– Как вы поступили с Лисандром! – яростно выпалила я.

– С герцогом Стефано я бы поступил по-другому, – заверил меня князь Эскал.

– С Лисандром вы не церемонились, потому что он молод и родители его далеко, – мои слова прозвучали как обвинение.

Князь Эскал опустил взгляд, а когда снова поднял на меня свои темные глаза, в них появился стальной блеск.

– Наоборот, – сказал он. – Герцог Стефано осмелился положить глаз на то, что принадлежит мне, причинить вред тому, что принадлежит мне. Он считал, раз я стремлюсь сохранить в Вероне мир, значит, я трус. Уж я бы как следует поучил его, он бы у меня сразу понял, что жестоко ошибается! Стал бы на коленях молить меня об изгнании.

Мне хотелось возмутиться: с чего это князь считает меня своей собственностью? Однако я решила не вступать в спор, тем более что, взглянув в глаза князя, я поняла, что ошиблась насчет природы блеска в его глазах – в них таилась опасность.

– Ваша помолвка с герцогом Стефано была лишь формальной помехой, – продолжал Эскал, – хотя его смерть помогла моим планам. Муж и жена – одна сатана, и поскольку убила его Титания, можно сказать, что погиб он от собственной руки.

Я задумчиво потрогала шрам у себя на груди, но поняв, что копирую жест матери, поспешно опустила руку.

– Серьезным препятствием стала для меня ваша встреча с Лисандром. Вы полюбили его с первого взгляда. С герцогом Стефано я мог бы сразиться, чтобы расторгнуть вашу помолвку, но любовь прервать я не в силах.

– Вы довольно умны… для мужчины.

Сначала князь не понял меня, но потом лицо его исказилось гримасой, которую можно было принять за усмешку. Возможно, подумал, что я пытаюсь пошутить.

– Ваша вспышка чувств к Лисандру оказалась для меня неожиданностью и требовала изменения планов. Я был знаком с этим молодым человеком и, конечно, знал, что сейчас он в городе. Знать все – моя обязанность. По моим наблюдениям и по отзывам окружающих, Лисандр – человек неглупый, благородный, решительный и честолюбивый. Когда я заметил, что между вами пробежала искра, мне пришлось решать: не отойти ли в сторону и понаблюдать за пышным цветением столь пылкой и неожиданной страсти. – На лице князя вновь мелькнула давешняя гримаса, и я уже не сомневалась в том, что она заменяет ему улыбку. – Ведь в любви с первого взгляда нет ничего дурного, вы согласны со мной, Рози?

Я вздрогнула. Как похожи эти слова на то, что и я когда‐то говорила…

– Я подумал, что смогу отказаться от вас. Что мне придется это сделать. Но той ночью вы доверились мне, и я смог спасти вас от обвинений в убийстве герцога Стефано. Я даже предложил вам помощь, дал шанс соединиться с Лисандром, обручиться и сыграть свадьбу. Но вы сами отказались!

– В тот момент я считала его легкомысленным пустозвоном. Потом узнала его получше и переменила мнение.

– И… – князь Эскал опустил голову и уставился на свою обувь.

– Что – и?.. – не поняла я.

Он поднял голову и заглянул мне в глаза.

– Вы дразнили меня, возбуждали надежды.

– Дразнила вас? Интересно как? – ошарашенная, спросила я.

– Например, то и дело упоминали про назойливые замечания Порции о вашей девственности.

Из внутреннего кармана, расположенного у самого сердца, князь достал какой‐то предмет и показал мне.

Это была монета.

– Что это?.. О!

Да, это был тот самый флорин, который он у меня мошеннически выиграл, хотя я нисколько не обиделась.

– Вас что, никто никогда не дразнил?

– Нет.

– Никогда-никогда?

– Нет. С тех самых пор, как убили моего отца и умерла моя мать, когда я снова вернул Верону в свои руки и изгнал из нее семейство Аквасассо. Ни у кого смелости не хватало.

Мне очень хотелось сказать, что если бы он не был всегда таким мрачным, то вполне мог завести друзей, но я была слишком сердита, а кроме того, мне казалось, что это будет ударом ниже пояса.

– И поэтому вы решили на мне жениться? Потому что я вас поддразнивала?

– Поэтому тоже, но и потому, что вы просили спасти вас от обвинения в убийстве. Эти факторы стали решающими. – Князь сунул монету обратно в карман. – Но главным образом меня пленили ваши подначки.

Я же просто пыталась немного развеселить этого вечно хмурого человека…

Да, добрые дела и правда не остаются безнаказанными.

– Мне стало досадно, когда я понял, что вы смотрите на меня как на других своих женихов, будто примеряете на меня свадебный костюм, но вы сделали неверное заключение.

– А верное заключение – это какое?

Он вскинул брови, будто я задала глупый вопрос.

– Ах вот что! – Я покачала головой. – Знаете, чтобы представить нас с вами под венцом, мне пришлось бы очень сильно напрячь воображение.

– Вот я и усвоил этот урок. Я решил больше не ждать, когда сеньорита Розалина снова останется без жениха. – Он вытянул руку ладонью вверх и медленно сжал ее в кулак. – Понял, что она мне нужна, я добьюсь ее, чего бы мне это ни стоило.

– Так это вы шпионили за мной и подслушали наш с нянюшкой план?

– Я сам хотел залезть на ореховое дерево и предложить вам руку и сердце, как принято делать в вашем семействе.

– Любопытно, – сказала я и впервые за весь наш разговор усмехнулась. – Хотела бы я на это посмотреть!

Моя веселость вызвала у него раздражение.

– То, что я подслушал, заставило меня изменить планы, – сказал он.

Тут до меня дошло, что во время нашего разговора князь незаметными, скользящими движениями приближался ко мне, как охотник, пытающийся поймать единорога. Хитрый негодяй!

Он сделал последний шаг и опустился передо мной на колени.

Взял мою руку, и противиться этому я не стала.

Если вам интересно, почему я так поступила, напомню, что из разговора я поняла, что князь Эскал своего добьется, чего бы ему это ни стоило. Возможно, он даже захочет помериться силой, и, понятное дело, эту схватку мне суждено проиграть.

Но как же я от него устала той ночью! Устала от его слов и его прикосновений.

Князь Эскал поднес мою руку к губам.

– Вы считаете, что мне не следовало прибегать к бесчестным методам, чтобы добиться вас? – заговорил он, коснувшись губами моих пальцев. – Чтобы получить эту руку?

Его губы двигались по моей коже, он постепенно разворачивал мое запястье, пока ладонь не оказалась сверху.

– Когда я вошел в склеп, где вы защищались от Титании своими кинжалами, вы сказали…

– Что я сказала?

– Вы не помните?

– Я ничего не помню после того, как… заколола Титанию.

– Нянька на мгновение привела вас в чувство, и вы произнесли: «Я должна была убить Титанию. Она хотела причинить зло моей семье. Она хотела причинить зло моим друзьям. Я должна была ее остановить». Потом вы снова потеряли сознание.

Князь закрыл глаза и слегка коснулся губами моей открытой ладони.

– Я понял тогда, – прошептал он, и я ощущала, как шевелятся на моей ладони его губы, – что никогда прежде не встречал такой храбрости, такой самоотверженной человеческой натуры.

Он запечатлел на моей ладони поцелуй, сложил над ним мои пальцы, поднял голову и снова заглянул мне в глаза.

– Вы нужны мне такой, какая есть, и я сделаю все, чтобы вы стали моей и чтобы больше никто не посмел угрожать вам.

Князь поднялся с колен и приложил мой кулак к моей груди, прямо над сердцем.

– Прощанье в час разлуки… несет с собою столько сладкой муки… [17] Пора… Храни ж мой поцелуй… и да пребудет он с тобою до рассвета.

Я проводила взглядом князя Эскала, моего будущего супруга и повелителя, шагающего через внутренний дворик к парадному входу.

Вы подумайте, снова поэзия. Он цитировал чьи‐то стишки. Для меня. Будто я из тех женщин, которые, услышав рифмованную фразу про нежные чувства, от восторга падают в обморок. Почему все думают, что я люблю поэзию? Никогда ее не любила. Она слишком назойливо напоминает мне о любовной истории моих родителей. Не нужна мне их безумная, пылкая страсть, не нужна драма, которую она несет с собой. Да, согласна – у папы с мамой сейчас есть и счастливая жизнь, и духовная близость, и семья, и радостный детский смех…

Ни князь, ни я не склонны к пылким порывам, и наша юность давно миновала, так зачем цитировать стихи, да еще с таким видом, будто это написано про нас?

– Синьорина Розалина, – услышала я за спиной осторожный шепот нянюшки, – может, вам лучше все‐таки поспать?

Я кивнула, встала, пошла к лестнице и поднялась к себе, где нянька помогла мне избавиться от одежды и лечь в постель. Я смотрела в потолок и думала о том, что не раз ловко уклонялась от брака и, конечно, смогу проделать это еще разок, хотя… никогда еще я не сталкивалась со столь достойным оппонентом, как князь Эскал.

– Что он такое вам дал, синьорина? – спросила нянька.

– Что? – переспросила я ее, глядя на нее непонимающим взглядом.

– Что там у тебя в руке? – Она указала на мой сжатый кулак. – Что он тебе подсунул?

Я все еще сжимала в кулаке, который держала у самого сердца, его поцелуй.

– Кое-что, о чем стоит хорошенько подумать, – ответила я.