У молодого человека не было большой необходимости заходить домой, он мог бы сразу побежать в город обедать, ведь как не крути, а время уже потихоньку шло к ужину, но настроение у него было такое хорошее, что он хотел просто перекинуться с кем-то хоть словом. А тут Муми как раз собралась относить посуду на кухню. Он встретил её на полдороги к столовой и сообщил ей, что у него всё… ну, нормально. Свиньин не хотел хвастаться. И что он идёт в город обедать. А ассистентка сказала ему, что будет ждать его возвращения, а ещё она спросила, увидав край торчащих из-под армяка уголок бумаг:

— Может бумажки ваши я домой заберу? Чего вам их таскать, промокнут ещё! — предложила она.

И сначала юноша хотел отдать ей бумаги, но потом как-то вдруг оглядел её с ног до головы. Вся расхристанная в своих, сырых от дождя и уборки огромных серых штанах, свитере с отвисшими рукавами и не промытой головой, и подумал шиноби, что… Не хочет доверять своей ассистентке такие важные документы, да ещё так нелегко ему доставшиеся. Ведь она с ними потащится на кухню, а там ещё встретит кого-нибудь из своего комьюнити, станет болтать, ещё забудет или потеряет. Будь она дома, так он может и оставил бы бумаги с нею, но сейчас — нет. И посему он ответил ей:

— Бумаги эти мне не в тягость, пусть будут у меня. А как вернётесь, так скорее бельё постельное возьмитесь просушить.

— Ас ю виш, — без всякой задней мысли сказала она и понесла грязную посуду на кухню. А юноша поспешил к воротам, а от них и в город, так как он очень хотел есть. И на ходу думал, чего же ему больше хочется: варёной с укропом змеи, шашлычков из жирных улиток, окорочков игуан или огромной шавермы с мидиями. И решил пойти туда, где еда была ближе.

Он, не обращая внимания на слежку, пробыл в городе до самого вечера, отъедался за весь день. Посетил пару забегаловок, а потом ещё зашёл в «Три селёдки» и с удовольствием выпил две чашки отлично сваренного цикория. И после этого, обходя драку и каких-то мрачных людей, таящихся в темноте, направился к поместью. А придя к себе, он сразу заметил перемену в Муми. Всё дело было в том, что ассистентка находилась в состоянии близком к остолбенению. Которое прекрасно выражал взгляд её остекленевших и неподвижных глаз, обращённых куда-то в бескрайние просторы её собственного внутреннего мира.

— Так, Муми, что произошло?

На что она, придя в себя, моментально ответила сосредоточенно и чётко:

— Слава демократии!

— Конечно слава, кто же с этим спорит, — соглашается юноша, — и всё-таки скажите мне, прошу вас, что здесь произошло пока я был в отлучке?

Но Муми лишь таращила на него «стеклянные» глаза и качала головой: ничего, ничего я вам сказать не могу, в общем она упрямо молчала, что было нехарактерно, при её-то болтливости. И тут Свиньин догадался и спросил тихо у неё:

— Вам велено молчать? Под страхом смерти?

А вот теперь ассистентка не спеша подняла голову так, как будто хотела поглядеть на потолок, а потом медленно опустила её, и это, чуть заторможенное движение, шиноби, иначе как утвердительный кивок истолковать не мог.

«Тут кто-то был. Один вопрос — зачем? Возможно, обыскали помещенье! А что искать могли? Ведь всё уже, что можно, обыскивали раньше и не раз. Искали что-то новое, конечно, того, чего здесь раньше не бывало. И что же это может быть?»

Ну, тут и гадать было не нужно. Вопрос был праздный. Первое, что пришло ему в голову:

«Искали документы!» — и он потрогал их на всякий случай у себя под армяком. Да, бумаги были на месте. — «Несомненно! Хорош я был бы, если б их утратил». — У него даже сердце забилось ускоренно от одной этой мысли. Он с ужасом подумал, что бумаги могли украсть или даже просто испортить. И это, по сути, одним жирным мазком перечеркнуло бы все произведённые им усилия:

«Как хорошо, что я бумаги эти не передал ей прошлый раз при встрече. Отвёл Господь, ну, а случись такое, возможно тех бумаг, мне не увидеть больше!»

В общем, бумаги нужно было прятать. Немедленно! Оставлять тут их шиноби не хотел ни при каких обстоятельствах. И где же можно было их спрятать? Спрятать надёжно. Только одна мысль пришла юноше на ум: резидент. Он бы вообще отправил бы документы в центр. Да-да, это был бы идеальный вариант. И Ратибор решил не тянуть с этим делом.

— Ложитесь спать, приду не скоро я, — произнёс юноша, доставая из своей торбы что-то нужное, а после вышел из коттеджа в темноту приближающейся ночи.

Свиньин не хотел проходить через ворота, было уже поздно, и это сразу бросилось бы в глаза, тем более у ворот его мог ждать «хвост», посему юноша прошёл к забору, где в тихом и тёмном месте его благополучно перелез. Спрыгнув с забора, он замер, и некоторое время стоял, ждал и слушал. Свет от соседних, богатых домов, чрез широкую дорогу до него не долетал, он стоял в темноте. Сейчас на улице никого не было, ну, а кто из приличных людей, проживающих возле поместья, будет таскаться по ночам? Нет, они все сидели в сухих домах, при свете. Проехала одна коляска мимо, возница на козлах и дама с мужчиной. Люди приличные. В общем, сейчас, на этой пустынной улице он чувствовал себя в безопасности. Убедившись, что всё нормально, юноша двинулся к намеченной цели, но, как и положено, шёл далеко не по кратчайшему пути. Обходил освещённые участки, места, где есть люди, и вот на одной из узких улиц, при очередной контрольной остановке, он заметил, как на фоне светящего вдалеке фонаря, мелькнули две тени. Мелькнули и исчезли где-то в темноте.

Ни кабаков, ни забегаловок тут не было, народ жил здесь зажиточный, чего бы там кому-то таскаться по темным углам. Свиньин сразу прибавил шагу. Вряд ли это были шпики, но вот разбойники…

Нет, конечно, он и не думал бояться. Ему, мастеру контактного боя, хоть с оружием, хоть без оного, уличные громилы не могли представлять угрозы, тем не менее всяких ненужных контактов ему было необходимо избегать. Он прибавил шаг, хоть это было опасно, ведь в темноте можно было оступиться, наткнуться на что-либо, получить травму. Но у него было нормальное желание побыстрее покинуть место, где существует какая-то непонятная активность. Свиньин быстро вышел на улицу, и пошёл в ту строну, где было какое-то освещение. Здесь он перешёл на бег, и уже через минуту находился в начале узкого проулка, возле которого и притаился в темноте. Признаться, он не ожидал, что мелькавшие в темноте две тени, при рассмотрении на светлом участке улицы окажутся двумя весьма проворными и энергичными людьми. Да, это были два высоких мужчины, что очень уверенно двигались вслед за молодым человеком.

Мало того, они ни на секунду не замедляли шаг, чтобы выбрать правильное направление. Эти люди как будто знали куда нужно идти и вовсе не были похожи, на тех унылых дилетантов, что следили за Свиньиным до сих пор.

«Вот азазель! На сей раз всё всерьёз!», — сразу понял Ратибор. Тут же свернул в почти полный мрак проулка, и уже не опасаясь рисков побежал, придерживая бумаги под армяком.

Он благополучно достиг его конца и снова оказался на относительно освещённой улице, по которой пошёл быстрым шагом, останавливаясь через каждые двадцать метров и делая контрольный взгляд назад. И делал он это не зря. Уже на второй остановке шиноби увидал своих преследователей.

Этого… Этого быть не могло! Эти двое не могли продвигаться в темноте быстрее него. Хотя… И тут ему в голову пришла мысль… Ну, конечно же могли! Они приняли воробьиный гриб. Гриб достаточно ядовитый, надо признаться. Но один маленький кусочек убить крупного человека не мог, а вот зрачки крупного человека, расширял значительно. После принятия такого гриба, люди начинали неплохо видеть в темноте.

И эти господа следовали за ним так уверенно потому, что отлично видели его следы на влажном грунте.

«Вот азазель!» — Теперь у юноши не было ни малейших сомнений, что на сей раз за ним идёт настоящий шабак. Всерьёз идёт. Без дураков. И он снова ускоряет шаг, а заодно на бегу думает, что ему теперь делать: всё-таки попытаться оторваться от преследований или свернуть на восток и быстрее направиться к забору поместья? И тут одна неприятная мысль пришла ему в голову:

«Быть может, эндельманы вдруг решили, что подписали документы зря, и там, в поместье, под предлогом глупым, те акты у меня изымут!»

И снова у него похолодело на сердце: нет, он не должен был допустить подобного, уж очень подписанные документы были важны. И очень непросто ему достались. Прежний план, хоть и осложнённый появлением эти типов в ночи, но необходимо было довести до завершения. Бумаги — это главное. И он опять прибавил шагу, на ходу ища знакомые улицы и места, где он мог бы сориентироваться и выбрать правильный путь. Теперь шиноби прекрасно понимал, что преследователи идут по его следу, и оторваться от них будет сложно, и он направился к улицам, где можно было встретить извозчика. Это был разумный ход, но даже пока Ратибор шёл к безопасным улицам по плохим районам, он старался запутать след. А как это сделать, когда след от твоей обуви ни с чем не спутать? Тут ему на помощь приходили длинные лужи. Уж чего-чего, а этого на маленьких улицах было предостаточно. Здесь имелись целые колеи, залитые водой. Так что, забрызгивая себя едва ли не до пояса грязью, Свиньин бежал по воде и выпрыгивал из луж, когда нужно было свернуть с улицы. Он разумно полагал, что если и не собьёт опытных людей со следа, то уж точно задержит их. Ведь как не крути, а им придётся внимательно оглядывать всё вокруг луж и это отнимет у них время. А тут, на его счастье, ещё и дождик пошёл. Сначала лёгенький, но, когда он остановился в конце переулка для контроля, и вглядывался из-под своей шляпы в освещённую вдалеке улицу, дождь пошёл заметно бодрее. Да, этот дождь был ему на руку. И он, так и не дождавшись преследователей, снова поспешил дальше.

Примерно час, меняя направления и переходя от улицы к проулку и обратно под непрерывном дождём, шиноби добирался до улицы, на которой проживал резидент. И постояв под дождём ещё некоторое время, он, наконец, постучался в светящееся окошко дома.

Сурмий его впустил и сразу спросил у юноши:

— Что-то экстренное?

И надо признаться, он не светился особой радостью от созерцания Свиньина. И тогда юноша, вытащил из-за пазухи и показал ему чуть влажные подписанные бумаги:

— Это нужно отправить в центр. У меня они храниться не могут. Кажется, они, — Ратибор имел ввиду эндельманов, — после подписания передумали.

Сурмий взял бумаги и быстро просмотрел их. Был он сосредоточен, может быть даже недоволен, но проглядев документы, и поняв их важность, немного подобрел:

— Расскажите, что случилось?

Сели за стол, и Свиньин рассказал ему о последних событиях: и про обыск в своей резиденции, и про цепких шпиков, от которых он с трудом оторвался. Резидент слушал его внимательно, иногда задавая вопросы:

— Нюхача с ними не было?

— Нет, я бежал почти всё время, — сразу ответил юноша, — нюхачи так быстро передвигаться не смогли бы. Но они шли по следам.

— Воробьиный гриб?

— С высокой вероятностью.

— А поисковые игуаны? Были при них?

Нет, юноша качает головой. Игуаны тоже не очень быстры. А держать собак у благородных не принято. Благородные контрразведчики, как, в общем-то и все богоизбранные, собаками брезговали. В общем, Свиньин был уверен, что ему удалось оторваться от преследователей.

И тогда резидент поглядел как с шароваров молодого человека на его чистый пол капает грязная вода, потом положил руку на документы и сказал:

— Они «шуганули барсуленя».

⠀⠀