Как только эта история о лорде Фаунтлерое и затруднениях графа Доринкорта появилась на столбцах английских газет, о ней тотчас же заговорили и в Америке. Случай этот был настолько любопытен, что нельзя было обойти его молчанием, но замечательнее всего было то, что ни одна версия точно не передавала фактов. По одним источникам, Цедрик являлся чуть ли не двухмесячным ребёнком, по другим – он оказывался молодым студентом в Оксфорде. Какой-то корреспондент уверял даже, что он вовсе не родственник графа Доринкорта, а просто самозванец, продававший газеты и спавший на улицах Нью-Йорка, и что мать его весьма ловко обманула мистера Хевишэма, приехавшего отыскивать наследника графа Доринкорта. Затем появились описания нового лорда Фаунтлероя и его матери, которая фигурировала на столбцах этих газет в виде цыганки, красавицы испанки или актрисы. Но все описания сходились только в одном, а именно, что старый граф положительно отказывается признать её сына своим законным наследником, и все с нетерпением ожидали начала интересного судебного процесса.

Мистер Гоббс и Дик, конечно, тоже следили за всеми подробностями этого дела. Тут они впервые поняли всю важность общественного положения графа Доринкорта и узнали о его богатстве и о великолепии его знаменитого поместья.

– Мне кажется, что надо же предпринять что-нибудь, – воскликнул однажды мистер Гоббс. – Ведь нельзя в самом деле упускать из рук такое богатство!

Но они ничего не могли сделать, только написать Цедрику, каждый в отдельности, уверяя его в своей дружбе и сочувствии. Написав свои письма, они показали их друг другу.

Вот что прочёл мистер Гоббс в письме Дика:

«Дорогой друг, я получил ваше письмо, и мистер Гоббс тоже получил ваше письмо, и мы очень сожалели, что вам не повезло в жизни, и советуем вам крепиться, как только можно. На свете есть много мошенников, которые только и думают, как бы надуть доброго человека, а главное, я пишу вам, чтобы сказать, что не забыл то, что вы сделали для меня. Если вы ничего не найдёте лучшего, то приезжайте опять в Америку, и мы будем вместе вести дело, как два товарища. Мне живётся хорошо, и я постараюсь, чтобы вас никто не обидел. Всякий обидчик будет иметь дело с профессором Диком Типтоном, а пока прощайте. Весь ваш Дик».

А вот что прочёл Дик в письме мистера Гоббса:

«Дорогой сэр, получил ваше письмо и должен сказать, что дело плохо. Я думаю, что тут есть какая-то интрига, которую надо непременно раскрыть, и я займусь этим, будьте покойны: непременно найду хорошего адвоката, который сумеет понять, в чём тут дело. Если же из этого ничего хорошего не выйдет и графы окажутся сильнее нас, то не забудьте, что у меня хорошая лавка и что я предлагаю вам войти со мною в компанию, когда вы подрастёте, а до тех пор мой дом к вашим услугам. Преданный вам Сайлас Гоббс».

– Итак, в случае несчастья мы по крайней мере обеспечим его будущность, – сказал мистер Гоббс.

На другой день к Дику подошёл один знакомый господин, которому он обыкновенно чистил сапоги. Это был молодой адвокат, бедный, как все начинающие адвокаты, но живой, умный и талантливый. В это утро, поставив ногу на скамеечку, молодой человек с интересом просматривал газету с иллюстрациями выдающихся лиц и событий и, когда кончил, протянул её Дику.

– Вот, возьмите, – сказал он, – и прочитайте. Здесь изображён английский замок и портрет невестки какого-то английского лорда – красивая женщина, с великолепными волосами, но, кажется, шантажистка. Познакомьтесь с английской аристократией, Дик. Начните с достопочтенного графа Доринкорта и леди Фаунтлерой. Эге!.. Что случилось?..

Дик, весь бледный, взволнованный, смотрел, разинув рот, на иллюстрацию, помещённую в газете, и не верил своим глазам. Указывая пальцем на снимок, под которым была подпись: «Леди Фаунтлерой – мать претендента», Дик воскликнул:

– Да, это она! Я её прекрасно знаю!.. Лучше, чем вас.

Молодой адвокат засмеялся.

– Где же вы её встречали, Дик? В Ньюпорте? Или, может быть, в Париже?

Но Дику было не до смеха. Он начал нервно укладывать свои щётки и банки и через пять минут уже со всех ног бежал по направлению к лавочке мистера Гоббса. Почтенный торговец не поверил своим глазам, когда Дик, еле переводя дух, вбежал к нему с газетой в руках и со всего размаха бросил её на прилавок.

– Посмотрите, – с трудом произнёс Дик, – посмотрите на эту женщину! Какая она аристократка! Будь я повешен, если это не Минна. Я бы её узнал везде, а также и Бен её узнает…

Мистер Гоббс от удивления опустился на стул.

– Я предчувствовал, что это интрига, – сказал он. – Это всё сделали графы и князья, чтобы наследство не перешло к американцу.

– Вовсе не графы, а она всё это подстроила! – закричал Дик. – Знаете, что мне пришло в голову, когда я увидел её портрет? В какой-то газете было написано, что у её сына есть на подбородке шрам. Это сын Бена. Как помните, я вам рассказывал, как она вместо меня попала тарелкой в сына и раскроила ему подбородок.

Профессор Дик Типтон был всегда очень смышлёным малым, а уличная жизнь в громадном городе ещё больше развила в нём это качество. Он приучился не зевать и подмечать всё происходящее кругом, и надо признаться, что его целиком охватило возбуждение, вызванное неожиданным открытием. Мистер Гоббс был почти подавлен важной задачей, выпавшей на его долю, а Дик проявлял бурную энергию. Он тотчас же принялся писать Бену, вложив в письмо вырезанный из газеты портрет его жены, а мистер Гоббс сочинил сразу два послания: одно Цедрику, а другое графу. Как раз во время писания этих писем Дику пришла в голову новая мысль.

– Постойте, – сказал он. – Ведь парень, который дал мне газету, – адвокат. Спросим у него, как лучше сделать, – адвокаты всё знают.

Мистер Гоббс был прямо-таки поражён находчивостью и деловитостью Дика.

– Отлично! – ответил он. – Здесь есть в чём разобраться адвокату.

Он надел сюртук и пошёл с Диком к адвокату, который был несказанно удивлён их рассказом. Если бы мистер Гаррисон не был так молод и не имел, как начинающий адвокат, столько свободного времени, он, пожалуй, не обратил бы внимания на всю эту странную и не совсем правдоподобную историю, но у него не было другого дела, и притом он хорошо знал Дика.

– Скажите вашу цену! – сказал мистер Гоббс. – Я заплачу за всё, только вникните хорошенько в дело.

– Очень хорошо, – ответил адвокат, – если дело выгорит, то это будет для меня почти так же выгодно, как и для лорда Фаунтлероя. И, во всяком случае, мы не принесём никакого вреда, если внимательно расследуем все подробности. Первым делом надо написать брату Дика и поверенному графа Доринкорта.

Итак, ещё до заката солнца были написаны и отправлены два письма: одно на имя Беньямина Типтона с поездом в Калифорнию, а другое с пароходом в Англию на имя мистера Хевишэма.

В этот же вечер мистер Гоббс, закрыв свою лавку, до полуночи сидел с Диком и не переставал толковать об этом удивительном происшествии.