Все мы в школе проходили «Войну и мир». (Прекрасное слово «проходили», но более точное выражение должно звучать так: «Проходили мимо “Войны и мира”».) И все, что запомнили, – небо Аустерлица, Наташу Ростову и разговор Болконского с дубом. Этот разговор остался в памяти как что-то невразумительное.

Попробуйте перечитать его сейчас. Во-первых, вы обнаружите, что с дубом князь Андрей общался дважды. Сначала в первой, затем в третьей главе третьей части второго тома. Во-вторых, обе встречи описаны не то чтобы очень многословно. В-третьих, они разные.

И, наконец, в-главных, оба описания вставлены вовсе не «ради объема», они играют вполне определенную роль.

Первая встреча: Болконский чувствует себя разбитым стариком. Ему уже 31, жена умерла. Он видит старый корявый дуб, который упрямо сопротивляется цветущей вокруг него весне.

Да, он прав, тысячу раз прав этот дуб, – думал князь Андрей, – пускай другие, молодые, вновь поддаются на этот обман, а мы знаем жизнь, – наша жизнь кончена!

Вторая встреча: князь Андрей накануне пообщался с юной Наташей Ростовой, что-то всколыхнулось в его душе. Он понял, что его жизнь только начинается, ведь ему всего 31! Он снова видит тот же дуб.

Старый дуб, весь преображенный, раскинувшись шатром сочной, темной зелени, млел, чуть колыхаясь в лучах вечернего солнца. Ни корявых пальцев, ни болячек, ни старого горя и недоверия – ничего не было видно. Сквозь столетнюю жесткую кору пробились без сучков сочные, молодые листья, так что верить нельзя было, что это старик произвел их.

И это преображение резонирует, подсвечивает внутреннее преображение Болконского.

Представим, что эти два описания выброшены из текста. Сразу возникает проблема: а как показать, что творится в душе у князя Андрея? Просто написать: «В душе его произошел переворот»? Или «Князь почувствовал себя заново родившимся»? Затерто и неубедительно. А тут – дуб, мощная картина, которую легко себе представить. По сути, дуб – это зеркало, в которое смотрится герой.

Другой хрестоматийный пример использования описания природы – «Сказка о рыбаке и рыбке». В ней Пушкин лаконично, буквально одной строкой показывает, как увеличивается эмоциональное напряжение истории. Посмотрите, как он описывает море.

Первый раз старик ловит рыбу вообще непонятно при какой погоде. Это сейчас неважно. Завязки еще нет. (Кстати, самостоятельное задание – а что именно в этой сказке завязка? Вопрос не так прост, как кажется.)

Затем он идет к морю просить у рыбки новое корыто. И что мы видим?

Море слегка разыгралось.

В следующий раз и того хуже:

Помутилося синее море.

Затем:

Не спокойно синее море.

Следующий визит:

Почернело синее море.

И, наконец, последний приход к морю. Тут уже автор выделил на описание целых три строки:

Видит, на море черная буря:

Так и вздулись сердитые волны,

Так и ходят, так воем и воют.

Потому что это уже кульминация. Герою приходится принимать трудное решение. (И снова вопрос на подумать самостоятельно: а кто герой сказки? Кто тут активно действует?)

Как видите, и Толстой, и Пушкин используют описания природы совершенно утилитарно. Дуб помогает понять, что творится в душе у Болконского. Синее море визуализирует нарастание конфликта.

Будем как Толстой и Пушкин. То есть не станем описывать природу просто так, для «красоты» или для «объема». Только конкретная польза, только хардкор.

Но при этом давайте помнить, что природа не обязана нам помогать. Если герою грустно, не обязательно идет дождь. Если произошло что-то хорошее, солнце не обязано выходить из-за туч. Гораздо интереснее, когда эмоция изменилась, а внешний мир нет. Как же тогда использовать природу в качестве «зеркала души»?

Представим, например, что героиня сейчас в горах и на душе у нее тяжело: утром пришло сообщение, что лучшая подруга попала в больницу, подруге предстоит сложная операция. А наша альпинистка не может бросить все и вернуться, сначала нужно завершить восхождение.

Рита вбила крюк и посмотрела на небо. Оно начиналось метров черед пятьдесят, прямо над головой. Свинцовые тучи роняли редкие тяжелые капли, которые холодными червями проскальзывали за шиворот. Серая скала нависала над Ритой, как огромный зуб с кариесом пещер.

И тут героине приходит новое сообщение – операция прошла успешно, с подругой все будет хорошо.

Рита сделала глубокий вдох. Туча над головой щелкнула ее по носу увесистой каплей. Рита рассмеялась и приготовилась идти дальше. Величественный замок скалы ждал своего покорителя.

Обратите внимание – тучи не разошлись, дождь не кончился, но у героини теперь совсем другое настроение. Крупные капли уже не кажутся ей холодными червями, теперь это дружеский привет от благожелательной тучи. Да и скала больше не «зуб с кариесом», а «величественный замок».