Прочитав записку Элизы, Эзра снова плачет. Он повсюду ищет выпивку, но лысый не оставил ни одной бутылки. Мой друг так зол и так ужасно пахнет, что я забиваюсь под стол, чтобы там переждать бурю.

Он в отчаянии садится на пол в кухне около раковины. И снова плачет. Мне кажется, хорошо бы нам сейчас выйти погулять. Или, может, ему будет полезно погладить меня или почесать за ухом… Вылезаю из своего укрытия и буквально подползаю к нему. Но он не видит и не слышит меня. Он прячет голову между колен. Я сажусь рядом и скулю, даже подвываю. Он склоняется ко мне и рыдает, уткнувшись в мою шерсть. Вот такая она – собачья жизнь.

Я зеваю и виляю хвостом, чтобы как-то ослабить напряжение. Лижу ему руку, хотя пахнет она ужасно. Наконец он собирается с силами, чтобы заговорить со мной:

– Элиза написала, что я больше не увижу ни ее, ни Лиама, пока не покончу с выпивкой. А это значит, что я должен лечь в эту ужасную клинику… Ты ведь не оставишь меня, дружище?

Я не понимаю ни слова из того, что он сказал, но дружески бодаю его головой в бок. Я даю ему понять: мы вместе против твоей беды. Эзра смотрит мне в глаза и говорит:

– У тебя такие красивые янтарные глаза. Ты такой славный пес… Почему ты сочувствуешь горькому пьянице?

Потом он с трудом плетется к дивану. Я следую за ним.

Он еще что-то говорит, потом засыпает, и я охраняю его сон.

На следующее утро я бужу его, чтобы идти на прогулку. Еще темно. Я хватаю зубами рукав его свитера и тяну на себя. Он не реагирует, и тогда я переключаюсь на брюки. Вцепляюсь зубами в штанину и, рыча, тяну. Эзра просыпается и смотрит на меня испуганно. Я продолжаю тянуть. Я хочу, чтобы он подышал свежим воздухом, а дом проветрился.

Он так удивлен, что уступает мне. Высвобождая из моей пасти штанину, он ласково треплет меня по голове. Потом встает, натягивает кроссовки и берет куртку. Небо еще темное, фонари мерцают в тумане. Это наша первая утренняя прогулка. Их будет еще много.

Кажется, уже зима, потому что мои лапы ощущают холод асфальта, а из наших носов идет пар. И однажды после прогулки мы с Эзрой не возвращаемся домой. У него в руке большая сумка. Мы садимся в машину. За рулем Иэн. Едем за город, довольно далеко. Я еще не знаю, когда нам предстоит вернуться.

Мы долго живем в большом здании, где полно людей в белых халатах. Они постоянно ходят туда-сюда по коридорам, вверх и вниз по лестницам. У нас с Эзрой небольшая комнатка, но тут все чисто, и Эзра тоже чистый и хорошо пахнет. А мне дают еду и воду три раза в день.

Еще тут есть обледенелый сад, куда можно выйти погулять. От нечего делать мы ходим гулять несколько раз в день. Эзра охотно составляет мне компанию, мне не приходится его заставлять. Пару раз нас навещает Иэн. Вид у него очень довольный. Приходят и Элиза с Лиамом, и это очень воодушевляет Эзру. Он внимательно слушает все, что говорит ему эта женщина.

– Постарайся использовать эту возможность, Эзра, – внушает она, пока мальчик бегает по саду. – Мне бы очень хотелось, чтобы это помогло, и Лиаму тоже. Мы просто не можем видеть, как ты разрушаешь себя.

– Я знаю… – отвечает он пристыженно, не глядя на Элизу.

Я негромко гавкаю, чтобы немного оживить беседу. Она улыбается и чешет меня под подбородком. Удивительно приятное ощущение.

– Держись, Эзра, – говорит она перед уходом.

Когда мы наконец возвращаемся домой, Эзра уже совсем другой человек. Он бодро встает по утрам, содержит в чистоте себя и дом, делает зарядку, подолгу гуляет со мной, готовит вкусную еду и пьет много воды, как велели врачи. От него хорошо пахнет, и он гораздо реже плачет. Иногда он что-то напевает, и голос его с каждым днем звучит все увереннее.

Думаю, он уже почти готов покинуть этот дом и вернуться к жене и сыну, и все же я пока не могу уйти. Земля еще очень холодная, хотя весна уже скоро.

– Люблю я тебя, Ангел, – часто говорит мне Эзра.

Я гавкаю в ответ и нервно переминаюсь с лапы на лапу, ведь я так скучаю по Ингрид и точно знаю, что скоро мне придется уйти.