Услышав грохот на кухне, Филлида была вынуждена покинуть гостиную и поэтому пропустила последнюю реплику мистера Женевена. Впрочем, она решила, что и так слышала достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы.

Мистер Женевен сам признался, что подходил к барной стойке и мог заменить бутылочки с горькой настойкой. Он также не скрывал, что терпеть не может мистера Уитлсби.

Грохот на кухне был вызван Ритой: девушка случайно опрокинула стул. Никто не пострадал, но она так плакала и убивалась, что Филлида велела ей закончить с мытьем посуды и передохнуть.

– Ты живешь здесь, в доме священника, Рита? – мягко спросила она. – Если ты боишься оставаться тут одна, можешь поехать с нами в Маллоуэн-холл.

– Спасибо вам, миссис Брайт, мэм, за вашу доброту, – всхлипывала служанка. – Как мне тут одной остаться? А вдруг мертвяк-то вернется?

– Успокойся, закончи уборку – вижу, вы с Молли и так уже практически все сделали, – и иди собирай вещи.

– Спасибо, миссис Брайт, огромное вам спасибо. А как же Святой Элоизий?

Филлида молча смотрела на нее, ожидая разъяснений.

– Это кот отца Тули, – объяснила Рита. – Мы же не можем оставить его тут одного, правда?

– Ну уж нет, – твердо заявила Филлида. – Святому Элоизию сегодня придется самому позаботиться о себе. – Сырок и Горбушка терпеть не могли, когда чужие коты вторгались на их законную территорию, и сразу принимали самые решительные меры. – Думаю, после такого шума и скопления народа он будет даже рад отдохнуть в тишине. А завтра мы решим, что с ним делать.

Если никто не захочет взять котика к себе, можно поселить его в гараж вместе с Брэдфордом и Миртл: пусть гоняет оттуда мышей, крыс и кого там еще… Наливая в кофейник кофе и нагружая поднос очередной порцией закусок, Филлида посмеивалась, представляя себе Миртл, которой придется делить гараж с независимо мыслящим и решительным котом.

Разрешив таким образом проблему уборки на кухне, плачущей служанки и бездомного кота, Филлида снова отправилась в гостиную, где только что закончился допрос доктора Бхатта.

– Добрый вечер, миссис Брайт, – формально приветствовал ее доктор, улыбаясь из-под усов. Филлида не волновалась: она прекрасно знала, что доктор потом ей все расскажет.

– Еще кофе, инспектор? – спросила она, наливая в его чашку ароматный напиток.

– Да, спасибо, миссис Брайт, – произнес инспектор, бросая на нее проницательный взгляд. – Я надеюсь, на кухне все в порядке?

– Да, все хорошо, – с невинным видом ответила она. – Но мне еще кое-что надо сделать здесь и в холле. Я буду тиха как мышка.

Прежде чем Корк смог возразить, дверь открылась и в гостиную почти вбежала Вера Роллингброк.

– Инспектор, я не могу поверить! Какой ужас, какое горе! Бедный отец Тули! – Она без сил упала на диван в ворохе шелковых юбок, которые еще несколько мгновений парили в воздухе, прежде чем мягко опуститься, заняв три диванные подушки, и вытащила свою записную книжку. Перо на ее милой шляпке качалось в такт голосу. – А теперь нас всех допрашивает следователь. Великолепно! Конечно, если не было бы так ужасно… Бедный отец Тули, такой хороший человек. Он ведь венчал нас с Ролли, вы знали об этом? Но как я понимаю, должны были убить не священника, да? Злодей выбрал своей жертвой Аластера… – Она печально покачала головой. – Кто мог замыслить такое подлое убийство?

– Вы знаете кого-либо, кто желал бы его смерти? – спросил Корк.

– Я? Нет, не знаю… – миссис Роллингброк уставилась на него большими карими глазами и заморгала накрашенными ресницами. – Нет, конечно нет!

– То есть он прекрасно ладит со всеми?

– Ну… насколько я знаю, да… – протянула она. – Они с Летицией несколько раз приходили к нам ужинать, и он всегда вел себя вполне… цивилизованно.

«Цивилизованно!» – подумала Филлида, делавшая вид, что протирает пыль на комоде около двери. (Скоро вся мебель в комнате закончится, и чем ей тогда заниматься?) «Цивилизованно!» – ну и определение! Скорее таким наградят человека, известного своим нецивилизованным поведением.

– А его брат? Как я понял, мистер Юджин живет в том же доме, что и мистер Аластер, его жена и мать, – сказал Корк. Он взглянул на Филлиду, и та стала деловито поправлять салфетку на столике в углу. – Хорошо ли ладят братья Уитлсби?

– Откуда же мне знать? – Вера вяло помахала рукой. – Я видела Юджина всего пару раз, и то мельком. Он много не говорил, такой тихий, замкнутый человек, у таких никогда не знаешь: то ли слишком много на уме, то ли вовсе нет ума. Кажется, он работает на какую-то кинокомпанию, хотя что за кино можно снимать в Девоншире? Я такого не знаю. О, миссис Брайт, не заметила вас. Можете принести мне чашку чая? Уже поздно, а я кроме шампанского ничего в рот не брала! – она звонко рассмеялась.

– Конечно, миссис Роллингброк, – ответила Филлида, довольная, что у нее есть законный повод остаться в гостиной, даже если и придется ненадолго выйти.

Она вернулась с заваренным чайником уже через несколько минут и не спеша стала разливать чай. Вряд ли она много пропустила: Вера все еще говорила о том, что два брата живут вместе и как благородно со стороны Летиции ухаживать за престарелой матерью Аластера.

Инспектор Корк сердито зыркнул на Филлиду, но решил не отвлекаться от допроса.

– Вы брали какие-нибудь напитки сегодня в баре, миссис Роллингброк? – спросил он.

– Я выпила несколько бокалов шампанского, и мне уже нехорошо, – со смехом заявила она. – Ролли обещал забрать меня сегодня, так что я могу не волноваться, что придется вести машину домой – господи, ненавижу все эти моторы и вечно умудряюсь перепачкать маслом то платье, то перчатки! А уж после того, как выпью… – она наклонилась вперед, и Филлида и впрямь почувствовала явный запах алкоголя в ее дыхании. – Как неприятно осознавать, что рядом с тобой стоит убийца! Всегда думаешь, а что ты сделаешь, если такое случится?

– Неужели? – спросил Корк.

– Ну конечно, а как же иначе? Всегда думаешь об этом, особенно когда ты писатель-криминалист, который пишет про убийства. Как ужасно это звучит сейчас, да? Писатель, который пишет про убийства! – она театрально поежилась. – Но понимаете… когда описываешь сцену убийства, тебе нужно примерить ее на себя, знать абсолютно все, и как чувствует себя жертва, и что думает сам убийца, вот такое и случилось со мной. А теперь я даже не знаю, смогу ли продолжать.

– Что продолжать? – немного нервно спросил Корк.

– Писать, что же еще? Ролли страшно расстроится, если я перестану, – она сделала крошечный глоток, – он ведь обожает мои рассказы, особенно про Банкл и Мисс Обнимашку – так зовут кошечку. Она у меня главный персонаж. Ролли всегда читает мои рассказы прежде всех, его не оторвать, пока не закончит, даже когда обед на столе. – Вера улыбнулась, и Филлиде показалось, что в уголках ее глаз блеснули счастливые слезы. – Он такой душечка.

– Понятно. – Корк выглядел несколько потерянным, и Филлида воспользовалась возможностью вмешаться в допрос.

– Миссис Роллингброк, извините, что прерываю ваш интересный рассказ. Вы говорите, что мистер и миссис Уитлсби несколько раз приходили к вам ужинать. Вы и тогда смешивали мистеру Уитлсби его любимый коктейль?

– Ох, нет, конечно. – Похоже, Вера не удивилась тому, что экономка Маллоуэн-холла участвует в допросе, и повернулась к ней, округлив аккуратно накрашенные губы. Интересно, она освежила помаду перед допросом? Какая помада выдержит на губах целый вечер? В любом случае Филлида решила во что бы то ни стало выведать марку, которой пользуется миссис Роллингброк. – У нас же нет для него ингредиентов, но Аластер отнесся к этому с пониманием. Он пил все, что Ролли и Уолли – так зовут нашего дворецкого – наливали ему. Наверное, виски, что же еще? У Ролли большая коллекция пшеничного и ржаного виски.

Филлиде очень хотелось задать даме массу вопросов, но, чувствуя на себе тяжелый взгляд инспектора, она отошла в сторону.

– Значит, вы присутствовали на собрании в доме мистера Уитлсби в среду? – спросил Корк.

– Да, Ролли настоял, чтобы мы пошли, поскольку это было не официальное собрание членов клуба, скорее неформальная вечеринка. Конечно, во время официальных собраний супругов не допускают, ведь мы обсуждаем разные технические аспекты вроде грамматики, выбора лексики или поворотов сюжета, для постороннего слишком скучные предметы.

Даже притом, что Аластер – президент нашего клуба, все обычно собираются у меня, – продолжала Вера. – У нас спокойнее, а Ролли всегда может посидеть вечером в таверне и вернуться домой попозже. Он говорит, что чувствует себя почетным членом нашего клуба, как вам это понравится? Летиция, как хозяйка, конечно, тоже была там в среду, да, и еще Юджин Уитлсби, хотя Юджин только забежал на минутку пропустить рюмочку и сразу ушел. Ему не нравится наше общество.

– Ясно. А мистер Уитлсби пил свой любимый коктейль в среду? – спросил Корк.

– О… осмелюсь предположить, что пил. Он предложил Ролли попробовать, но Ролли всегда пьет «Манхэттен», после того чудесного путешествия в Нью-Йорк. Ах, как мы хорошо тогда прокатились! Мы даже смотрели «Пинафор»[3] на Бродвее, и…

– Понятно, спасибо, миссис Роллингброк. Мне кажется, мы можем на этом закончить, – сказал детектив, бросая быстрый вопросительный взгляд в сторону Филлиды, будто испрашивая ее совета.

У экономки оставались вопросы к свидетельнице, более того, ей казалось, что было бы уместно допросить и мистера Роллингброка, но пока услышанного было достаточно. Оставался один, последний член Клуба убийств, которого еще предстояло допросить, – местный викарий, и Филлида хотела поскорее услышать его версию событий.

Она выскользнула из гостиной, чтобы отнести на кухню пустую чашку миссис Роллингброк, и вернулась через несколько минут с подносом, на котором стояли чайник свежего чая и чистая чашка для викария. Мистер Билдоп уже сидел на краешке дивана, положив крепко сжатые руки себе на колени.

– Меня еще никогда не допрашивала полиция, – дрожащим голосом сказал викарий, нервно потирая покрасневшие от волнения щеки. – Что я должен делать?

– Очевидно, вы можете начать с того, что выпьете чашку чая, который вам так вовремя и с таким вниманием подают, – резко ответил Корк, уже не пытаясь скрыть раздражения по поводу присутствия в комнате Филлиды.

Она же наградила его скромной улыбкой и, чтобы он не забывал, кто обеспечивает комфорт ему самому, вежливо сказала:

– А вам налить еще кофе, инспектор?

– Благодарю, миссис Брайт, но, если я выпью еще хоть одну чашку, кофе польется у меня из ушей, – он со значением взглянул на нее. – Кстати, я уверен, что у вас полно дел на кухне…

Филлида проигнорировала его замечание и продолжала наливать чай викарию, который рассыпался в благодарностях.

Обреченно вздохнув, инспектор Корк перевел свое внимание на более легкую жертву и не стал ходить вокруг да около, а спросил прямо:

– Вы знаете причину, по которой кто-то хотел бы разделаться с мистером Уитлсби?

– О… – Глаза священника испуганно округлились. – Так, значит, это правда? То, что… э-э… яд предназначался для Аластера, а не для отца Тули?

– Похоже на то, святой отец. Так вы можете ответить на мой вопрос?

– Э-э-э… Конечно, слухи ходят, разные слухи, инспектор. Служитель церкви в силу своего сана слышит многое. – Филлида надеялась, что шумные звуки, с которыми священник прихлебывал чай, являются следствием его нервического состояния, а не дурных манер. – Люди склонны поверять духовенству свои тайны.

– И что же слышит служитель церкви? – спросил инспектор Корк.

– Ну… э-э-э… полагаю, могу сказать это вслух. Если честно, это лучшая политика, ведь шило в мешке не утаишь, верно? Инспектор, правда в том, что Аластера Уитлсби в Листли не любят. Он все пыжится, строит из себя аристократа, а по-моему, так он просто плохой христианин. Вы слышали, как он разговаривает с женой? А со слугами обращается еще хуже, и я никогда не потворствую грубости в отношении любого человека, как бы низко он ни стоял. В конце концов, разве Иисус не позаботился о прокаженном и слепце? И о блудницах?

– Да-да, конечно, – торопливо сказал инспектор. – Но грубость – недостаточная причина для убийства, не так ли? Есть ли у кого-нибудь другие, более веские мотивы, чтобы убрать мистера Уитлсби?

– Как вам сказать, – ответил мистер Билдоп, – почти все члены Клуба убийств так или иначе поссорились с ним. Кроме меня, конечно.

– Как я понимаю, мистер Уитлсби самого высокого мнения о собственных произведениях, – заметил Корк, поразив Филлиду неожиданной проницательностью: ведь писатели действительно крайне чувствительны во всех вопросах, касающихся их работы.

– О да, – искренне ответил викарий. – Еще в среду, представьте себе, он собрал нас всех у себя и целый вечер хвастался, что скоро его рассказ опубликуют по обе стороны океана да еще и литературного агента дадут в придачу. Как будто он уже выиграл конкурс.

– А какие ссоры происходили между ним и другими членами этого вашего клуба?

– Я знаю, что Луи Женевен разозлился на мистера Уитлсби из-за сорвавшейся сделки. Несколько месяцев назад он собирался продать ему антикварную мебель из своей лавки – по-видимому, отложил ее специально для Аластера, отказав другим покупателям. И что же? Сделка не состоялась, и он потерял кучу денег. А когда на одном из собраний Аластер стал критиковать героиню мистера Женевена, тот не выдержал и все ему высказал в лицо. Видите ли, главная героиня рассказов Луи – старая дева, которая любит выпить винца и вышивает крестиком подушки. Полагаю, ни один из джентльменов понятия не имеет о привычках старых дев, но Аластер стал настаивать, что женщина за шестьдесят просто обязана держать дома кошку и никогда не будет пить ничего, кроме рюмочки шерри. Вот они и поспорили об этом. Мне показалось, что Луи Женевен сам терпеть не может кошек.

Вздохнув, инспектор Корк прервал поток его речи:

– А в чем все-таки заключалась проблема сорвавшейся сделки?

– Я не знаю подробностей… что-то о комплекте мебели, который разделили и теперь он ничего не стоит… Вообще-то они не то чтобы сильно ругались, но нам было неловко их слушать. А потом мистер Женевен ушел, хлопнув дверью, и не пришел на следующее собрание, так он был зол. В среду он впервые снова пришел к нам, вот как.

– А еще кто? – спросил Корк.

– Еще? Матильда Кроули заявила, что Аластер украл у нее сюжет и использовал его в своем рассказе. Он этот рассказ представил на конкурс, поэтому ей пришлось выбрать другой, слишком похожи были сюжеты, – в этот раз мистер Билдоп отхлебнул чай гораздо тише. – И, если быть честным, этот второй рассказ мисс Кроули потому и был вторым, что он не первый, понимаете? Я хочу сказать, ну кого заинтересуют синие чернила?

– Ясно. Кто-нибудь еще?

– Доктор Бхатт и Аластер серьезно поссорились какое-то время назад, – проговорил викарий. – Я думал, дойдет до тумаков. Крайне неприятная история.

Филлида насторожилась. Джон ничего не рассказывал ей об этой ссоре.

– Из-за чего они ссорились? – спросил инспектор.

Викарий нахмурился.

– Они не сошлись во мнениях в вопросе кровообращения. Аластер страдает нехваткой кровообращения, и поэтому у него всегда ледяные ноги. Доктор Бхатт предложил, чтобы тот зашел к нему в кабинет – возможно, он сможет помочь, но Аластер заявил, что в жизни не дастся в руки «черномазому иностранному шарлатану» – это его собственные слова, инспектор! Сказал, что тот его или совсем прикончит, или, если повезет, только отрежет по ошибке ногу. Он был ужасно груб, и доктор Бхатт, конечно, очень расстроился. Вы же знаете, что он окончил Эдинбургский университет?

Филлида знала, что Джон Бхатт учился в Королевском медицинском колледже Эдинбурга, и была возмущена грубостью и бесцеремонностью Аластера Уитлсби. Но почему же Джон ни единым словом не обмолвился об этой ссоре? Они ведь часто встречались в кафе и разговаривали обо всем на свете. Возможно, он так сильно переживает, что не хочет растравлять себя еще сильнее?

– Я думал, они накинутся друг на друга, – мистер Билдоп нахмурил брови и покачал головой. – Доктор Бхатт был в ярости от оскорблений и добавил своих в адрес литературных талантов мистера Уитлсби и его профессиональных навыков. Я… мне кажется, что-то произошло между ними раньше, что спровоцировало такую сильную реакцию у обоих.

– Так, понимаю, – пробормотал Корк. – И когда же произошла эта ссора?

Викарий несколько мгновений молчал, вспоминая.

– Месяца два назад? Похоже, так. Мы встречаемся два раза в месяц, и последняя встреча проходила у доктора в клинике – я имею в виду, последняя до прошлой среды, когда мы собирались у мистера Уитлсби, – и тогда они тоже обменялись колкостями, но оба вели себя более или менее цивилизованно.

Как странно! Филлида не могла себе представить Джона Бхатта рассерженным, в ее присутствии он всегда был неизменно вежлив, обходителен и спокоен. Все-таки надо узнать, говорил ли он на допросе об этой ссоре инспектору Корку.

– Хорошо, – говорил тем временем инспектор. – А еще кому-нибудь этот господин наступил на ногу? Может быть, вам?

– О… – Лицо священника порозовело. – Нет, я вас уверяю, что нет. Я не одобряю грубости мистера Уитлсби, но не стал бы ссориться с ним. Зачем? К тому же он хороший писатель, а его критика иногда бывает весьма полезна. Ведь в этом и состоит суть Клуба убийств! Нам могут не нравиться советчики, но их советы иногда оказываются весьма ценны. Правда, Вера Роллингброк тоже охладела к Аластеру некоторое время назад, – викарий потер подбородок. – Не знаю, в чем было дело, но она перестала приглашать его на вечера к себе домой. Он намекал ей на это, и не раз, а она как бы не замечала намеков, пока он прямо не сказал: «И на что только не пойдет человек, когда друзья внезапно выкидывают его из своей жизни?..» И тогда, представьте себе, она снова пригласила его. Как будто он намекнул ей на что-то.

Глаза инспектора Корка сузились.

– Вам показалось, это замечание заставило ее передумать?

– Я не могу этого утверждать, но на меня это произвело именно такое впечатление, – ответил викарий.

Его чашка было пуста, и он бесшумно поставил ее обратно на блюдце.

– Вы представляете себе, на что именно он мог намекать?

– Нет, – мистер Билдоп разочарованно развел руками.

– Ну хорошо. Вы еще о чем-то хотите сообщить мне?

Викарий потряс головой.

– Это просто ужасно, – пробормотал он, проводя рукой по бледному лицу. – Ужасно. Служителя церкви жестоко убили, и кто следующий, позвольте спросить? Если лишили жизни католического священника, не последует ли за ним викарий англиканской церкви?

– Точно, – подтвердил Корк, не став уточнять, что католический священник, судя по всему, погиб по ошибке и поэтому викарий не обязан идти в очереди следующим. – Благодарю вас, мистер Билдоп. Если мне снова нужно будет поговорить с вами, где я смогу вас найти? В церкви Святого Терстона, да?

– Да, – подтвердил викарий, – кроме утра воскресенья, когда я провожу службу. К сожалению, у нас нет под рукой бедных сироток с развалившейся крышей, как у некоторых, – добавил он с принужденным смешком.

Корк смерил его странным взглядом, а затем прикрыл глаза и впал в задумчивость.

Мистер Билдоп воспользовался этой возможностью, чтобы тихо выйти из комнаты, закрыв за собой дверь.

– Это все, да? Мы опросили всех членов писательского клуба? – Казалось, Корк задает вопрос всем присутствующим, но, поскольку кроме Филлиды в комнате никого не было, она решила ответить:

– Да, инспектор. Мисс Кроули, мистер Билдоп, мистер Женевен, миссис Роллингброк и доктор Бхатт. Остался лишь мистер Уитлсби, но, полагаю, вы уже побеседовали с ним, не так ли?

– К сожалению, да, – ответил Корк, открывая глаза.

– Интересно, доктор Бхатт упоминал на допросе о своей ссоре с мистером Уитлсби? Это единственный допрос, который я пропустила, – сказала Филлида.

– Да, я полностью осознаю этот факт, миссис Брайт, – ответил инспектор. – Не помню расследования в моей карьере, которое сопровождалось бы таким превосходным обслуживанием и столь пристальным вниманием.

– Спасибо, – скромно сказал Филлида, решив принять эту реплику за комплимент, но также понимая, что он не собирается отвечать на ее вопрос. Несмотря на это, она продолжала: – Полагаю, сейчас вы хотели бы отправиться в Маллоуэн-холл, чтобы допросить свидетелей там?

– Свидетелей и потенциальных подозреваемых, – сказал инспектор, вставая со стула. Он застонал, потягиваясь, и спросил: – Где тут у них находится туалет, не подскажете?

– Потенциальных подозреваемых? – Филлида нахмурилась. – Вы же не имеете в виду мистера и миссис Маллоуэн и их гостей?

– Скорее нет, чем да, – ответил Корк. – В основном я имел в виду пронырливых экономок, у которых был прекрасный доступ к бару и всем бутылкам.

Филлида усмехнулась, собирая со стола чашки и блюдца.

– Инспектор Корк, я вижу, что кофе совсем размягчил вам мозги. Тогда уж стоит обратить внимание и на дворецкого, правда? А не только на простую экономку.

С этими словами она подняла поднос и с гордо поднятой головой вышла из комнаты, предоставив инспектору самому искать дорогу в туалет.