А что еще можно было предположить, кроме отравления, после событий последних дней?

– Да, наверняка против него использовали яд. Но какой?

Брат Лоренцо, казалось, хотел проверить мои познания в аптекарском деле.

– Измельченный корень вьюнка скрипковидного, – быстро ответила я, – его можно купить у венецианских купцов, приходящих на кораблях с Востока. От нехристей.

– Другие ингредиенты?

– Колокольчик мертвеца, растущий на лугах и по берегам небольших речек.

– А еще?

– Белладонна.

– Хорошо. Очень хорошо. Но, возможно, использовали и другой, менее очевидный яд. Как это можно определить?

– По запаху, по реакциям организма – расширенным зрачкам, например… и по тому, как быстро наступает смерть.

Ох, Орландо, неужели настал твой черед? Я вспомнила обаятельного молодого человека, которого встретила на рынке, его неуместную благодарность мне. После смерти брата закончилось его изгнание, и родители наконец‐то вернулись на родину, в благодатные объятия Вероны.

– Надеюсь, мы успеем его спасти.

– Если это будет угодно Богу, – отдуваясь, пропыхтел брат Лоренцо, когда мы поднялись на вершину холма и подошли к дому Креппа.

Слуги, должно быть, заметили нас еще издалека: дверь открылась и навстречу выскочил молодой человек – явно не слуга, скорей всего, один из друзей Орландо. Бросив на нас с нянькой пренебрежительный взгляд, он опустился на одно колено перед монахом.

– Брат Лоренцо, благодарю, что так быстро пришли. Мы очень обеспокоены.

Брат Лоренцо благословил его.

– Расскажи подробно, что произошло, Ларций.

– Это началось еще ночью, – ответил тот и, взяв брата Лоренцо под руку, повел его к ступенькам крыльца. – Накануне приехали родители Орландо, и тот от радости даже заплакал. Когда они обогрелись у камина и насытились вкусной едой, Орландо отвел их в спальню, уложил в постель, расцеловал и оставил почивать. Тогда мы…

– Вы с ним были вдвоем? – вставил вопрос брат Лоренцо.

– Да, вдвоем. Мы спустились по лестнице в столовую и обнаружили там Фабиана и Гертруду Брамбилья, они как раз нас поджидали.

Мы с нянькой сразу переглянулись.

– Зачем они пришли? – спросил брат Лоренцо.

– За деньгами, – одновременно ответили мы с Ларцием.

Он кивнул мне в знак согласия.

– Они пришли, чтобы потребовать от Орландо вернуть им сундучок с золотыми монетами, который они отдали герцогу Стефано на содержание Титании. Разумеется, Орландо ничего об этом не знал, и никакого сундучка с монетами у него не было. Он старался держаться учтиво и сочувствовал их утрате, но Брамбильи продолжали требовать свое, причем все настойчивей. Когда незваные гости стали слишком злобно браниться, Орландо велел принести из господской спальни два золотых подсвечника. Он сунул их в руки грубиянам и велел убираться вон. Кстати, подсвечники эти, украшенные какими‐то русалками и рыбами, были жутко безвкусные, – задумчиво добавил Ларций. – Вряд ли кто‐то из домашних пожалеет об их утрате, но Гертруде они явно пришлись по душе.

– И что, Брамбильи этим удовлетворились и ушли? – спросил брат Лоренцо.

– Гертруда казалась довольной. А вот Фабиан все вертел головой, с жадностью разглядывая другие предметы обстановки, – ответил Ларций, морщась от отвращения. – И уходить не желал. Орландо с трудом выпроводил эту семейку. Кстати, он признался, что в ближайшее время ждет визитов и других кредиторов, которые станут требовать уплаты долгов – ведь его отец, герцог Пьетро, упросил Орландо взять на себя обязанности главы семьи. После тяжких испытаний в изгнании старик стал совсем плох.

– Я пошлю герцогу Пьетро и его супруге целебный настой и помолюсь об их добром здоровье и скорейшей поправке, – пообещал брат Лоренцо.

Я осенила себя крестом и решила тоже молиться об их здоровье.

– Потом мы с Орландо хорошенько поели и довольно много выпили. За дружеской беседой он повеселел и, казалось, забыл о той безобразной сцене. – Ларций улыбнулся: видимо, воспоминая эти приятные моменты. – Затем мы отправились спать. Я проснулся, когда почувствовал, что прямо в лицо мне светит свеча, – он поднял руку и прикрыл глаза, как бы защищаясь от света. – Я открыл глаза и увидел перед собой Орландо. Он бормотал что‐то вроде: «Они уже близко. Берегись! Берегись!!! Они заберут нас к себе!» Я подумал, что он находится в состоянии сомнамбулы, и попытался разбудить. Потряс за плечо, но тут Орландо отскочил от меня и дико завизжал: «А-а-а, они здесь!!! Смотри, они уже здесь!»

Брат Лоренцо взял Ларция за руку.

– Скажи мне, а у тебя самого не было каких‐нибудь проявлений душевного расстройства?

– Нет, что вы. У меня голова ясная, я всегда знаю, где нахожусь и что делаю.

Ларций даже пощупал свою голову, словно хотел проверить, на месте ли она.

– И что было потом? – спросила я.

– Он… он бродил по коридору, звал умерших жен герцога Стефано по именам, протягивал руки перед собой, будто хотел их поймать.

Мы дошли до открытой двери с гербом Стефано, и Ларций повернулся к брату Лоренцо.

– Он одержим нечистой силой! – дрожащим голосом заявил молодой человек.

– Что? – переспросила я. – Чем-чем?

Я не отвергала такой возможности, ведь всякий знает, что там, где произошло жестокое убийство, бродят призраки, желая отомстить за свою смерть. А если по чьей‐либо вине погибло несколько человек, эти мертвые могут восстать из своих могил.

Ларций бросил на меня встревоженный взгляд.

– В него вселился призрак герцога Стефано! Теперь он ужасно боится жен, которых так хладнокровно убил, – дрожащим шепотом проговорил он.

– Позвольте мне осмотреть Орландо, и тогда я выскажу свое мнение, – сказал брат Лоренцо, входя в дом. – Возможно, тут действуют совсем другие силы.

Ларций последовал за ним, следом вошли в дом и мы с нянькой. В темном вестибюле кучка слуг в черных одеяниях стояла на коленях, с мольбой простирая к нам руки.

Тут был и Куран, слуга, который поблагодарил меня давеча за то, что я убила герцога Стефано.

– Брат Лоренцо, – заговорил Куран от имени всех остальных, – сжальтесь над нами. Существа, заполонившие наш дом, выползли из расщелин самого жаркого круга ада. Спасите наши души, иначе мы обречены!

Брат Лоренцо благословил собравшихся и произнес несколько слов утешения, заверив, что приложит все усилия, чтобы защитить их. Потом попросил отвести его к Орландо.

Куран с трудом поднялся с колен.

– Синьор Орландо еле держался на ногах, и мы боялись, что он упадет с лестницы и покалечится. Поэтому с позволения его родителей мы заперли синьора в спальне.

– Хорошо, Куран, – похвалил его брат Лоренцо. – Запереть в спальне – это как раз то, что нужно.

Затем Куран повернулся ко мне.

– Синьорина Розалина, – тихо, но настойчиво проговорил он, – простите меня, но прежде, чем вы пройдете дальше, я должен вас предупредить. Вы ведь были обручены с герцогом Стефано, и вы…

– Я его не убивала! – автоматически попыталась я отпереться.

– Как вам будет угодно, синьорина Розалина, – поклонился Куран.

Услышав эти слова, Ларций ахнул и перекрестился.

– Так вы синьорина Розалина из дома Монтекки? Та самая девица, на которой герцог Стефано собирался жениться?

– Да, это она, – ответил за меня Куран и снова повернулся ко мне. – Все жены герцога Стефано погибли. А потом и он сам. И теперь его брат одержим нечистой силой или сошел с ума. Бегите подальше от этого дома, синьорина, уезжайте из Вероны, идите в монастырь, чтобы молиться и благодарить Бога за то, что вы смогли перехитрить свою судьбу.

Уже второй раз Куран делал меня объектом всеобщего внимания. Пусть он желает мне добра, но соображает ли, какие страшные врата приоткрыл? Я пришла сюда с желанием помочь, а он повторяет ужасные вещи! Слуги даже попятились от меня, как от зачумленной.

– Эти добрые женщины пришли со мной, и на них лежит милость Божия, – возгласил брат Лоренцо.

Этот крупный, жизнерадостный и добрый человек всегда удивлял меня, когда неожиданно переходил на высокопарный язык – почти всегда с целью кого‐нибудь пожурить или пресечь неправедные обвинения.

Куран отшатнулся, словно бес, наткнувшийся на распятие, и сразу присмирел.

Ларций оказался орешком покрепче: слова брата Лоренцо не произвели на него сильного впечатления, и он вступился за слугу.

– Брат Лоренцо, разве Куран сказал неправду? Герцог Стефано был как камень, брошенный в тихие воды пруда, – вокруг него шли волны, большие и маленькие, они накрывали всех, кто стоял рядом, и обрекали их на верную гибель. Даже будучи мертвым, он навлекает беду на близких. Разве не может быть, что его безжалостный дух довершает сейчас то, что он не успел совершить при жизни? Что он хочет уничтожить еще одну молодую женщину, связанную с ним узами помолвки?

Куран энергично закивал, но тут же съежился, увидев, что брат Лоренцо направил на него свой указующий перст.

Слуги, все еще стоя на коленях, что‐то бормотали, плакали и молились.

Дом Креппа сейчас смахивал на колонию прокаженных, где все сторонятся друг друга.

– Я уверен, что в безумии Орландо не виноваты ни призраки, ни колдовство, – заявил брат Лоренцо.

– Откуда у вас эта уверенность? – спросил Ларций.

– Когда увижу его, тогда и скажу, – ответил брат Лоренцо и обратился к Курану: – Веди меня к своему господину.

Тот послушно заковылял вперед, его тощие ножки, обтянутые темно-красными чулками, быстро мелькали на ступенях лестниц. Мы прошли по коридорам до открытой двери… перед которой в ночных одеяниях, плача и заламывая руки, стояли престарелые родители Орландо.

– Помогите! – воззвала мать Орландо к брату Лоренцо. – Мой дорогой мальчик сошел с ума. Ему удалось открыть дверь и бежать. Сделайте что‐нибудь!

Я бросилась по коридору в ту сторону, куда указывал ее палец. За мной, тяжело дыша и пытаясь не отставать, спешили брат Лоренцо и нянька. Орландо стоял в просторной и мрачной галерее; глядя на задернутый занавес и выразительно жестикулируя, будто желая как можно убедительнее донести свою мысль, он говорил:

– Я этого не делал. Он был мне братом. Признаю, что я ненавидел его, считал, что он заслуживает смерти, но я его не убивал. И жен его я не убивал. За что мне это наказание? За что?

Волосы у него были мокры от пота, ночная рубашка прилипла к спине. Когда брат Лоренцо позвал его, Орландо медленно, словно у него окоченела шея, повернул голову, увидел висящий на груди доброго монаха деревянный крест, закричал от ужаса и бухнулся на колени.

Брат Лоренцо поспешно отступил в тень и жестом пригласил меня выйти вперед. Я опустилась на пол рядом с обмякшей фигурой Орландо. Как можно более мягким тоном произнесла его имя. Он повернул ко мне голову, и в лице его что‐то изменилось, исступленное выражение сменилось удивлением.

– Синьорина Розалина, вы живы?

– Да, – ответила я и коснулась его руки.

Орландо сжал мою руку и поднес к губам.

– Послушайте меня, – услышала я его тихий шепот; взгляд молодого человека метался по сторонам, словно выискивая притаившуюся в тени опасность. – Когда Лейр выбрал вас себе в жены, на свободу вырвались демоны ада, и их губительное дыхание разнеслось далеко вокруг. Эти твари открыли за нами охоту. За всеми нами, кто допустил существование на земле мерзости в глазах Господа по имени Лейр Стефано. Берегитесь, синьорина! Когда смрад разложения достигнет вас, вы поймете, что смерть уже рядом. Синьорина Розалина, берегите себя! И да хранит вас Господь.

И, потеряв сознание, Орландо рухнул на пол.

Нянька оттащила меня от него.

Брат Лоренцо подошел к Орландо, приложил палец к шее, приподнял веко.

– Живой, – сообщил он Ларцию. – Уложите его в постель, и посмотрим, сможем ли мы, с Божьей помощью, спасти ему жизнь.

Монах бросил на меня пронзительный взгляд.

– А ты, Рози, поскорей уходи из этого дома. Отправляйся в мою лавку. Нигде не задерживайся. Как придешь, не забудь запереть за собой дверь. И непременно дождись меня, поняла?

Я двинулась к входной двери. Осознав, что рядом со мной нет нянюшки, я обернулась и увидела, что брат Лоренцо что‐то ей тихо говорит. Он явно боялся за меня не менее, чем за Орландо, и я вспомнила, как монах упал в обморок, узнав о смерти Порции. Лоренцо знает что‐то, о чем не смеет говорить… но что именно?