Ну что же, с самого утра, хоть голова его была не очень свежа после специального зелья, принятого ночью, он всё прекрасно помнил. Помнил до мелочей весь визит красавицы. И все её слова. Поэтому юноша не пошёл в приёмную домоуправа к открытию, он не завтракал, а лишь выпил воды и ждал у себя в коттедже, сидя в своём кресле и поглядывая на оживший глаз под потолком. И так ждать ему пришлось до одиннадцати часов. А Муми, прекрасно позавтракав блюдами, принесёнными из господской столовой, наводила порядок, стирала и болтала без умолку, продолжая источать яды по поводу вчерашнего визита Марианны. Называя её всё время «старухой». А юноша её почти не слышал, а думал… О предложениях красавицы. И о вероятных своих перспективах при дворе Эндельманов, которые после его посольской деятельности казались ему весьма туманными. Но едва Ратибор вспоминал опиумный поцелуй красавицы, он сразу начинал грезить об обещанных ею «ЛЮБЫХ ПРИХОТЯХ». Он вспоминал её незабываемые… виды. И тут же начинал размышлять о «решении вопроса» с одним из мужей прекрасной Марианны, что уже не казалось ему чем-то невозможным. Тем более что муж, со слов Марианны Кравец, был отвратительным скрягой, редким занудой и сутяжным сквалыгой. Чего с таким церемониться?

И от этих размышлений его отвлекла ассистентка.

— О май Год! Идут! — закричала она, в очередной раз взглянув в окно. — Господин, они кам ту ю!

Свиньин, которому было сейчас не до этого всего, так как ни о чём более он не хотел думать, всё-таки пересилил себя и, встав, подошёл к окну. И действительно увидал делегацию из почтенных людей и многочисленной свиты. К его дому шло не менее пятнадцати человек! Причём он видел, что одного почтенного и седобородого человека в длинном лапсердаке ведут под руки два молодых секретаря.

«Ну что ж, теперь-то всё всерьёз!».

Он оборачивается к Муми:

— Армяк подайте мой; надеюсь, он просох?

— Просох, просох, — заверяет его ассистентка. Она кидается к печи, приносит ему армяки и кушак. Помогает одеться и подпоясаться. Затем приносит гэта и сама завязывает на них тесёмки, пока он сидит в кресле, потом подаёт сугэгасу. Встреча будет официальной, поэтому юноша берёт с собой копьё.

— Вы просто красавчик, — Муми в умилении прикладывает ладони к груди. — Симпли найс (просто прелесть).

Он кивнул ей в благодарность и вышел к делегации навстречу. Среди почтенных был всё тот же Рене бен Абидор. А ещё из знакомых ему богоизбранных присутствовали и ребе Гидьён, и Бен-цийон Зохар, любитель плеваться. А ещё он вспомнил одного из молодых людей, этот сопровождал Свиньина в время спуска в подвалы поместья. Ещё парочку из молодых он встречал во время посещения господской столовой. Других людей из делегации юноша видел впервые. Они встретились, дождались того почтенного, которого вели под руки, потом здоровались-кланялись… ну, это делал в основном Свиньин… а потом тот господин, которого привели под руки, и сообщил юноше немного дребезжащим и слабым голосом:

— Скажите этой свино-собаке, чтобы завтра в двенадцать был возле зала приёмов. Наша добрейшая праматерь соизволит его принять, чтобы видеть всю его гойскую гнусность лично.

— Ты слышал, гой, что сказал тебе наипочтеннейший человек? — уточнил один из сопровождавших слабого.

И тогда Свиньин поклонился и произнёс:

— Я слышал всё, и завтра буду там ко времени указанному точно.

— И запомни, обезьяна, — тут же заговорил другой почтенный из делегации, — чтобы никаких ядов, никакого скрытого оружия. Иначе… — он задрал подбородок вверх, изобразил зверскую гримасу и пальцем провёл по своему горлу под бородой. — Мы не посмотрим, что ты посланник.

В ответ на это Ратибор поклонился ещё раз.

⠀⠀

* ⠀ * ⠀ *

⠀⠀

Свиньин сразу поспешил из поместья в город, где сначала дал менталограмму в центр, а после и пообедал как следует. Обедал он в чистом заведении, где было дороговато, где обедали истинные люди, косившиеся на него, но зато в той столовой он вряд ли мог встретить Дери-Чичётко. И, конечно же, после обеда он отправился к доносчику Левитану, надеясь застать там Бенишу и уже с ним пойти к Моргенштерну, по дороге обсудив нюансы их дела. Но дверь ему не открыли, а мамаша доносчика сообщила, что дома никого нет, что постоялец уехал, и добавила, чтобы странный гой убирался к азазелю.

«Не ушёл, а уехал! — отметил для себя Ратибор. — Видно, с проктологом. Теперь Левинсон уже и заезжает за учёным!».

Юноше не нравилось, что Бенишу всё ближе сходится с доктором.

Моргенштерн, конечно, утверждал, что серьёзных денег у проктолога нет, но тот, как ни крути, имел связи и практику в поместье мамаши, а значит, знал кучу всяких богатых богоизбранных господ. Тут Свиньин уже повернулся и пошёл по улице на юг, чтобы потом свернуть к Моргенштерну, как дверь дома, у которого он стоял, приоткрылась, и из-за неё выглянул Люцифер Левитан.

— Убийца! — он махал юноше рукой. — Я тут!

И уже тогда Свиньин удивился, увидев, что рука доносчика облачена в перчатку.

«Перчаток не носил при мне он вовсе. Аксессуар такой тому, кто пьёт, не по карману. Тем более зачем носить перчатки дома?».

— Мамаша моя совсем с ума сошла или вредничает, как обычно, старая дура. Она знала, что я дома, я просто на кухне был, не сразу услышал, что в дверь стучат — радостно говорил ему доносчик, когда молодой человек подходил к крыльцу. — Заходите, заходите… — Левитан распахивает перед ним дверь. А юноша ещё и подмечает, что перчатка у Левитана только одна…

«Наверное, нашёл или украл».

… а сам Люцифер в добром расположении духа, видно, уже выпил где-то. И версию насчёт выпивки подтверждает свежий запах спиртного, источаемый гостеприимным хозяином:

— Заходите, заходите… — и тут он произносит слова, которые Ратибор никак не ожидал от него услышать. — Я угощу вас.

— Вы ж помните, что я не пью спиртного? — напоминает ему молодой человек на всякий случай, заходя в дом. — Грибов я не употребляю также, сигар роскошных дыма не вдыхаю.

— Да, я всё это помню, помню… — заявляет доносчик и добавляет с гордостью: — Пойдёмте, я сварил вам цикория.

— Разбогатели вы внезапно, что ли? — спрашивает юноша, идя за хозяином дома. Ему кажется всё это странным.

— Да нет… Не разбогател. Откуда! — усмехается Левитан. — Просто получил жалование, за прошедший месяц сдал пару неблагонадёжных в отдел дознания, вот — выписали премиальные. Вы же столько для меня сделали. И я решил вас угостить. Вот… Купил цикория и узнал, как его варят. …

— Сделал? — удивляется Свиньин. Он не может вспомнить, что сделал что-то особенное для доносчика.

А тут ещё с лестницы, или со второго этажа дома, доносится женский голос:

— Эй, вы… гой-бродяга… они тут шушукались про вас сегодня, говорили, что вы придёте. Готовились к чему-то!

— Мама! — возмущённо орёт Левитан. — Что вы несёте?! — и потом как бы извиняется за мамашу: — Совсем из ума выжила, несёт с Дону калину, — они уже заходят на кухню, и Левитан прикрывает дверь и указывает юноше: — Садитесь, вон удобный стул у окна.

Но юноша садится на другой стул у стола, старый и кривой:

— Благодарю вас, мне и тут удобно.

И тогда Левитан берёт со стола небольшую сушёную тыкву, в которых обычно в заведениях подают напитки на вынос.

— Вот, — доносчик улыбается. Он явно доволен собой. — Цикорий для вас. Ещё горячий, я недавно его сварил.

Но юноша не сразу берёт посуду.

«Что за посуда? И откуда? Откуда эта благодарность? И всё-таки, зачем ему перчатка?».

Наконец он берёт тыковку у доносчика и даже через свою перчатку чувствует, что она тёплая.

— Попробуйте, — улыбается Левитан. — Хочу знать, правильно я сварил его.

Свиньин не торопится попробовать, он снимает с тыквы крышку, и из неё поднимается едва заметная струйка пара. Юноша задерживает дыхание, заглядывает в посудинку. Напиток, как и должно быть, имеет темно-коричневый цвет и, кажется, ничем не отличается от обычного цикория. Шиноби поднимает глаза на гостеприимного хозяина, а тот, в свою очередь, не сводит глаз с гостя. Глядит внимательно и… насторожённо. Потом Свиньин снова заглядывает в тыковку. Да, может быть, цвет и обычный, вот только всё остальное… как говорится, из ряда вон… И тогда молодой человек протягивает Люциферу сосуд и произносит всего одно слово:

— Попробуйте.

— Что, я? — Левитан удивляется. И тут же достаёт из-под стола наполовину пустую бутылку со спиртным. Он потряхивает ею. — Я — вот… А это, — доносчик машет на тыкву и качает головой, — это не моё…

Но юноша словно не слышал всего этого. Ратибор, пристально глядя прямо в глаза Люциферу, повторяет настоятельно:

— Попробуйте.

На сей раз это «попробуйте» уже не выглядит просьбой. И доносчик начинает бледнеть прямо на глазах. Он ставит бутылку на стол, сглатывает слюну. Но тыкву с цикорием, которую протягивает ему молодой человек, брать в руки не хочет. И чтобы как-то оживить эту замершую сцену, шиноби поднимает градус диалога:

— Прошу вас, сделайте всего один глоток. Один глоток, и мы друзья навеки. А в случае ином придётся мне всю ёмкость опрокинуть в ваше горло.

И тогда Левитан, снова сглотнув слюну, произносит, прикладывая руку к груди:

— Это не я, клянусь вам.

Он смотрит на юношу и склоняет голову набок, весь его вид говорит о сожалении, и тогда юноша убирает тыкву и закрывает её крышкой, ставит на стол и спрашивает:

— Не вы? Допустим. Ну а кто тогда?

⠀⠀