Брэдфорд не смог ей отказать. И как откажешь, когда на тебя из-под шелковой челочки умоляюще смотрят огромные карие глаза, когда каждый раз тебя встречает сгусток безоговорочной любви и абсолютного счастья? Даже если ты вышел на пять минут. Такую преданность не встретишь в мире людей. Такому другу не откажешь.

– Но учти, миссис Брайт будет нас ругать, – предупредил он Миртл, открывая перед ней дверцу «даймлера».

Собака – впрочем, она пока оставалась собачьим ребенком – в порыве щенячьего восторга завиляла всем телом и запрыгала по сиденьям с таким бешеным энтузиазмом, что Брэдфорд невольно расхохотался.

– И я так думаю, – сказал он, наконец отсмеявшись, – так или иначе, ей придется смириться с тобой, правда? – Он усмехнулся, представив себе, в какую кислую гримасу соберутся хорошенькие губки экономки, когда она увидит нового пассажира. Небось, поднимет голову, задерет подбородок, как делает всегда, когда раздражена, что происходит с завидной регулярностью, если он находится поблизости. А Брэдфорд нарочно провоцирует ее, не может удержаться от искушения – в конце концов, должны и у него быть хоть какие-то развлечения, верно?

Брэдфорд очень быстро довез слуг до Маллоуэн-холла и помог им разгрузить коробки из салона «даймлера». Несмотря на уверения миссис Брайт в том, что ей совершенно не страшно гулять одной по ночам, даже если по городу бродит преступник, Брэдфорду не хотелось оставлять экономку надолго – невзирая на ее адский характер – в потенциально опасной ситуации.

Да уж, он хотя бы научился не спорить с миссис Брайт, эту ослицу все равно не переубедишь, она стоит на своем непоколебимо, как Стоунхендж. Надо как можно скорее вернуться в Листли, чтобы забрать ее и так странно – почти зловеще – исчезнувшую Риту. А Миртл он берет с собой, потому что целый день не видел свою прелесть и очень соскучился. И она так деликатно просила!

– Учти, ты должна вести себя определенным образом, – наставлял он щенка. Миртл сидела на пассажирском сиденье, высунув язык, роняя слюни и, без сомнения, курчавую черную шерсть на матерчатую обшивку, куда скоро опустит свой – на удивление изящный для женщины ее возраста – зад зловредная миссис Брайт. – Во-первых, не забудь хорошенько обнюхать ее. Ты знаешь, как она ненавидит, когда ты облизываешь ей ноги сквозь чулки, так что, Миртл, вылижи ее хорошенько! Мне так приятно слушать эти визгливые вскрики! – Он снова усмехнулся.

Ему нравилось наблюдать, как чопорная экономка подскакивает от неожиданности, когда мокрый собачий нос утыкается ей в руку или влажный язык проходится по щиколотке. При этом она старается не уронить своего надоевшего всем достоинства и сохранять спокойный и отстраненный вид. Обхохочешься!

Однажды Брайт забыла в машине носовой платок, и вместо того, чтобы вернуть его, Брэдфорд решил пустить эту вещицу в дело. Он натаскал Миртл на поиск владельца платка – и каждый раз от души веселился, глядя, как экономка отбивается от назойливых ласк его любимицы.

Ей-то невдомек, почему Миртл немедленно бросалась к ней, когда она пересекала двор или подходила к гаражу. Брэдфорд не собирался раскрывать свой секрет, а, с трудом удерживаясь от смеха, следил, как миссис Брайт пытается игнорировать всплески собачьих эмоций. Конечно, экономка не подозревала, что после каждого удачного опознания Миртл получает вкусное вознаграждение.

Однако улыбка сползла с лица шофера, когда он подъехал к церкви Святой Вендреды и не обнаружил там миссис Брайт. Он ведь попросил ее ждать перед входом, прямо под фонарем! И чему удивляться? Она же упряма как мул!

Ну, и куда безумная особа отправилась на этот раз?

– Миртл, пошли, – он открыл дверь, и щенок в восторге выпрыгнул наружу и помчался кругами, обнюхивая кусты и присаживаясь.

Брэдфорд огляделся по сторонам. Никого. Никаких следов человеческого присутствия. В доме священника свет не горел. Единственным источником света был слабое рассеянное красноватое свечение, просачивавшееся сквозь витражные окна церкви. Остальные здания вокруг были погружены во мрак.

Вот незадача! Выплеснув в ночь несколько нелицеприятных эпитетов в адрес противных рыжих экономок, он направился к церкви. Если ее там нет, значит, пьет чай у доктора Бхатта.

Или же… Нет, у нее должно хватить соображения не вламываться в контору мистера Аластера Уитлсби, чтобы пошпионить там. Брэдфорд застонал. Именно на это и способна Филлида Брайт.

Миртл – убежавшая далеко вперед – издала короткий тревожный лай. Она почти танцевала у входа в церковь, прыгая на массивную дверь и скребя ее когтями.

Он подошел ближе. В траве что-то тускло блестело. Это же карманный фонарик, который он отдал экономке! Батарейки еще не сели, и фонарик тускло светился в траве около самшитовой изгороди.

Брэдфорд подобрал его, невольно поежившись от неприятного предчувствия. Почему она уронила фонарик? Не потому ли, что…

Он не стал тратить время на бессмысленные фантазии.

– Что там еще? – крикнул он Миртл, которая не отходила от входа в церковь.

Брэдфорд толкнул тяжелую дверь, и Миртл юркнула в проход между скамеек.

Он сразу же увидел темную фигуру, склонившуюся на передней скамье, почувствовал тяжелый кислый запах крови… Невольно замедлил шаг, отгоняя воспоминания, бьющие ему в висок, грозящие пригвоздить к месту. Слава богу, тяжелый момент прошел, и он снова мог двигаться.

Когда он понял, что скорчившаяся неподвижная фигурка – не миссис Брайт, то испытал облегчение, которое сменилось яростью за еще одну бессмысленно погубленную жизнь. И куда же, черт возьми, подевалась экономка?

Возможно, она застала убийцу на месте преступления и погналась за ним или за ней? Не знаешь, что лучше: надеяться, что она догонит негодяя, или молиться, чтобы этого не произошло?

Миртл прекратила лаять и теперь неподвижно сидела, устремив сочувственный взгляд на холодеющее тело Риты.

Рите уже не помочь, и, поскольку на месте преступления нет полиции, пока об этом никто еще не узнал… Брэдфорд прикоснулся к холодной щеке мертвой девушки. Уже остыла, но еще не окоченела, так что с момента смерти прошло не больше часа.

А это значит, что безумная экономка тоже не могла уйти далеко.

– Пойдем, – позвал он собаку. – Давай найдем миссис Брайт. Искать, Миртл, искать!

Собачка издала радостный, взволнованный визг и, считая задачу по нахождению первого трупа выполненной, бросилась к двери.

Выйдя из церкви, Брэдфорд оглянулся, чтобы понять, куда могла направить свои стопы экономка. Ведь он натаскивал Миртл на запах Филлиды в ограниченном пространстве, в форме игры, – собака еще слишком молода, может отвлечься на посторонние запахи, поэтому нельзя рассчитывать только на нее. А вдруг миссис Брайт скрутили и увезли в машине… Как тогда собаке взять след?

Сжав зубы, Брэдфорд пошел туда, где обнаружил фонарик, и осмотрел место на предмет следов борьбы. На земле валялся здоровый сук, а куст рядом был вдавлен внутрь, как будто на него упали.

Плохо дело! Миссис Брайт тут явно была не одна. Но кто на кого напал: она на убийцу или он на нее?

Миртл лаяла, подпрыгивая от возбуждения, поэтому он сказал:

– Что же, радость моя, твоя очередь! Ищи эту дуреху! Ищи миссис Брайт!

Миртл умчалась в темноту, и Брэдфорду пришлось со всех ног припустить следом, чтобы не упустить собаку из вида.

Собачка пробежала по улице, остановилась, чтобы понюхать землю – а скорее, чтобы дать хозяину время добежать до нее, – и снова унеслась вперед.

Они довольно долго бежали по изгибающимся узким улочкам, перемахивали через низкие изгороди и прыгали через клумбы (Миртл прыгала, Брэдфорд пытался обежать их), пока не выбежали на улицу, с одной стороны огороженную стеной, за которой протекала небольшая речка. Здесь Брэдфорд невольно застыл как вкопанный.

Единственным источником света был газовый фонарь, и его рассеянные лучи освещали ужасающую сцену. Автомобиль врезался прямо в стену, а над его капотом бессильно склонилась женская фигурка с поникшей головкой золотых кудрей.