В кустах за моей спиной послышался тихий стон.

Томмазо в замешательстве завертел головой.

– Синьорина Розалина, кто это там?

– Никто. Это просто я… закашлялась, – ответила я, расправляя юбки и стараясь скрыть за ними следы помятого Лисандром кустарника. – Отправляйся к княжне Изабелле и предупреди о приходе брата. А князя Эскала проводи в большой зал и подай ему угощение. Я сама приведу к нему княжну…

– Он уже идет сюда! – Томмазо махнул рукой в сторону дома.

О Матерь Божия! Вдруг мои сестры поссорились с Изабеллой? Что же делать? Мать накричала на меня, Лисандр прячется в кустах… Не нужно смотреть на небо, чтобы понять: грозовые облака уже нависли надо мной и вот-вот прольются на мою грешную голову немыслимыми бедами.

– Тогда действуем так, – сказала я Томмазо, – беги со всех ног к синьору Ромео и синьоре Джульетте и доложи о приезде князя. А я постараюсь его немного задержать.

Но Томмазо отвесил поклон и остался на месте, переминаясь с ноги на ногу, словно груз возложенной ответственности лишил его разума.

– Они сейчас возле качелей. Беги же! Чего стоишь? Быстрее!

Он рванул с места.

Я прислушалась. Детские крики стихли. Я очень надеялась, что мамина волшебная дипломатия сработала, и молилась о том, чтобы никто из детей не обидел княжну. Не оскорбил словом, не уронил на землю – не дай бог испачкает свой элегантный наряд… А я сделала глубокий вздох, сложила руки на животе и приготовилась к встрече с князем Эскалом.

Он подошел ко мне с весьма суровым видом, словно раскаивался в своем решении отдать сестру на наше попечение. Нужно занять его непринужденным разговором, чтобы родители успели получить известие о прибытии князя и приняли соответствующие меры.

Я изобразила на лице широкую улыбку и сделала глубокий реверанс.

– Мой князь, какое удовольствие приветствовать вас в нашем скромном жилище!

Князь Эскал остановился и оглядел меня без малейшего признака благорасположения, как‐то даже подозрительно.

– Я пришел, чтобы забрать и сопроводить свою сестру домой, – сообщил он.

– Мой князь, она сейчас играет с другими детьми, – отвечала я, протягивая руку в сторону качелей.

– Вы оставили ее одну со своими сестрами и братом? – спросил он, и видно было, что мои слова его встревожили.

Это, в свою очередь, задело и меня – между нами такое уже случалось не раз.

– Они ведь, знаете ли, дети, а не дикие звери.

– Нет, конечно, но Изабелла не привыкла, что ее окружают шумные и такие разные по возрасту создания. Я полагал, что вы все время будете рядом с ней и в случае чего сможете оградить ее нежную душу от ненужных случайностей.

– Уверяю вас, душа любого из моих родственников не менее чуткая, чем у вашей сестры.

Конечно, я покривила душой, мои младшенькие способны и нагрубить, и подраться, но князь уже успел здорово меня разозлить. Усилием воли я взяла себя в руки, вовремя вспомнив, что моя задача сейчас его успокоить… и потянуть время.

– Впрочем, сейчас в детской компании находятся синьор Ромео и синьора Джульетта.

– Но почему рядом с ними нет вас?

Да потому, хотелось мне сказать, что мы с отцом обсуждали свалившиеся на нашу голову беды, а матушка за этим занятием нас накрыла и задала такую трепку, что от стыда мы с ним чуть не сгорели. Но рассказать князю об этом я не могла.

– После нашей утренней встречи я была рада позволить родителям побыть посредниками между детьми.

– Посредниками? Разве им требовалось посредничество?

– Да! – снова огрызнулась я. – Ведь кое-кто считает, что мои дипломатические способности невысоки.

Я сделала паузу, быстро перевела дыхание и, прежде чем князь сумел перебить меня, продолжила:

– Но теперь, слава богу, все уладилось. Ваша светлость, пока мы одни, могу я узнать, что нового известно о смерти Порции?

– Вам, как женщине, не пристало углубляться в подробности дел городского правосудия.

– Это дело касается меня лично, и гораздо больше, чем мне самой хотелось бы, – напомнила я князю.

Он поднял голову и бросил сначала взгляд в конец дорожки, словно опасался, все ли благополучно с его сестрой, а потом снова посмотрел на меня.

Я ответила князю фальшивой улыбкой.

Он жестом указал на укромный уголок, который я совсем недавно покинула.

Я знала, что где‐то поблизости притаился Лисандр, и вовсе не хотела оказаться там наедине с князем, но что поделаешь! Задержать его я все‐таки сумела.

Князь Эскал подождал, пока я разложу на скамейке свои широкие юбки, и присел рядом. По нахмуренным бровям видно было, что он чем‐то расстроен.

– Я разговаривал с родителями мужа Порции. О ее смерти они узнали сегодня утром, когда их подняли с постели крики ее служанки. Служанка рассказала мне, что, вернувшись после вчерашнего праздника домой, Порция принялась злобно поносить меня и вас, проклиная смерть герцога Стефано, из-за которой она вынуждена вернуться в дом своих родителей. Потом открыла лежавшую на подушке коробку конфет и, прежде чем удалиться в спальню, съела несколько штук.

– Видела ли служанка эту коробку раньше?

– Нет. Она заявила, что понятия не имеет, как эта вещь там оказалась.

Я задавала князю вопросы, которые он и сам наверняка задавал недавно.

– Можно ли с уверенностью сказать, что сладости были отравлены? И что ее убили намеренно? Возможно, она отравилась раньше…

– Служанка утверждала, что Порция позволила ей съесть кусочек конфетки. Возможно, конечно, она его украла, но я думаю, что служанка не врет, потому что она пожаловалась, что кусочек был совсем крохотный.

– Да, на Порцию это похоже, – усмехнулась я.

– Возможно, именно это спасло бедной девочке жизнь. Она не спала всю ночь, ей было очень плохо, ее постоянно рвало – это подтвердили и другие служанки, – а сегодня утром встала бледная, осунувшаяся и мокрая от пота… Она страшно боится, что ее уволят и она не сможет найти себе новое место после того, как ей не удалось помешать убийству Порции.

– Бедная девушка! – сказала я; сердце мое сжалось при мысли о ее отчаянии. – Может быть, мы сможем взять ее к себе в дом и…

Князь Эскал посмотрел на меня тяжелым взглядом; выражение его лица выражало недоумение.

– Вы серьезно хотите нанять служанку, имеющую отношение к убийству Порции, когда на вас и без того лежит страшное подозрение? Вы в своем уме?

– Нет, но…

– Я велел отвезти девушку в мой загородный дом, где она и будет служить.

– Вот оно что… – Я этого не ожидала. – Очень мило с вашей стороны.

– Не стоит притворяться, что вас это удивило, – сдержанно проговорил он.

– Нет-нет, я…

Меня его поступок и вправду удивил, хотя, казалось бы, почему? Ну и что, что князь совсем не похож на нас. Мы, семья Монтекки, – шумная, жизнерадостная, задиристая, веселая ватага, которая обожает друг друга. Князь же Эскал… полная нам противоположность. Во всех отношениях, насколько мне это известно. Однако он прошел суровую школу, в которой познал цену верности и страха, понял, что значит быть всеми покинутым и потерять надежду, сидя в подземелье и подвергаясь ежедневным пыткам. Он также знал, что такое голод, я не сомневалась и в этом.

Я прижала ладонь к груди и слегка поклонилась.

– Простите меня, мой князь. Не многих представителей знати интересует судьба бедной девушки, а ведь вы – высший ее представитель.

– Я – глава Вероны.

Я словно услышала слова, которых вслух он не произнес: «И я исполняю свой долг».

– Вот почему я начну расследование даже в отношении убийства такой женщины, как Порция, – продолжил он. – Пролить свет на это преступление может любая мелочь. Расскажите все, что вы о ней знаете.

– Всем была известна страсть Порции к конфетам и разным сладостям.

Князь вскинул голову и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Я ее не отравляла, мой князь. И моя нянька тоже.

– Я вам верю, но это не облегчает мне задачу. Я допросил всех слуг и домочадцев Порции. Никто не признался, что раньше видел эту коробку с конфетами, и не знает, как она попала в дом, а когда я спросил, не замечал ли кто‐нибудь в коридорах незнакомого человека, все как один это отрицали.

– Если бы служанка или лакей признались, что им что‐то известно, это выглядело бы подозрительно. Их самих и обвинили бы в пособничестве!

– Согласен. Интересно, что о молодом Троиле, который умер вскоре после женитьбы на Порции, слуги отзывались хорошо, а о самой Порции – не очень. Прямо об этом никто не сказал, но по косвенным намекам мне стало ясно, что родители Троила свою невестку презирают.

– Ох уж эта Порция. Она портила отношения со всеми, где бы ни появлялась. Да упокоит Господь ее душу, – торопливо добавила я и перекрестилась.

Князь Эскал тоже перекрестился. Чтобы не привлекать к себе внимание недавно умерших, не стоит всуе упоминать их имена; особенно это касается тех, кто погиб насильственной и мучительной смертью, например от яда. Иначе навлечешь на себя несчастье или, что еще хуже, тебя станет преследовать призрак умершего. А у меня и без того по горло проблем – не хватало еще, чтобы охваченная жаждой мести Порция начала являться мне во сне и дразнить девственницей. Хотя с появлением в моей жизни Лисандра я надеялась, что пресловутая девственность скоро канет в Лету. Я мечтательно улыбнулась своим мыслям, но вдруг заметила, что мой собеседник замолчал.

Князь Эскал, прикрыв глаза тяжелыми веками, внимательно и с интересом наблюдал за мной. Хотел знать, о чем я думаю, или просто сопоставлял факты, касающиеся этого преступления?

– Человеку, который положил на ее подушку коробку со сладостями, необязательно было расхаживать по коридорам. Во всех веронских домах полно тайных переходов, главное – знать, где они находятся.

– Но как можно проникнуть в дом незаметно?

Не успели эти слова сорваться с моего языка, как я поняла, что лучше бы мне держать его за зубами. Ей-богу, Рози, заткни, наконец, свой фонтан!

– Богатые дома хорошо укреплены и могут выдержать штурм целой армии, но проникнуть в них не так уж сложно: вместе с гостями, например, или со слугами… или перелезть через стену!

За нашими спинами послышался громкий шорох. Я бросила быстрый взгляд на князя, но тот, увлеченный своим рассказом, не обратил на шорох внимания.

– Родственники Порции со стороны мужа не слишком опечалены. Они ясно дали мне понять, что желали найти предлог, чтобы избавиться от нее. После кончины дочери приехали и собственные родители Порции – они тоже не жаждали ее возвращения. Смерть этой женщины никого не опечалила, хотя всех потрясло, как это произошло.

Я почувствовала нестерпимое желание тоже рассказать кое-что о Порции, чтобы князь Эскал ясней представлял себе, что она была за человек.

– У Порции был свой круг подружек, таких же сплетниц, как она сама, которые получали огромное удовольствие, издеваясь над теми, кого они считали ниже или глупее себя, в ком, по их мнению, не было достаточно лоска и обхождения…

– И девственниц тоже дразнили? – безмятежным голосом предположил князь Эскал.

– Да, и их тоже, – кивнула я, хотя намек меня мало порадовал. – Порция всегда была центром этого зловредного круга, она, как клещ, впивалась в свою жертву и пила из нее кровь, пока та не лишалась уверенности в себе. Конечно, у такой женщины были и враги. Как и у герцога Стефано.

– Как и у вас?

– Да, как и у меня.

– Мое расследование будет продолжено позже, – вставая, произнес князь. – Я слышу голоса: кажется, ваши родственники уже близко.