«Кажется, я начинаю понимать. Какое совпадение, забудь об этом! Полина, ты сунула руку в осиное гнездо. Бросай это дело, в городе есть кому ловить маньяков. Подумай лучше о своей дочери!»

«Лаура, именно о ней я и думаю! Если маньяк останется на свободе, рано или поздно он может прийти и за ней. Я хочу спокойно ходить с дочерью по магазинам, отпускать ее за мороженым или погулять с подружками – и не трястись от ужасного ожидания, что она выйдет на минуту из дома и тут же исчезнет!»

Я отправила письмо и сгорбилась на стуле, вспомнив рыдания матери Наты. Она решила уехать из города, и правильно сделала. По нашим улицам детям стало небезопасно ходить.

Георгий завез меня домой ранним утром, как ни в чем не бывало высадил у подъезда, небрежно кивнул и укатил на работу. После проведенной вместе ночи я ожидала более страстного прощания, но и чопорный кивок радостного настроения не испортил. Вот что сильно огорчило – десять пропущенных звонков от Саши. Неужели он так и не понял, что мы уже никогда не вернемся к прошлому?

Я покрутилась по пустой квартире – мама уже отвела Лику в садик, оставив мне записку с указанием съедобных продуктов в холодильнике, но есть мне не хотелось – оказалось, Георгий отлично готовит омлет, и я с утра пораньше наелась так, что могла бы свободно пропустить обед. Позвонила Маше, но ее голос звучал напряженно, а по шуму в квартире стало ясно, что Оскар все еще дома. Так что душевного разговора не получилось, а обсуждать исчезновения с убийствами по телефону не хотелось.

Я села перед компом и решила как можно подробнее изложить все свои соображения Лауре. Я не особенно надеялась сейчас на ее помощь, но надо же было сделать хоть что-нибудь полезное!

Но ее ответ меня не то чтобы расстроил… но немного встревожил. Насколько я успела понять, Лаура отнюдь не отличалась повышенной мнительностью или переразвитым воображением. И уж если она считала ситуацию опасной, вероятно, таковой она и была. А в самом деле, почему я до сих пор считала, что преступник представляет угрозу лишь для девочек-младшеклашек?

«Ты думаешь, вице-мэр решит отомстить? Полагаю, если его прижать, времени на месть у него просто не будет. Вот как бы вывести его на чистую воду?»

«Все, я умываю руки. И если что, не говори, что я тебя не предупреждала».

«Ты-то чего боишься в далекой Бразилии?»

«За тебя, дура!» – последовал ответ, и больше на контакт Лаура не выходила.

От безделья я начала искать в Гугле информацию об Игоре Тостоногове. 46 лет, был женат дважды. С первой женой развелся еще 18 лет назад – ну, тут ничего удивительного: судя по датам, они поженились, когда обоим было по 22 года, совсем еще детьми. Жил он в то время в городке за много километров отсюда, поступил в педагогический вуз, затем каким-то образом оказался в местной думе, сначала техническим секретарем, а потом и депутатом – самым молодым из всех.

Вторая жена, Лариса Вдовиченко, была моложе его на три года. Судя по фоткам, девушка была из моделей – почти на голову выше субтильного мужичка, стройная, длинноногая блондинка. Через три года после женитьбы Тостоноговы переехали в наш город. На сайтах нашлись и фотографии всей семьи в полном составе, с дочерью Вероникой, тоже блондиночкой со смешными кудряшками до плеч.

Стиснув зубы, я смотрела на фото девочки, так похожей и на белокурую кудрявую Леночку, и на других пропавших детей. Похоже, этому уроду нравились блондинки… к сожалению, не достигшие даже десятилетнего возраста.

Нашлась в Интернете и статья про гибель жены и дочери Тостоногова. Да, 20 ноября в 20:25 машина следовала по направлению к небольшому лесу на окраине, не вписалась в крутой поворот и упала с обрыва в реку. Вот только непонятной осталась цель этой прогулки. Куда могла направляться поздней осенью, в темноте молодая женщина с маленькой дочерью? Я проверила по календарю – среда, никаких каникул не было, девочке давно пора было спать перед очередным школьным днем. Ладно бы срочно поехали в магазин, мало ли, модные шмотки понадобились, но в лес…

Это было явно убийство, но почему ни полиции, ни журналистам и в голову не пришло ничего расследовать? Понятно, что градоначальник, к нему на кривой козе не подъедешь… но Оскара никогда не останавливали такие вещи. Я быстро набрала его телефон:

– Оскар, извини… да знаю я, что ты отстранен! От тебя и слышала, причем много раз! Но память же тебе не стерли? Нет? Тогда ответь: почему не стал расследовать два года назад гибель жены и дочери вице-мэра? Даже дело не возбуждали?

– Там нечего было расследовать. Шел дождик, дорога была скользкой, там и мужик не любой справился бы с управлением, особенно на скорости. Они захлебнулись, когда машина упала в воду. Двери заклинило, но окна, увы, они успели немного приоткрыть, и вода хлынула внутрь.

– Да что им было делать в лесу, над этим обрывом? В темноте, холоде, под дождем? Зачем они вообще туда поехали?

– У них я спросить не мог, уж извини!

– Но хоть проверили, они точно были в машине одни?

– Издеваешься? Вылезти из машины, когда заклинены двери, точно было невозможно.

– Кто-то мог привезти их туда, выйти, приоткрыть окна и столкнуть машину с обрыва.

– Если и так, где прикажешь искать этого кого-то? – разозлился Оскар. – Камер в лесу нет. За рулем сидела Лариса Тостоногова, дочка была пристегнута на заднем сиденье. Кого я должен был искать?

– А в доме вице-мэра камер нет? Можно же было выяснить, кто сидел за рулем!

– Слушай, прекрати меня допрашивать, – устало сказал давний друг. – Никто даже не заикался об убийстве. Изымать камеры из дома городского начальства, и тем более допрашивать вице-мэра, и так убитого горем, мне бы никто не позволил. Но неофициально я с ним побеседовал. Он подтвердил, что жена лично села за руль. Дочка вспомнила, что им задали на завтра какие-то редкие листья собрать для гербария, разрыдалась, что плохую оценку поставят, и ревела до тех пор, пока Лариса не согласилась поехать в лес.

Я повесила трубку. Да, объяснение выглядит логичным, но лишь для простых смертных. Как-то не верится, что дочери градоначальника влепили бы неуд за несобранные листья… Или что за гербарием нельзя было послать кого-то из охраны. Хотя кто знает…

В любом случае после гибели Ларисы и Вероники Тостоноговых в городе начали пропадать девочки 6–8 лет. Тане Пивоваровой, правда, уже исполнилось 9, но, судя по фото, она была худенькой, щупленькой и вполне походила на второклассницу. Еще у нее вместо роскошных льняных кудрей были обычные хвостики, но возможно, у маньяка слегка изменился вкус?

В дверь позвонили. Порадовавшись, что еще не успела раздеться, я рванулась к двери и впустила огромный букет алых роз, из-за которых едва виднелась начинающая лысеть макушка. Георгий с цветами выглядел уморительно, но как же было приятно вновь получить букет, причем не как извинение за предательство, а просто так, от души!

– На этот раз, мисс Марпл, мы не станем ловить в тазу пельмени, – важно заявил он, по-хозяйски чмокнув меня в кончик носа. – Я принес с собой пропитание.

Он всучил мне букет и попытался одновременно впихнуть и две коробки с пиццами. Букет я в результате уронила на пол, чуть не наступив на него ногой, пиццы Георгий успел подхватить, и мы со смехом пошли на кухню.

– Ну что, подкрепимся и посмотрим кино, – подмигнул он мне, открывая коробки.

– Что на этот раз? – насторожилась я.

– Все для прекрасной дамы! – поклонился он и даже шаркнул ножкой. – Парковка перед «Осенью», целых три дня ДО события. Если ничего не найдем, попрошу еще три денька.

– Ура!!! – завопила я, начисто забыв предупреждение Лауры. – Я, кстати, тоже баклуши не била!

Я кратко изложила свои мысли по поводу гибели Ларисы и Вероники. Журналист мрачно кивал, деловито разрезая пиццу.

– Может, все и так, может, это и правда жуткая случайность, а мужик после такого поехал кукушечкой. А вдруг Тостоногов вообще не при делах?

– Но… Ты фото его дочери видел? – перешла я в наступление. – С большинством пропавших девочек как родные сестры! И вообще… слушай, надо узнать в том городе, откуда он переехал, – вдруг у них тоже дети пропадали?

– Узнаю, – с набитым ртом пробурчал он. – Но это ничего не докажет. И потом, он и правда мог свихнуться лишь после несчастья.

Я пожала плечами, давясь кусочком пиццы и не чувствуя ее вкуса. Наконец трапеза была окончена, и мы перешли к рабочему месту. Георгий, не дожидаясь приглашения, занял удобный стул, вставил флешку, я снова примостилась на табуретку, и мы уставились на монитор.

Накануне исчезновения Леночки на парковке не происходило ничего интересного. Не ходили подозрительные мужики с белыми чемоданами или без, не пряталась за серой машинкой Маргарита Львовна. На всякий случай мы прокрутили все записи по два раза, но – пустота.

– Что-то мне подсказывает, что мы опять вытащили пустышку, – вздохнул журналист. – Ладно, давай быстренько еще два дня посмотрим, и поеду репортаж писать. Хотя… иди ко мне!

Засмеявшись, я села к нему на колени, и минимум на полчаса мы забыли о похищениях, непросмотренных видео и всей окружавшей нас жути. Моя юбочка и топик полетели на пол, пищали сообщения на моем оставленном на кухне телефоне и в кармане небрежно спущенных джинсов Георгия, кто-то пытался до нас дозвониться, но мы были недоступны.

Затем я пошла в душ, размышляя: ну почему мне всегда нравились только худощавые мужчины? А ведь с теплым и мягким мишкой куда приятнее…

Вернувшись из ванной, я немного испугалась, увидев перекошенное лицо журналиста, уже ничем не походившего на плюшевого мишку. Он уже успел натянуть штаны и пялился на экран, но при моем приближении мигом вскочил, оттесняя меня от компа.

– Эй, ты что делаешь? – ошарашенно спросила я.

– Полина, я еду в полицию. Тебе не надо это смотреть, узнаешь все в свое время. Ты расстроишься зря, и вообще… Меньше знаешь – лучше спишь.

– Как это… ты в моем доме! – пошла я вразнос. – И не даешь мне подойти к моему же компу!

– Я уже все понял…

– А я нет! – Мне стало страшно, но я не сдавалась. – Или ты показываешь мне, что такого страшного увидел… или меня ты больше не увидишь тоже! Никогда!

Он мрачно посмотрел на меня исподлобья, но, видимо, вид у меня был настолько злобный, что лишь вздохнул и сказал:

– Ладно, смотри. Только дай слово, что ничего не станешь предпринимать без моего ведома. Ну?

– Да-да, даю. – Я бросилась к экрану.

Георгий наклонился сверху и включил воспроизведение, чуть промотав вперед. Время 12:06, но эта запись была датирована двумя днями раньше пропажи Леночки. По парковке медленно шла Маргарита Львовна. Я аж подалась вперед, впившись глазами в экран. Теперь видно было, что завуч слегка прихрамывала и шла как-то неуверенно, слегка вытянув перед собой руки. Вот она остановилась, слегка подалась вперед, затем отшатнулась и сделала пару шагов влево, наполовину скрывшись за припаркованной серой машиной. Видео замерло.

– Ты уверена, что хочешь смотреть дальше? – сдавленным голосом спросил Георгий.

– Да!

– Помнишь нашу беседу в баре, где ты наклюкалась? Ты просила тогда снять отпечатки с дочери мэра, чтобы сравнить с теми, что есть у полиции?

– Ну… что-то помню… кажется, так.

– То есть алкогольная амнезия? – усмехнулся он. – Ну что же, смотри.

Он вновь запустил видео. 12:08, теперь обзор шел с другой камеры. Я увидела наполовину высунувшуюся голову Маргариты Львовны, затем спину невысокого худощавого мужчины в синей рубашке, державшего что-то возле лица. Он стоял вполоборота к камере, и я никак не могла рассмотреть его. Но вот он медленно развернулся, отнял мобильник ото рта и помахал кому-то рукой, уставившись, как показалось, мне прямо в глаза. Я невольно вскрикнула и схватила Георгия за слегка дрожащую ледяную руку.

– Я же говорил, не надо тебе смотреть, – хрипло прошептал он, и, словно услышав его слова, Виктор широко улыбнулся с экрана.