В течение следующей недели Цедрик всё более и более убеждался в преимуществах графского достоинства. Сначала он никак не мог понять, что все его желания будут исполняться с необычайною лёгкостью. Наконец, уяснил факт, что может исполнять все свои желания, а потому принялся осуществлять их так просто и с таким восторгом, что доставил мистеру Хевишэму немало весёлых минут. Адвокат долго не мог забыть, например, их визит к Дику или же вечернее посещение торговки яблоками, которой Цедрик объявил, что в скором времени она получит в подарок палатку, жаровню, шаль и немного денег.

– Видите ли, я еду в Англию и буду там лордом, – пояснил ей добродушно Цедрик. – Мне не хочется вспоминать ваши кости всякий раз, когда будет идти дождь. Мои кости никогда не болят, и я не могу себе представить, как мучительно, когда они болят. Но я очень сочувствую вам и надеюсь, что теперь вам будет лучше.

– Она очень хорошая продавщица яблок, – говорил он потом мистеру Хевишэму, когда они возвращались, оставив обладательницу лотка с разинутым ртом и не верящей своему счастью.

Свидание с Диком тоже было очень трогательным. Как раз в этот день Джек чем-то снова обидел бедного Дика, и тот находился в самом подавленном состоянии духа. Каково же было его удивление, когда Цедрик спокойно объявил ему, что он пришёл дать ему денег, чтобы тот мог уладить все свои дела. Дик почти онемел от неожиданности. Мистер Хевишэм стоял рядом и в душе невольно удивлялся той простоте и непринуждённости, с которой маленький лорд объяснял цель своего визита. Необычайное известие, что его маленький друг неожиданно превратился в лорда и может стать графом, до такой степени изумило Дика, что тот широко разинул рот, выпучил глаза и уронил шапку.

– Сперва все думали, что это неправда, – сообщил Цедрик другу. – Сначала мне самому не нравилось быть графом, ну, а теперь я нахожу, что это очень приятно. Теперешний граф – это мой дедушка, и он хочет, чтобы я делал всё, что мне нравится. Он очень добр, хотя и граф; он прислал мне с мистером Хевишэмом очень много денег, и я могу тратить их, как хочу! Вот я и принёс тебе немного денег, чтобы ты выкупил Джека.

Действительно, дело кончилось тем, что Дик откупился от своего компаньона, сделался самостоятельным хозяином предприятия и получил в придачу новые щётки, прекрасный костюм и блестящий знак. Он точно так же, как и старая торговка яблоками, не сразу поверил в своё счастье и, широко вытаращив глаза от удивления, не переставал глядеть на своего благодетеля.

– Ну, прощай, Дик! – сказал мальчик, и хотя он старался говорить спокойно, голос его задрожал и глаза заморгали. – Надеюсь, что твоё дело пойдёт хорошо. Я хотел бы, чтобы ты мне писал, ведь мы всегда были добрыми друзьями. И если ты напишешь мне, вот тебе мой адрес, – прибавил он, протягивая клочок бумаги. – Только теперь моё имя уже не Цедрик Эрроль, а лорд Фаунтлерой. Ну, прощай, Дик!

Глаза Дика невольно затуманились слезой, он заморгал и начал откашливаться, чувствуя какое-то щекотание в горле.

– Лучше, если б ты совсем не уезжал отсюда, – сказал Дик дрожащим от волнения голосом. Потом, обратившись к мистеру Хевишэму, он глухо прибавил: – Благодарю вас, сэр, за то, что вы для меня сделали. Хороший он мальчик!

До самого отъезда Цедрик старался проводить возможно больше времени в лавке мистера Гоббса, который был очень огорчён предстоящей разлукой. Когда его молодой друг, ликуя, принёс ему прощальный подарок – золотые часы с цепью, – мистеру Гоббсу было трудно поблагодарить его как следует. Он положил футляр на своё толстое колено и стал громко сморкаться.

– Откройте, там внутри что-то написано, – сказал Цедрик. – Я сам придумал надпись: «Мистеру Гоббсу от его старинного друга лорда Фаунтлероя. Вспоминайте обо мне, глядя на эти слова!» Мне не хотелось бы, чтобы вы меня позабыли.

Мистер Гоббс снова громко высморкался.

– Я никогда вас не забуду, вы-то не забудьте меня среди ваших английских аристократов, – проговорил он, как и Дик, глухим голосом.

– Я никогда вас не забуду, где бы я ни был, – ответил новый лорд. – С вами я провёл самые счастливые часы моей жизни или, по крайней мере, многие из них. Надеюсь, что вы когда-нибудь приедете ко мне в Англию. Я уверен, что дедушка будет очень рад вам. Он, может быть, напишет вам и пригласит вас, когда я расскажу ему о вас… Вам… вам не будет неприятно, что он граф, не так ли? Я надеюсь, вы не откажетесь от приглашения только потому, что он граф?

– Я приеду повидать вас, – милостиво согласился мистер Гоббс.

Наконец, все приготовления к отъезду были окончены: вещи отправили на пароход, карета стояла у подъезда… Странная грусть овладела мальчиком. Его мать ушла в свою комнату, и когда вернулась оттуда, глаза её были красны от слёз. Цедрик подбежал к ней, она наклонилась к нему, он её крепко обнял, и они поцеловались. Он смутно чувствовал грусть, которая охватила их обоих, но едва ли понимал её причину.

Когда они сели в карету, миссис Эрроль высунулась из окошка, оглядываясь назад. Цедрик крепко прижался к ней и всё время ласково гладил её руку.

Вскоре они очутились на палубе парохода среди толпы людей. Подъезжали экипажи, из которых выходили пассажиры. Пассажиры шныряли во все стороны, на пароход втаскивали ящики и чемоданы, матросы разматывали канаты и бегали взад и вперёд, офицеры отдавали приказания, мужчины, женщины и няньки с детьми то и дело откуда-то появлялись и входили на палубу. Цедрик всюду находил что-нибудь интересное; он смотрел и на груды канатов, и на свёрнутые паруса, и на высокие мачты, которые чуть ли не достигали голубого неба.

За несколько минут до отплытия Цедрик стоял на верхней палубе и следил с большим интересом за последними приготовлениями, как вдруг заметил, что кто-то протискивается сквозь толпу. Это оказался Дик, который, едва переводя дух, устремился к нему, держа в руке какой-то красный предмет.

– Я всё время бежал, – сказал он. – Хотел ещё раз проститься с вами… Дело идёт прекрасно… Вот на вчерашнюю выручку я купил вам это на память… Это платок…

Всё это он выпалил сразу. В это время прозвонил последний звонок. Дик бросился опрометью бежать, прежде чем Цедрик мог ему ответить.

– Прощайте, – кричал он с берега, – носите мой платок, когда будете жить среди важных господ!

Цедрик развернул платок – ярко-красный с рисунками лошадиных голов и подков. Маленький лорд Фаунтлерой наклонился вперёд и закричал:

– Прощай, Дик, благодарю тебя! Прощай!

Пароход тронулся. Оставшаяся публика продолжала суетиться и шуметь, но Дик даже не замечал этого. Он видел только милое детское личико, развевающиеся золотистые волосы, освещённые солнцем, и слышал последнее «прости» маленького лорда Фаунтлероя, который уезжал в страну своих аристократических предков.