Оказавшись в безвыходном положении, я завела со своим женихом разговор.

– Как прекрасны эти цветы. Они вам нравятся? Моя мать сама выбирала их для украшения зала. У нее не только хороший вкус, но и особый стиль, – начала я.

Мамины флористические фантазии выразились в букетах, довольно нелепо составленных из скромных полевых цветов, перемежавшихся с яркими садовыми в совершенно немыслимых сочетаниях… впрочем, репутация Джульетты столь безупречна, что завтра же во всех знатных домах в Вероне столы будут украшать подобные композиции.

Герцог Стефано не обратил никакого внимания на мои слова. Вцепившись мне в запястье, он потащил меня через весь зал в сторону балкона и, несмотря на ахи и охи, которые издавали гости, никто и пальцем не пошевелил, чтобы вмешаться.

Женщина я из себя не сказать чтобы очень крупная, зато у меня много буйных сестер, не говоря уж о брате, поэтому я умею так упереться в пол каблуками, что сдвинуть с места меня невозможно.

Наконец герцог Стефано понял, что волочь меня дальше не в силах, и остановился. Мы как раз оказались рядом с длинным столом, уставленным разными вкусностями: обжаренными в сухарях и сыре артишоками, румяными персиками, фаршированными заварным кремом, сдобными булочками с золотистой корочкой, маринованными фазаньими яйцами, пирогами с телячьими мозгами и хрустящими хлебцами с травами и маслами.

Я одобрительно кивнула повару, который стоял в конце стола и с нетерпением ждал моей похвалы. Кухня Монтекки всегда была предметом жгучей зависти всей Вероны, а кто вел хозяйство, не без помощи повара, конечно? Правильно, я. Глупый, глупый Лисандр, зачем ты меня покинул? Я бы стала тебе хорошей женой. Хотя так далеко вперед заглядывать, пожалуй, не стоит…

В центре стола красовалась скульптура из сахара: влюбленная пара, окруженная весело щебечущими птичками. Женская фигура чем‐то была похожа на меня. А вот мужчина, к сожалению, больше смахивал на какого‐то лешего. О герцоге Стефано наш скульптор, похоже, был не очень высокого мнения.

Я не растерялась и, выбрав тонкую серебряную тарелку, которая наверняка бы помялась, окажись она в толстых пальцах моего жениха, прошлась вдоль стола, накладывая себе яства и улыбаясь стоящим перед столом гостям, расспрашивая их о детях и родственниках.

Герцог Стефано следовал за мной по пятам.

– Будешь так много есть, разжиреешь, – прошипел он мне в спину, – превратишься в жирную свинью, как твоя мамаша.

Возможно, вы скажете, что вела я себя неправильно: мне следовало бы руководствоваться здравым смыслом и подпустить чуточку лести. Наверняка вы правы, я бы так и поступила, если бы было время обдумать, что сказать. Искусству вести беседу я обучена так же хорошо, как любая другая девушка в Вероне.

Но в данной ситуации, не на шутку раздосадованная на своего жениха из-за того, что он посмел так мерзко оскорбить любимую матушку, я расправила плечи, смерила его дерзким взглядом с ног до головы и усмехнулась.

Женишок мой обладал высоким ростом, когда‐то, наверное, был даже красив, но жизнь в разгуле и пороках ясно отпечаталась на его лице, он растолстел и, по слухам, страдал от подагры. Мой насмешливый взгляд пригвоздил его к месту, лицо побагровело еще больше. Я решила довершить начатое еще одним ударом.

– Я-то никогда не растолстею, а вы, сколько бы раз ни женились, не сможете иметь детей, вы способны только на то, чтобы сеять вокруг себя смерть.

– Ни слова больше! – торжественно провозгласил герцог. – С прежней жизнью покончено. Клянусь, мы с тобой проживем вместе долго и счастливо и нарожаем множество детей. – Он окинул взглядом гостей, среди которых было немало приглашенных из рода Монтекки и Капулетти. – Мне кажется, ты женщина плодовитая, – добавил он, в свою очередь усмехаясь и заглядывая мне в декольте. – Уж это Господь обязан обеспечить!

– Сударь, – сказала я, поспешно перекрестившись. – Вы богохульствуете и искушаете судьбу. Смерть ваших жен…

– Смерть моих жен легла мне на душу не столь тяжким грузом, как твоя репутация, которую ты уже успела запятнать. После того как ты бесстыдно кокетничала коридоре с этим… юнцом Маркетти, я должен был от тебя отказаться. А ты еще посмела разгуливать по бальному залу с людьми князя Эскала.

Он говорил громко, явно стараясь, чтобы все вокруг его слышали.

Стоявшие рядом гости, а также слуги, навострив уши, ловили каждое его слово.

– Тем не менее у меня есть веские причины жениться на тебе.

Ага! Вот она, истина, осталось только до нее добраться.

– Так расскажите, сударь, что это за причины?

– Власть, моя глупенькая потаскушка, – рассмеялся он. – Власть и возможность отмщения.

Его звучный, заразительный смех поразил меня своей страстностью… а по спине пробежал холодок.

– Власть? В результате брака со мной? Какую власть вы можете получить благодаря этому богомерзкому союзу?

– Об этом не беспокойся, маленькая дурочка, ты – всего лишь женщина, пешка. Будь благодарна мне за то, что тебе выпало сыграть роль в моей хитроумной комбинации.

За его спиной в бальный зал нетвердой походкой вошел Лисандр. Берет набекрень, в обнимку с двумя молодыми людьми, репутация которых в Вероне была изрядно подмочена.

Я видела, что он сильно пьян. Сама я терпеть не могу пьянство и теперь презирала себя за то, что по-прежнему испытываю к нему влечение. И все равно Лисандр оставался для меня самым привлекательным из всех юношей, которых я когда‐либо видела. При одной мысли о нем у меня кружилась голова. Право, если бы он сейчас ко мне подошел, я с радостью готова была бы принять его как в свое сердце, так и в свои объятия.

Герцог Стефано проследил мой взгляд и обернулся. Увидел Лисандра, снова повернулся ко мне и корявым пальцем ткнул прямо в лицо.

– Когда после захода солнца пробьет колокол на башне, приходи в сад, и я научу тебя, как должна вести себя с мужем добрая жена. Я буду ждать тебя у фонтана… И не забудь, поняла? Иначе твои блудливые глазки не увидят утреннего солнца.

– Слушаю и повинуюсь, синьор, – отозвалась я, приседая в глубоком реверансе.

Я проводила герцога задумчивым взглядом, а потом осмотрела стол и вытащила торчащий из жареной утки острый разделочный нож.