Как я и надеялась, волшебная мамина дипломатия подействовала на детей весьма благотворно.

Вслед за князем Эскалом я поспешила по дорожке и увидела, что папа и мама шагают нам навстречу во главе стайки весело болтающих детей, среди которых шла и княжна Изабелла. Щеки княжны были измазаны грязью, высокая прическа съехала набок, а помятое платье говорило о том, что она наигралась всласть. Милое личико девочки светилось радостью, щеки горели, прежней угрюмой сосредоточенности как не бывало, она весело хохотала над шутками Чезарио.

Пока дети не заметили нас, князь Эскал остановился, следя за ними взглядом.

Я немного испугалась, что он станет ругать ее за неряшливый внешний вид, но мне не было нужды беспокоиться.

– Похоже, сестрица, – заметил он, – ты с удовольствием влилась в компанию этих диких зверенышей.

Зверенышей! Иногда он меня настолько бесил, что мне приходилось стискивать зубы.

Между тем Изабелла увидела князя и бегом бросилась к нему. Обеими руками схватила его за руку и с широкой улыбкой заглянула в лицо.

– Брат, синьор Ромео и синьора Джульетта просят, чтобы я осталась у них на ужин. Можно? Можно? Ну пожалуйста…

Впервые я увидела, что князь не знает, что ответить.

– А ты не боишься, что мы им успели надоесть? Ты провела здесь уже несколько часов, не лучше бы нам с тобой…

– Она нам вовсе не надоела! – решительно заявил Чезарио, пока не усвоивший, что с князем следует говорить более почтительным тоном. – Она у вас отличная, даром что девчонка.

Изабелла дернула его за ухо.

Чезарио схватил ее за рукав. Пыхтя, они набросились друг на друга и принялись бороться, пытаясь повалить на землю.

Папа схватил обоих за воротники.

– Как вы себя ведете? Немедленно прекратите, или князь Эскал больше никогда не позволит Изабелле прийти к нам в гости.

Мама тут же сделала реверанс, остальные девочки тоже мгновенно вспомнили о правилах хорошего тона и тоже присели, а папа и Чезарио поклонились.

– Добро пожаловать в дом Монтекки, ваша светлость, – сказала мама. – Здесь вы сможете отдохнуть от своих тяжелых обязанностей, и мы с удовольствием постараемся вас развлечь.

– Ну прошу тебя, Эскал! Пожалуйста, позволь мне остаться! – снова взмолилась Изабелла.

– И я прошу тебя, Эскал! Ну пожалуйста! – вторил ей Чезарио.

– Надо говорить князь Эскал, – подсказал ему папа. – Это титул нашего гостя, и его надо называть именно так.

– Князь Эскал, – послушно повторил Чезарио. – А тебя тоже надо называть княжна Изабелла? – спросил он ее.

– Только когда я на тебя рассержусь, – ответила она.

Эмилия взяла ее за руку.

– Тогда ему придется все время называть тебя княжна Изабелла.

Девочки дружно рассмеялись. Чезарио шумно протестовал. Дети гурьбой двинулись к дому, смеясь, подталкивая друг друга и гулом голосов напоминая жужжащий пчелиный рой.

– Мой князь, – сказал папа, – я присоединяюсь к просьбе синьоры Джульетты и прошу вас остаться на вечернюю трапезу. Для нас будет честью принять вас в кругу семьи.

И князь Эскал уступил.

– Если мы вам не в тягость, с удовольствием разделим с вашей семьей ужин, – сказал он.

– Ужин в кругу диких зверенышей, – пробормотала я, глядя им в спины.

Когда трапеза проходила без посторонних глаз, наша семья собиралась за одним длинным столом. Все ели, болтали, потягивали вино – даже дети – и, не стесняясь, высказывали свое мнение о его запахе, букете, о свойствах винограда и о том, будет ли от него наутро болеть голова. В семье виноградарей некоторые грани жизни познаются рано.

Что ж, этим вечером князь будет присутствовать не на чопорной трапезе, привычной ему, а на шумном семейном сборище. Интересно, как он к этому отнесется!

Но размышляя о вечернем мероприятии, я не забывала, что где‐то поблизости в кустах прячется Лисандр, что он слушает, обдумывает события предыдущей ночи, заглядывает в будущее – ведь недаром он сделал мне такой прекрасный подарок: кинжал.

Да, первой кинжал подарила мне нянька, но ведь он тоже беспокоится о моей безопасности, а это самое главное… Я уже стала привыкать к мысли, что два кинжала – это, в общем‐то, не так уж и много.

Оглянувшись на наш укромный уголок, я заложила обе руки за спину и легонько погладила рукав, под которым были закреплены ножны с кинжалом Лисандра. Этим движением я без слов поблагодарила его за заботу и пообещала подарить поцелуй, которого у нас так и не случилось.

В ответ до меня донесся едва различимый вздох. Лисандр все слышал и понял, что сегодня я больше сюда не приду.

На дорожке раздался хруст гравия, и передо мной возникла фигура князя Эскала. От неожиданности я вздрогнула, а он подал мне руку.

– Синьорина Розалина, прошу прощения за то, что оставил вас. Позвольте вашу руку, давайте присоединимся к нашим близким.

Я воззрилась на его протянутую ладонь, словно никогда в жизни не видела ничего подобного, потом осторожно положила руку ему на рукав.

– Ваша светлость, мне хотелось бы знать, состоялся ли у вас разговор с молодым Орландо?

– Да, я с ним говорил. Опросив родственников Порции о подробностях ее смерти, я посетил дом Креппа, и мне посчастливилось застать там Орландо, который раздавал неимущим жителям Вероны одежду и обувь брата.

– Раздавал? Лично? Каким образом?

– Выбрасывал из окна.

Я не удержалась и – прости, Господи! – рассмеялась.

– Ох, я так и вижу его! Наверное, получал при этом огромное удовольствие. Скажите, князь, а как Орландо объяснил свое столь скорое возвращение в Верону после смерти герцога Стефано?

– Он ездил навестить родителей и нашел их в таком жалком состоянии, что в нем взыграла ярость. Герцог ведь держал стариков в холодном заброшенном замке, там они простудились… Орландо тотчас же вскочил на коня и поскакал в Верону, намереваясь убить брата.

В мгновение ока веселье мое как ветром сдуло, настолько я была потрясена.

– И Орландо спокойно признался, что хотел убить брата?

– Да. Но он утверждает, что к городу подъехал поздно вечером и остановился в трактире, чтобы выпить вина, перекусить и заночевать. В зале ему и рассказали, что Стефано пал от руки будущей жены, с которой у него только что состоялась помолвка. На радостях Орландо неподобающим образом отпраздновал это дело…

– Или, наоборот, как раз подобающим.

Князь Эскал помолчал.

– Пожалуй, – согласился он. – Утром Орландо въехал в город, встретил вас и, как он признался сам, поблагодарил за содеянное.

– Так и было. Я сказала ему, что не убивала Стефано, но все равно оказалась в центре внимания. Я чувствовала себя страшно неловко.

Я снова вспомнила, как открыто Орландо радовался смерти брата, а также о мрачной тени, явно омрачавшей его душу.

– А кто же унаследует состояние герцога Стефано? Орландо?

– Нет, все унаследует его отец.

– Верно. Я совсем забыла об этом.

– Орландо говорит, что намерен восстановить своего отца в качестве главы семьи.

Как интересно, подумала я.

– Вы ему верите?

– Да, в пределах разумного. Пока Орландо не запятнал свою репутацию, я решил, что буду ему доверять.

– Он мне нравится, – призналась я. – Так хочется, чтобы он оказался невиновен. Но жизнь, которую он вел с тех пор, как покинул Верону, остается загадкой.

– Для меня тоже. Если Орландо такой, каким хочет казаться, стоит только порадоваться за него, преданные люди нужны мне, как стрелы в колчане. Но за свою жизнь я увидел столько подлости и предательства, что порой мне кажется, будто смерть подстерегает повсюду… Что я не имею права слепо доверять озлобленному изгнанием мальчишке, тем более что неизвестно, каким он стал теперь…

Князь Эскал продолжал рассуждать о поисках истины и слепоте правосудия, а я внимательно слушала, понимая, с какими трудностями он сталкивается в своей одинокой битве за справедливость во имя блага всех жителей Вероны.

Он положил свою ладонь на мою, плотнее прижал ее к руке, и мы с ним двинулись в сторону дома, прочь от того места, где затаился человек, к которому стремилось мое сердце.

Мы шагали, погрузившись в глубокое, гнетущее молчание, что так не гармонировало с прекрасным теплым вечером, с освещенными закатным солнцем листьями и с наполненным птичьим пением воздухом.

– А вы обратили внимание, – прервал, наконец, князь свое молчание, – что в том месте, где мы с вами сидели, кустарник помят, а земля усеяна поломанными ветками?

– Неужели? – переспросила я. – Нет, совершенно не заметила!

Это была чистая правда. Я и в самом деле ничего этого не заметила.

– Может быть, это садовник подстригал нашу живую изгородь? – сделала я неубедительное предположение.

– А на ветке висел крохотный кусочек ткани безвкусно яркого цвета. Похоже, там кто‐то прятался, желая остаться незамеченным. Надо будет предупредить синьора Ромео – ему следует усилить охрану стен, чтобы в дом Монтекки не забирались непрошеные гости. К своим обязанностям правителя Вероны я отношусь серьезно и считаю, что, если какой‐нибудь шалопай способен играючи преодолеть стену, это может сделать и преступник. Вы, синьорина Розалина, должны находиться в безопасности, так же как и члены вашей семьи, которых вы так любите. Впрочем, и члены моей семьи.

– Конечно, мой князь. Благодарю вас, – ответила я.

Разумеется, он прав; если Лисандр смог проникнуть в наш сад, найдутся и другие умельцы… У меня заныло сердце при мысли, что моему брату и сестрам может грозить опасность! Я и вправду слишком легкомысленно относилась к вопросам безопасности.

Однако… нужно найти способ сообщить обо всем Лисандру. Ведь наверняка скоро он предпримет новую попытку со мной встретиться.