Раньше одесситы работали в Черноморском пароходстве, на станкостроительных и машиностроительных предприятиях, но с приходом новой жизни пароходство растащили, количество предприятий сильно сократилось, а чтобы одесситы не расстраивались, и им было чем заняться, им подкинули такую забаву как рынок «Седьмой километр». Этот рынок известен во всей Украине, но мало кто знает, что рынок знают и во всем мире, ну если не в мире, то в Европе точно. Ибо это самый большой в Европе открытый рынок. Я сам лично читал статьи о нем в авторитетном английском журнале «Экономист».

Сюда ездят со всей Украины и Молдовы. Потому что за такие цены вы не найдете товар больше нигде. Помню, я как-то решил приодеться на лето. Купил за 5 долларов шорты, за 3 доллара майку и за 2 доллара шлепанцы. 10 долларов – и я все лето ходил франтом, и на меня все оглядывались. А купленный за полдоллара «польский» крем от загара я использовал потом семь лет. Не знаю, чего они туда добавили, но крем был очень эффективный: в начале сезона, в мае один раз помазался – и все лето загар не пристает. Мне кажется, в цеху на Малой Арнаутской немного переборщили.

А с чего все начиналось? Не было ни магазинов, ни контейнеров, было только место, куда в выходные приезжал народ с раскладушками и раскладывал товар. Продавалось то, что было украдено в Советском Союзе и то, что было привезено из-за границы, той же Польши. У кого не было раскладушки, тот сам, со своим товаром, ходил вдоль рядов, – сначала проходишь один ряд, потом назад по второму. Расчет был на то, что твой товар заметят. Здесь были слышны такие перлы: «Прошу четыреста рублей, за двести отдаю!» Будете сто лет думать, не поймете логику этой фразы. Или: «Мужчина с пилой, мужчина с пилой, подождите!» Мужчина с пилой, конечно, останавливался, в этом была его цель. Продавалось все. Можно было увидеть такие сцены – стоит парень, а у него на ушах и на носу развешено нижнее женское белье, ходовой товар. Я ничего не придумал! Примерочных не было, и все вещи мерялись прямо здесь, на месте, в том числе и белье. Продавщицы и сопровождающие делали кружок, и – дело житейское!

Панорама рынка «Седьмой километр»

Вся эта дикая торговля постепенно становилась более цивилизованной, насколько вообще может быть цивилизованной торговля на рынке. Появились контейнеры, как магазины, а сверху них – второй ряд контейнеров, используемый как склад. Складировали товар в основном методом спортивного бросания, причем даже хрупкие женщины достигли в этом совершенного мастерства. Ряды между контейнерами стали называться улицами, с романтическими названиями: «Абрикосовая», «Клюквенная», «Бежевая», «Фиолетовая». Так у каждого контейнера появился свой адрес. Люди жили и работали в контейнерах в любую погоду, и в жару, и в холод. Вы работали в железном контейнере в семнадцатиградусный мороз или в тридцатипятиградусную жару? Тогда вы жизни не знаете. Выходных у этих людей только два в году: Новый год и пасха. Люди подвергались настоящим испытаниям, но доходы компенсировали их страдания. Были времена, когда даже быть реализатором в контейнере было престижным. Я уже не говорю про хозяев. Стоимость контейнера выросла до заоблачных высот. Конечно, стоил так много не сам контейнер, железяка, а место, которое он занимал. После того, как цена контейнера (места) улетела в космос, на рынке появились китайцы, и цена от этого космического уровня выросла еще в три раза. Некоторые одесситы стали очень богатыми. Я им не завидую, я радуюсь за них. Раз человек был настолько умным, что купил вовремя контейнер на 7-м км, значит, он заработал не зря. Кроме того, не забывайте, что 7-й км доили проверяющие органы со всей Украины, и тот, кто прошел через все эти проверки, должен получить звание Героя Украины. Не меньше. Я общался с некоторыми из этих владельцев, это были мои покупатели. Находил я их чаще всего на рынке, но приходилось иногда и в других местах. Контейнерами владели самые разные люди – вчерашние врачи, учителя, сотрудники НИИ. Помню, как я продавал бытовую химию в одной больнице хирургу, он как раз готовился к операции. Я его полностью поддерживаю, его зарплаты на жизнь не хватало, и он имел бизнес на стороне, на 7-м километре. Благодаря чему, как в тот раз, он мог оперировать человека, у которого совсем не было денег. Но и разорилось на 7-м км огромное количество народа. Как любая одесская конкуренция, бизнес пожирает сам себя. Максимальная наценка была 4–5 %, иначе оптовики пойдут к конкуренту, в соседний контейнер. Часто я слышал, как какой-то товар продавали себе в убыток, потому что такая была конъюнктура рынка. Если продавать товар дешевле себестоимости, то как не разориться? Любое изменение курса валюты, а их было немало, повергало 7-й км в панику, и заработанное в поте лица быстро улетучивалось.

7-й км – поразительное место, здесь все вертится, крутится. Вот продавцы зазывают к своему товару: «В продаже появились мальтийские пальмы!» А вот с самодельными тачками на колесиках бегают продавцы еды и напитков и кричат: «Чай, кофе, капучинооо!» И так красиво растягивают это «о» в слове «капучино», что можно заслушаться. Основные клиенты этих «капучинщиков» – это продавцы, посетители рынка кушают и пьют дома, а продавцы на рынке живут. А вот те, кто обслуживает «капучинщиков» – они бегают и кричат: «Ремонт колесиков для тачек, свежие колесики, только со склада!» И каждый находит своего покупателя.

В отличие от Привоза, про 7-й км я точно могу сказать, что он, как рынок, исчезнет, и от него останутся только воспоминания. Но 7-й км проявляет невероятную живучесть. Я уже десять лет слышу, что 7-й км уже все, что дохода там нет, одни убытки, но меньше там людей не становится. Это настоящее чудо.