– Представляешь, ее задушили буквально перед приездом спецбригады. – Георгий уже отпустил меня и теперь в стрессе метался по комнате. – Мы опоздали, наверное, минут на десять. Не больше. Уверен, что какая-то сволочь из полиции его предупредила и о нашем визите, и о готовящихся обысках на дачах.

– И что теперь? – охрипшим от рыданий голосом спросила я. Стыдно признаться, но у меня не хватало сейчас сил жалеть несчастную Таню Пивоварову. – Почему до сих пор не арестовали Виктора?

– После штурма ОМОНа он угнал старые «жигули» неподалеку от своего дома, доехал до дачи мэра и задушил падчерицу. Он даже не пытался как-то скрыть следы – на песке они видны отчетливо. Теперь у полиции есть отпечатки его сапог, пальцев, его цветное фото, а что толку? Он сам как сквозь землю провалился!

Я снова зарыдала.

– Зато Тостоногов уже арестован и вовсю дает показания, – пытался порадовать меня хоть чем-то Георгий. – А куда ему деваться – осмотр дома и погреба продолжается до сих пор, но уже ясно, что девочек держали там. В подвале повсюду – на полу, на стенах – брызги крови, а в комнатах и детские вещи нашлись, трусики в основном. Нужны экспертизы ДНК, но что там обнаружат, примерно понятно и так.

Я рыдала не останавливаясь. Маньяк арестован, но опасный киллер гуляет на воле, и, самое страшное, он переполнен желанием отомстить. Кто защитит мою дочку? Умный, но неспортивный Георгий? Оскар, отстраненный от дела? Виктора не смог поймать даже отряд ОМОНа! Кто-то недавно предупреждал меня не совать руку в осиное гнездо, кто-то понимал, что речь идет не о психе-педофиле, а об опаснейшем профессиональном убийце… Но я, как всегда, считала себя самой умной и чужие советы слушать не стала. Кто же меня предупреждал?

– Хорош рыдать! – не выдержал Георгий. – Твою дочку надо вывезти из города, лучше вместе с тобой. Вот поймают Виктора, тогда и вернетесь.

Я лишь закивала, даже не пытаясь вытереть льющиеся потоком слезы. Лику надо увозить, утром за ней должен прилететь Саша, отправлю дочку с отцом. А сама, разумеется, останусь. Мы с дочерью не можем скрываться от убийцы всю оставшуюся жизнь, надо поймать киллера! Только я не готова использовать дочку как приманку. А вот мне самой – не привыкать. Пусть пытается отомстить лично мне, авось его смогут задержать. А нет – так сама виновата.

Георгий лично проверил запоры на дверях и остался ночевать, поудобнее расположившись на гостевом диванчике, где обычно оставалась моя мама. Этой ночью она вместе с внучкой ночевала в своей квартире, и это тоже не давало мне покоя. Во сне я много раз просыпалась с громких криком – в жутких снах я видела, как Виктор достает из мусорки маленькую отрезанную голову со светлыми кудряшками, та открывает большие голубые глаза и голосом Лики кричит: «Мамочка, спаси меня, мне больно!»

Лишь под самое утро я заснула, а открыв глаза, проверила мобильник, растолкала громко храпящего на диванчике Георгия и спросила:

– В дверь не звонили? Куда же подевался Саша, он должен был уже прилететь в город!

Журналист по Инету проверил прибытие рейсов и начал дозваниваться до аэропорта, а я несколько раз позвонила Саше. Он был в зоне доступа, но трубку не брал.

– Говорят, рейс благополучно прибыл в четыре утра, все пассажиры в целости и сохранности. – отрапортовал Георгий. – Наверное, решил, что слишком поздно, не захотел будить тебя и дочку. Где-то в отеле отсыпается, думаю.

Не успела я возразить, что Саша не стал бы тянуть до утра в такой ситуации, как телефон журналиста зазвонил. Взяв трубку, он долго сосредоточенно слушал, затем расплылся в широкой улыбке:

– Ну и славно! Допросите Тостоногова, Шаповалов вам все равно ничего не рассказал бы. Так что и хрен с ним.

Он положил телефон на компьютерный столик и весело посмотрел на меня:

– Вот и все, нечего тебе больше бояться. Сегодня ночью Виктор Шаповалов, или кто он там на самом деле, погиб в автокатастрофе.

– Точно погиб? – не поверила я. – Как это случилось?

Сгоревшую почти дотла машину полиция обнаружила около половины пятого утра, прибыв по звонку местных жителей поглядеть, что за столб вонючего дыма поднимается из глубокой канавы, огибавшей пустырь за домами. Оказалось, свалилась в ров и горела старая машина «жигули», угнанная, как потом выяснилось, этой же ночью из другого района. Похоже, машина была неисправна, прежний хозяин подтвердил, что давно не использовал старую тачку и вообще собирался продавать ее на детали.

Похоже, угонщик не знал о неисправностях машины и, проехав по пустырю, потерял управление и свалился в канаву. От удара почти полный бензобак (заправляли его сразу после угона) вспыхнул, и машина загорелась. Внутри нашли лишь обгоревшие кости, зато на обугленном запястье почти целыми остались стальные швейцарские часы, с которыми Виктор Шаповалов не расставался даже на ночь.

– Но это мог быть кто-то другой, с такими же часами! – прошептала я. – Нужен анализ ДНК.

– Не знаю, делают ли его из пепла… – задумчиво протянул Георгий. – В любом случае дело это не быстрое. Но сама подумай: может ли быть, что кто-то, с часами Виктора, в эту самую ночь, когда он в бегах, угоняет машину? Если это и совпадение, то очень уж странное. Обычно у угонщиков машин таких дорогих часиков не водится. А, чуть не забыл! Рядом с угнанной машиной кто-то выронил визитку стоматолога. Вот на ней пальчики уже пробили – Шаповалова отпечатки, кого же еще!

Он взглянул на собственные часы, далеко не такие дорогие, как хронометр киллера.

– Поля, хорошо, что все закончилось! Я бегом на работу, вечером увидимся.

Я проводила журналиста, дождалась прихода мамы с дочерью и упросила ее не вести сегодня Лику в садик, побыть с ней дома. Девочка запротестовала, но я сказала, что скоро должен приехать папа, надо же его дождаться? Лика радостно заскакала на одной ножке, и я, улыбнувшись, ушла на кухню. Снова набрала Сашин номер, и вновь безрезультатно. Позвонила свекрови и так перепугала беднягу своими вопросами, что еще полчаса мне пришлось ее успокаивать, хотя моя тревога все усиливалась. Затем обзвонила три городских больницы и даже морг. И не успела закончить последний разговор, как запел мой мобильный.

– Ну и чего мелкую сучонку в садик не пустила? Чего тянуть-то? Считай, ты уже убила Лидию, – прозвучал насмешливый знакомый голос. Ахнув, я взглянула на дисплей, но на этот раз номер был незнакомым, а из трубки уже раздавались короткие гудки.

Чувствуя приближение истерики, я позвонила Георгию, но его телефон оказался занят. Набрала Оскара и, захлебываясь слезами, передала ему недавний разговор.

– Полина, Шаповалов погиб, – нервно ответил Оскар. – Это установлено.

– Нет! Он мне только что звонил! Это не он погиб, подумаешь, швейцарские часы похожи!

– Полина, нашлась даже запись с камеры дома, возле которого Шаповалов, даже не скрывая лица, взламывает «жигули». Это он был в машине.

– Но он жив!!!

– Полина, я не знаю, чем тебе помочь. Меня со вчерашнего дня даже в управление не впускают. Могу приехать сам, если желаешь, посидеть с тобой. Приезжать?

– Конечно! Сколько ты сможешь здесь пробыть?

– Сейчас гляну… до четырех, потом меня на дисциплинарную комиссию вызывают. Приезжать?

– А что толку? Мне нужна постоянная охрана, и в квартире, и у дома!

– Никто не выделит тебе наружку, маньяк официально считается погибшим. Уезжай с дочерью из города, если тебе страшно.

– Я жду Сашу, но он куда-то задевался!

– Так дождись его, и уезжайте. – Он отключился.

Я вскочила на ноги, чтобы одеть Лику и бежать с ней куда глаза глядят. Если уж Оскар отказывается помочь, не поможет никто… но я не буду покорно ждать Ликиной смерти!

Уже вбегая в комнату дочери, я словно споткнулась на месте, вспомнив, кто недавно предупреждал меня об опасности. Лаура, бывшая наемная убийца, экстра-профи в своем деле, вот чей совет мне срочно нужен!

Я бросилась к компу и быстро изложила события прошлого дня и сегодняшнего утра. Ответ пришел почти мгновенно:

«Ты с ума сошла? Не смей выводить дочку из дома!»

«Но что же делать? – думаю, даже через океаны она могла разобрать мои рыдания. – Если Лика останется в городе, он ее убьет! Его даже искать пока не собираются, по документам он погиб!»

«Блин, я же тебя предупреждала!»

«Лаура, но что мне теперь делать? Если Лика погибнет, я убью себя!»

«Эй, ты мне не угрожай! – получила я ответ и ошарашенно отерла слезы с глаз, чтобы убедиться, что правильно прочла фразу. – Хочешь без единственной подруги меня оставить?»

Я в диком изумлении пялилась на комп, пока не получила еще одно письмо:

«Тебя совсем некому защищать? Мне самой прилететь, что ли?»

«Лаура, дорогая, прилетай! Умоляю! Хочешь, я квартиру продам, чтобы тебе заплатить?»

«Ой, не смеши мои балетки! Твоя квартира стоит меньше, чем мои дивиденды с акций за неделю. Что-то другое предложи».

«Что же? Я готова на все!»

«Поняла, вылетаю, билет уже забронировала. За тобой должок. Теперь так: я рискую арестом, возвращаясь на родину. Риск я люблю, но не напрасный. Так что будь добра, слушай мои команды.

На улицу не выходить никому ни под каким предлогом – ни тебе, ни твоей маме, ни тем более дочке. Занавески на всех окнах затянуть. В квартиру никого не впускать – ни сантехника, ни электрика, ни соседей. Даже полицейских ни-ни – если они не вместе с Оскаром. Все поняла? Я прилечу завтра, сориентируюсь на месте, тогда и решим».

Я спросила Лауру, можно ли впускать Георгия, но ответа не получила: видимо, она уже ехала в аэропорт. На всякий случай решила не впускать никого и написала смс журналисту, что Виктор жив и здоров, звонил мне с угрозами и потому я с дочерью забаррикадируюсь дома. Он тут же перезвонил:

– Ты уверена, что звонил Виктор? Телефон его?

– Номер незнакомый, но голос я узнала, – прошептала я. – Ты думаешь, я свихнулась?

– Нет, что ты, мисс Марпл! – горячо запротестовал он. – Ты в порядке, уверен, а вот я бы на твоем месте от стрессов уже точно бы кукухой поехал. Но ты мужественная девочка. Ладно, раз страшно, забаррикадируйся дома. Я завтра приеду.

Позвонила Маша. В отличие от мужа, она готова была сию секунду приехать и поселиться в моей квартире хоть на месяц, чтобы меня охранять. Увы, беременность уже сильно отразилась на ее здоровье, и охранять, скорее, пришлось бы ее саму.

Труднее всего было уговорить маму запереться почти на сутки в квартире. Она рвалась выйти хотя бы в ближайший магазин за продуктами, но я не пустила. Рассказывать ей про Виктора я не решалась, опасаясь немедленного инфаркта, поэтому сказала, что в районе завелся сумасшедший снайпер, который палит по людям с крыш, и, пока его не поймают, выходить на улицу жителям района не рекомендуется. Ахнув, она бросилась звонить подружкам, а я без сил опустилась на кровать.

Стальная дверь, поставленная Сашей еще два года назад, должна выдержать в случае чего даже вооруженное нападение. Как хорошо, что в ней установлен глазок!

Всю ночь я просидела на кухне, положив рядом длинный острый кухонный нож, литрами глотая крепко заваренный черный кофе и периодически то хватаясь за молчащий мобильник, то забегая в комнату к компу. Но никаких вестей ни от Саши, ни от Лауры не поступало, лишь Георгий вечером прислал смайлик и гифку с роскошным новогодним салютом.

Примерно в 8 утра на комп наконец-то пришло давно ожидаемое сообщение:

«Я в городе, возле твоего дома. План прежний – ты за баррикадами, а я пока сориентируюсь в обстановке. Из дома не выходить, никого не впускать, поняла? Жди моей команды».

Я выдохнула и снова разрыдалась, уже от облегчения. Если кто и справится с киллером, то это Лаура. Как говорится, там, где Виктор учился, она преподавала. Через час пришло еще одно письмо:

«Да, он здесь, похоже, ночевал возле твоего дома. Скажи, его просто прикончить или он зачем-то тебе нужен живой?»

Над этим вопросом я надолго зависла. Первым побуждением было написать: «Конечно, прикончить!», но я подавила трусливую мысль. Оскара отстранили от руководства, его могут лишить любимой работы… у Маши от расстройства может случиться выкидыш… но, если маньяка возьмут живым, шанс еще есть. Только взять Виктора должен лично Оскар Белов!

Я написала Лауре свои соображения, приготовившись к суровой отповеди, но она внезапно согласилась:

«А что, отличная мысль. Так даже веселее получится. Тогда я еще присмотрюсь немного, потом напишу, когда Оскара вызывать, и слегка пристрелю гада, но не насмерть. Пусть возьмут тепленьким».

Я с облегчением встала со стула, но тут же рухнула назад. Занемевшие ноги не держали вес, после бессонной ночи глаза смыкались, и кофе уже не действовал. Поспать бы теперь немного… Нет, рано, надо дождаться письма от Лауры. Но как тяжело поднять веки…

Видимо, я все же задремала, поскольку разбудил меня звук захлопнувшейся стальной двери. В ужасе вскочив на ноги, я бросилась в коридор, никого там не обнаружив. Но легкий мамин плащ исчез с настенного изогнутого крючка. Подбежав к кухонному окну, я увидела сверху мамочку – она торопилась к выходу со двора. Видимо, увидев, что я отрубилась, она тихо оделась и выскочила из квартиры. Наш английский замок захлопнулся сам, ей не пришлось даже возиться с ключом.

Я схватилась было за мобильный, чтобы приказать ей немедленно возвращаться домой, не изображать мишень для снайпера, но опомнилась: пожалуй, мама просто решит, что я рехнулась, и из принципа отправится на долгий шопинг. Подружки небось поведали, что никакого стрелка в районе нет. Нет уж, пусть лучше надеется вернуться незамеченной, пока я еще сплю. Так оно быстрее получится.

Я стояла у окна, сжимая в руках телефон, минут двадцать, пока мама снова не появилась под аркой нашего двора. И тут зазвонил мой мобильный. Я взглянула на дисплей и чуть не завизжала от радости – звонил Саша.

– Полина Кудрявцева? – Голос на той стороне трубки звучал как-то механически, отстраненно. – Александр Половцев – ваш супруг?

– Да… вы же с его телефона звоните!

– Он в городской больнице, в травматологии. Попал в аварию по дороге из аэропорта. Только что пришел в себя и просит вас немедленно приехать. Торопитесь, он в любой момент может умереть.

Я метнулась к дверям, потом замерла – мама еще не вернулась, я не могу оставить Лику в одиночестве! Снова бросилась к кухонному окну, и вовремя – мама как раз заходила в подъезд. Не раздумывая больше, я бросилась к двери, захлопнула ее за собой и помчалась вниз.

С мамой я столкнулась в пролете первого этажа, велела ей срочно идти к Лике и закрыться изнутри и выбежала на улицу. За минуту, наверное, добежала до автобусной остановки и вдруг остановилась как вкопанная. Конечно, Саша в больнице, потому он и не давал о себе знать… а теперь пришел в сознание и попросил позвонить, но кого? В трубке раздавался явно мужской голос… неужели врач? Разве не медсестры звонят в таких случаях родным? И почему с телефона Саши? У врачей нет своих телефонов?

Дрожащими пальцами я набрала телефон справочной, долго ждала на проводе, и наконец чем-то умученная с самого раннего утра диспетчер нехотя ответила, что Александр Половцев в городскую больницу не поступал. Нет, и никаких аварий этой ночью не случилось, во всяком случае, пока никого не привозили.

Охваченная ужасом, я развернулась и побежала к дому. Адреналин заставлял ускоряться, хотя сил уже не было, сердце вырывалось из груди, в правом боку возникла настолько острая боль, что я громко застонала, судорожно пытаясь ухватить ртом побольше воздуха, ноги подгибались, и в какой-то момент мне захотелось упасть на асфальт и больше уже ничего не чувствовать.

Хватая воздух ртом, словно выброшенная из воды рыба, я забралась на свой третий этаж и, словно в страшном сне, увидела настежь распахнутую стальную дверь.

Выставив вперед руки и пошатываясь, я медленно, словно во сне, вошла внутрь, в любой момент ожидая выстрела или удара ножом. В глубине души я даже рассчитывала на такой исход. Если моя мама и дочка погибли, мне незачем беречь себя.

Далеко заходить не пришлось. Сначала я услышала снизу протяжный негромкий вой, словно по полу ползла гигантская побитая собака. Дневной свет с трудом пробивался сквозь занавешенные окна, и я не сразу заметила возле вешалки скорчившийся темный силуэт. Он подвывал все громче и, кажется, пытался двигаться в мою сторону.

Я щелкнула выключателем, но, кроме пустого щелчка, реакции не было никакой. Достав дрожащими руками телефон, зажгла фонарик и направила на дергающуюся фигуру.

– У-у-убью с-суку! – завыла та, делая дерганые попытки подняться. Перекошенное от боли лицо было мало похоже на человеческое.

Я невольно отступила на шаг, потом, опомнившись, осветила фонариком коридор и увидела растянувшуюся на кухонном полу маму, а на пороге комнаты – неподвижно лежащую Лику. Она не шевелилась, и в тот момент я не сомневалась в самом страшном исходе. Бросилась к ней, встала на колени, ладонями подняла ее голову, на ее бледное личико капали мои слезы, как мне казалось, они дымились в полете, но ее веки оставались крепко сомкнутыми.

Если честно, следующие свои действия я помню фрагментарно. Глаза заволокла красная пелена, из горла вырвался дикий вой. Кажется, я подскочила к скорчившемуся возле вешалки Виктору и начала бить его ногами куда придется – в живот, голову, челюсть. Я била его и дико визжала, и он выл мне в такт, пока меня сзади тугим обручем не обхватили чьи-то руки и не оттащили назад.

– Полина, успокойся, ты же его живого хотела! – укоризненно произнес женский веселый голос. – А сейчас добьешь, ну и на фига я старалась?

– Отпусти… он убил Лику! – прохрипела я, безуспешно пытаясь вырваться из стальных объятий. – Я его на клочки разорву!

– Да брось, кто бы ему убить позволил? – удивилась крепко держащая меня за плечи женщина. Я притихла, лишь тогда она отпустила меня и вышла вперед.

Моложавая, стройная, с пышными белыми волосами, она мало напоминала мою скромную старую знакомую, лишь смеющиеся глаза с лучиками многочисленных морщинок были все теми же.

Киллер на полу притих, похоже, полностью сорвав голос, и лишь судорожно хрипел.

– Он и маму, и дочку усыпил газом из баллончика, вон тем, что валяется в углу. Я препятствовать не стала, не хотела, чтобы твоя дочка видела, как я колени уроду прострелю. Не для ребенка такое зрелище.

– Она спит? Ты не врешь? – никак не верила я. – Я должна посмотреть!

– Стоять! – разозлилась Лаура. – Погоди ты, мне уходить пора. Сейчас соседи на крики и выстрелы точно полицию вызовут. Но ты должна запереть квартиру, никого не впускать и вызвать Оскара. Ему скажешь, что стреляла ты. Но для прессы это он сидел в засаде, ожидая маньяка. И собственноручно стрелял ему по ногам. Вот, держи.

Рукой, затянутой в тонкую лайковую перчатку, она протянула мне большой пистолет с какой-то громоздкой насадкой.

– Оскар должен обязательно его подержать в руках, может, даже на курок чуть нажать. Там нет больше патронов. Давай, подруга, не дрейфи. Звони, а потом к дочке подойдешь. И не психуй, она еще минут двадцать точно проспит, я этот газ прекрасно знаю. Все, мне пора.

Пистолет выпал у меня из рук, я с рыданиями бросилась Лауре на шею. Она ласково погладила меня по голове, затем мягко отстранила, прислонив спиной к стенке, сделала шаг назад и на секунду застыла в дверях:

– И не думай, что обнимашками отделаешься! За тобой теперь должо-о-ок!

Она скрылась из виду, а я под завывания простреленного и избитого киллера бросилась к двери, по ходу набирая знакомый номер:

– Виктор только что напал на мою дочку. Она усыплена. У маньяка прострелены оба колена. Срочно приезжай, скажем, что стрелял ты.

– Еду. – Оскар отключился, а я заперла дверь на щеколду и лишь тогда, судорожно выдохнув и перекрестившись, снова подошла к дочери.