Нянька закутала меня в плащ и вывела за дверь дома Стефано. Опустив головы, стараясь быть как можно менее заметными, мы быстро зашагали по залитым солнечными лучами улицам Вероны. Надо было как можно скорее добраться до лавки брата Лоренцо. На оживленных улицах города кипела жизнь, люди спешили, суетились и шумели, никто и не подозревал об ужасах, которые остались у нас за спиной, никто не знал, что жизнь одного из самых блестящих молодых людей города сейчас зависит от милости Божьей и опыта доброго монаха. А по пятам за нами кралась беда, бессмысленные смерти, шлейф несправедливых подозрений. Кто же все‐таки сотворил такое с Орландо? Неужто родители Титании так рассердились, что Орландо лишил их законного золота? Или жены герцога Стефано и впрямь восстали из могил и принялись мстить живым?

Свернув в узкий, пестрящий аптекарскими вывесками переулок, мы заметили одетую в черное фигуру, тенью скользнувшую в самом его конце. Я откинула капюшон, чтобы получше ее разглядеть. Было видно, что это мужчина, и выглядел он…

– Лисандр! – крикнула я и рванулась вперед.

Но нянька схватила меня за руку, удержав на месте.

– Брат Лоренцо велел мне тебя защищать даже против твоей воли, я так и буду делать!

– Но это же Лисандр! – указала я пальцем.

– Возможно, но сейчас это неважно.

Нянька подтолкнула меня в сторону лавки брата Лоренцо, мы вошли, она заперла дверь и спрятала ключ в карман.

– Интересно, что здесь делает Лисандр? – спросила я и, подойдя к испачканному копотью окну, попыталась выглянуть наружу. – Что ему нужно в той аптеке, что держат эти две колдуньи?

Нянька оттащила меня от окна.

– Во-первых, нам неизвестно, чем в этой аптеке занимаются, во‐вторых, мы не знаем точно, что это Лисандр.

Я решительно повернулась к няньке.

– Я узнала его берет! Ни у кого другого такого нет.

Она набрала в легкие воздуха, словно собиралась возразить, но, видимо, передумала, выдохнула и кивнула.

Я снова направилась к окну, но нянька опять дернула меня за руку.

– Я же в плаще, и здесь совсем темно, – оправдывалась я. – С улицы нас не разглядеть и… ой, смотри!

Мимо окна прошла еще одна мужская фигура и исчезла в той же стороне, где Лисандр.

На этот раз нянька подбежала к окну быстрее меня.

– Похоже, это человек князя, Марцелл из дома Паризи.

После событий этого утра я стала подозрительной, склонной впадать в панику по любому поводу.

– Нянюшка, тут явно что‐то не так! Я должна выяснить, что там происходит.

– Ни в коем случае! Я дала брату Лоренцо клятву, что отведу тебя в лавку…

– И ты отвела. Но мы же сначала увидели Лисандра, правда? Для чего Марцелл выслеживает его?

– Может быть, у них назначена встреча.

Я с трудом держала себя в руках, так пылало мое сердце. Марцелл мне не нравился… Но, возможно, нянька права.

– Пусть у них встреча. Но почему именно в аптеке?

– Не знаю. Я всегда боялась ходить по этому переулку дальше лавки брата Лоренцо. Все время кажется, там поджидает что‐то страшное.

– Знаешь, чего я больше всего боюсь?

– Да, – кивнула нянька. – Что Лисандр каким‐то образом причастен к этим убийствам.

– Или что Марцелл за ним охотится.

– Или и то и другое, – снова кивнула нянька.

Она накинула на голову капюшон и отперла дверь. Ей тоже, видно, не терпелось узнать, что же там происходит.

– Я пойду первой, – властно сказала она, вышла наружу, огляделась и поманила меня. – Пока никого не видно.

Переулок заканчивался тупиком, и жаркое лето превратило грязь в засохшие, твердые комья.

Мы прошли мимо двух тихих, неприметных с виду аптек с замками на дверях и маленькими грязными окнами, стараясь идти бесшумно и держаться поближе к стене, и наконец добрались до конца переулка. Он заканчивался двумя дверями, расположенными бок о бок. На одной из них красовалась вывеска аптеки «Тоил и Трабл», а на другой была прикреплена небольшая табличка, где было выведено: «La bocca del lupo», то есть: «Волчья пасть», и крошечными буквами ниже указано имя владельца – Топо Лупо [15].

– Что это? – прошептала я.

Нянька велела мне оставаться на месте, а сама крадучись шагнула вперед с явным намерением заглянуть в окна еще более грязные, чем у брата Лоренцо.

Почему люди так любят грязь и темноту?

Я посмотрела на аптеку, и вдруг до меня дошло, что окна у нее кристально чистые… и владелицы этого заведения – женщины. Всеми остальными заведениями управляли мужчины.

Ну да. Вот вам и простое объяснение чистоты окон.

Пока нянька заглядывала в окно «Лупо», я обратила внимание, что дверь в аптеку «Тоил и Трабл» слегка приоткрыта и сквозь щель видно, что внутри царит идеальный порядок, все аккуратно разложено по своим местам, разве что…

Нянька на цыпочках вернулась обратно.

– Внутри почти ничего не разобрать, но это явно какое‐то питейное заведение. Судя по названию, туда заходить опасно. Лисандр и Марцелл сидят за столом, перед ними бокалы, головы склонили близко друг к другу. О чем‐то шепчутся, не хотят, чтобы их подслушали.

– Хм… – хмыкнула я и снова бросила взгляд на дверь аптекарской лавки.

– Пойдем отсюда, голубка моя, уж больно опасное местечко. И нас сразу заметят – там никого нет, кроме этих двоих. Ума не приложу, что между ними общего.

– Да, няня, я тоже не понимаю.

– Надеюсь, ты не захочешь войти и прямо об этом спросить их?

– Я думала, что здесь только аптека «Тоил и Трабл». Ты права, в питейное заведение заходить нельзя, хотя ой как хочется узнать, о чем они шепчутся. А вот сюда зайти можно, – сказала я и направилась к открытой двери аптеки.

– Что? Нет, тебе туда тоже нельзя! – зашипела нянька и поспешила за мной.

– Тут явно что‐то не так, – сказала я.

– Что ты имеешь в виду? Какое тебе до этого дело? Эти колдуньи явно в сговоре с самим…

Я приоткрыла дверь пошире, чтобы видеть, что происходит внутри.

– …дьяволом, – притихшим голосом закончила нянька. – Боже милосердный! Она что, мертва?

– Похоже на то.

Лежавшая на полу женщина была одета во все черное, в одной руке у нее был зажат кинжал, а рукоять другого торчала из шеи.

– Наверное, продала кому‐то фальшивое зелье, – прошептала нянька.

Когда видишь человека, погибшего насильственной смертью, надо говорить шепотом… если только не спотыкаешься о мертвое тело и не падаешь на него – в таком случае человек обычно кричит во все горло. Воспоминание об остывающем под моими ладонями теле герцога Стефано заставило меня передернуть плечами как от холода, и, когда нянька потянула меня назад, я охотно повиновалась. Но внезапно в дверном проеме мы наткнулась на входящую внутрь женщину.

– Что вы тут делаете? – раздался ее визгливый голос. – Какого… – Тут она увидела распростертое на полу тело и охнула.

– Агата! – воскликнула она, отпихнула нас в сторону и бросилась на колени рядом с мертвой. Пощупала пульс, приложила ухо к ее груди. – Холодная… Она же совсем холодная. – Пылая от ярости, она повернулась к нам. – Что вы наделали?

– Мы сами ее только что обнаружили, – отозвалась я. – Если тело уже остыло, вы должны понимать, что это не наших рук дело!

– С чего бы это?

Я оторвалась от няньки и опустилась на колени рядом с мертвой.

– Вас зовут Нунциатина? – задала я вопрос.

– Да, – ответила женщина.

Я протянула к ней раскрытые ладони.

– Вы что, серьезно думаете, что мы убили ее и остались здесь ждать, пока тело остынет и закоченеет? Вы в своем уме?

Нунциатина уставилась на меня широко раскрытыми глазами и медленно кивнула.

– А еще на вас нет ни капельки крови. Если бы вы ударили ее ножом в горло, то вас бы с головы до ног забрызгало кровью. – Женщина еще раз бросила взгляд на окровавленное тело своей сестры и судорожно вздохнула. – Из этого места она обычно бьет струей.

– Знаю, – сказала я. – Я… работаю в аптеке в самом начале переулка, на углу.

Нунциатина сощурила глаза.

– Точно. Я вас уже видела. Вы синьорина Розалина Монтекки. Про вас ходит дурная слава, будто несколько дней назад вы кого‐то убили.

– Герцога Стефано, – машинально ответила я. – Но я его не убивала.

– Пожалуй. Как правило, тот, кто работает в аптеке, к убийству не склонен, – сказала Нунциатина. – Хотя, – добавила она и пошевелила в воздухе пальцами, – бывают и исключения.

– Если б мы убили ее, разве стали бы возвращаться? – сказала нянька, переминаясь с ноги на ногу: ей явно хотелось поскорей отсюда исчезнуть.

– Это и в самом деле… маловероятно. Дело в том, что мы с сестрой привыкли быть осторожными. Мы обе неплохо владеем ножами. – Нунциатина нежно убрала со лба Агаты прядь волос. – Никто не смеет подойти к нам близко. Кто же это сделал? Вы не видели, кто‐нибудь проходил мимо вашей лавки?

– Да, видели двух мужчин, но они пришли сюда совсем недавно и сейчас сидят рядом, в «Волчьей пасти».

Няня покосилась на меня, словно не одобряя мою откровенность, но меня было уже не остановить:

– Мы недавно пришли из дома Креппа, куда ходили с братом Лоренцо. Он позвал нас с собой, потому что молодой хозяин сошел с ума. Но по всем признакам – его отравили.

Сидя на корточках, Нунциатина откинулась на пятки.

– Расскажите подробнее, – попросила она.

И я стала рассказывать. Описала поведение Орландо, его фантастические видения, сообщила, как он потерял сознание и упал.

– Его тело борется с действием ядовитого вещества, – сказала Нунциатина, внимательно меня выслушав. – Но не волнуйтесь, все обойдется. Брат Лоренцо знает, что нужно делать. Вы можете положиться на своего друга.

Нянька подошла к ней поближе.

– А кто его отравил, вы, случайно, не знаете? – спросила она.

– Скорей всего, Куран, – ответила Нунциатина.

– Куран? – недоверчиво переспросила я. – Старший камердинер в доме Креппа?

– Он к нам заходит… и довольно часто. Уже много лет. Сначала ему нужен был яд, чтобы уничтожать крыс. Половина нашего дохода приходится на яд против крыс. Но потом ему вдруг понадобился яд, чтобы покончить с нашествием мух. – Нунциатина снова пошевелила в воздухе пальцами. – И все ему подай самое сильнодействующее, самое лучшее, самое смертоносное. Мы говорили ему, мол, чтобы уничтожить крыс, яду нужно совсем немного, а чтобы покончить с мухами, нужно особое умение. Но каждый раз… – Губы Нунциатины горько скривились. – А потом… ох, боже мой, недавно ему понадобилось снадобье, способное свести человека с ума. Постепенно нам стало ясно, что мы заключили сделку с самим дьяволом. Мы хотели прекратить торговлю с Кураном, но… Дело в том, что нам нужны средства, чтобы помогать женщинам, которые попали в беду.

– В какую беду? – спросила я.

Нунциатина покосилась на меня и стала загибать пальцы.

– Тяжело проходят месячные? Мы можем облегчить состояние. Муж поколачивает? Сделаем так, что он пожалеет об этом. Насилует собственный отец?..

– Прошу вас, хватит, – замахала я руками.

– Вам повезло родиться в приличной семье. Ваш отец – человек хороший, – вздохнула Нунциатина. – Я за вас очень рада, правда. А Куран ясно дал нам понять, что мы попали к нему в сети, как глупые рыбешки. Мы ведь женщины и содержим аптеку – следовательно, ведьмы.

Я поняла, какую страшную петлю накинули сестры себе на шею. Они должны были продавать свой товар, чтобы выжить, но тем самым стали заложницами ситуации, потому что всякий мог обвинить их в колдовстве. Наказание за это – мучительная смерть на костре.

За нашими спинами со скрипом распахнулась дверь, и на пол упала большая тень. Мы, не сговариваясь, дружно охнули, но сразу же облегченно вздохнули. Это был брат Лоренцо. Увидев нас, он чуть не расплакался от облегчения.

– Синьорина Розалина, почему вы ушли из лавки? Я вас обыскался!

Он посмотрел на Нунциатину, скорчившуюся возле мертвого тела сестры.

– О господи, дорогая моя… Не может быть!

Брат Лоренцо поспешно опустился на колени рядом с Агатой. Положил ей на грудь четки и стал молиться.

Я тоже склонила в молитве голову.

– Благодарю вас, брат Лоренцо, – сказала Нунциатина, когда он закончил. Она взяла его руку и поцеловала. Со слезами на глазах она погладила сестру по голове, потом провела ладонью по ее руке… и вдруг охнула.

– Смотрите! Смотрите! У нее на ноже кровь! Она все‐таки ранила своего убийцу. Надеюсь, он сдохнет от этой раны.

– Я тоже надеюсь. И соболезную вашей утрате, – сказала я, протягивая Нунциатине руку.

Она с жаром пожала ее.

– Будьте осторожны, синьорина Рози. По городу уже поползли слухи. Герцог Стефано мертв. Никого не волнует, что он был негодяем, но мужчины терпеть не могут, когда женщина ускользает из расставленных ими силков. Будьте начеку. – Нунциатина коснулась пальцем лба. – Думайте, прежде чем что‐то сказать, прежде чем сделать шаг, прежде чем…

– …нестись куда‐то, сломя голову, – закончила за нее нянька.

Брат Лоренцо кивнул.

– Постараюсь, – ответила я им с благодарным взглядом.

Какие они все‐таки добрые люди.