На шее девочки была туго затянута прозрачная удавка.