Когда они въехали в Листли, Филлида велела Брэдфорду остановиться у паба «Кричащая сорока».

– Что, в горле пересохло, хотите пропустить пинту пива, а, миссис Брайт? По крайней мере, уже не утро, – со своей обычной издевкой сказал Брэдфорд.

– Не говорите глупости! – отрезала она, однако не стала переубеждать шофера. Пусть думает, что она отправилась в таверну.

На самом деле Филлида хотела зайти к доктору Бхатту, но решила скрыть это от надоедливого шофера, который точно увязался бы следом.

– Затем я зайду в церковь Святой Вендреды, так что вы можете меня не ждать, – сказала она.

– Отлично, миссис Брайт, – он бросил на нее загадочный взгляд. – Передавайте доброму доктору привет.

В этот раз она даже зубами не скрипнула от злости, просто повернулась и зашагала по улице.

Через пару минут Филлида уже звонила у входа в клинику врача. Трейси, его горничная, открыла ей дверь и пригласила войти.

– Я хочу повидать миссис Уитлсби, – сказала Филлида, решив брать быка за рога, – если, конечно, она в состоянии принимать посетителей.

– Добрый день, миссис Брайт! Миссис Уитлсби отдыхает в задней комнате. Ее супруг с ней. А доктор Бхатт выскочил ненадолго на Праздник убийств, он мечтал купить роман «Сильный яд» до того, как ярмарка закроется на ночь. – Горничная понизила голос и подалась к Филлиде: – Он обожает рассказы с участием Питера Уимси, а очередь к мисс Сэйерс была страшно велика… Но он, конечно, сначала удостоверился, что миссис Уитлсби не нуждается в его непосредственном внимании.

Филлида кивнула. Какое странное совпадение: в такую минуту Джону понадобился роман о ядах!

– Благодарю. Я загляну к ней на минутку, выражу свое участие и соболезнование. Обещаю не утомлять ее. – Конечно, хорошо бы застать дамочку в одиночестве, но выбора у Филлиды не было. К тому же она не знает, имеет ли право допрашивать больную женщину. Вдруг Джон будет возражать? Но всегда лучше попросить прощения потом, чем спрашивать разрешения, не будучи уверенной, что тебе его дадут.

Аластер Уитлсби сидел в кресле рядом с постелью жены, все еще без шляпы, но в пиджаке. Его нога, выбивающая на полу нетерпеливую дрожь, остановилась, когда Филлида вошла в комнату.

Летиция Уитлсби полусидела в постели, опершись спиной на несколько подушек. Она осторожно держала на коленях забинтованную кисть, но других повреждений, кроме небольшого пластыря на лбу, Филлида не обнаружила. Однако ее глаза казались пустыми и остекленевшими и с трудом распахнулись, когда Филлида поприветствовала ее.

– Миссис… э-э… Брайт? – спросил мистер Уитлсби.

Он уже виделся с ней в своем бюро, и вчера вечером тоже, поэтому Филлиду не обманула его короткая память. Однако она улыбнулась ему как можно теплее, как будто пришла в восторг оттого, что он запомнил ее имя.

– Да, мистер и миссис Маллоуэн велели мне повидать вас и выразить соболезнования… А также узнать, можем ли мы чем-то помочь, – сказала она. – Не представляю, как вы смогли пережить эти последние дни!

– И это в разгар Праздника убийств! – бросил он больше раздраженно, чем встревоженно. – Теперь все испорчено, все!

– Соболезную по поводу кончины вашего брата, – сказала Филлида, выбирая проверенную тактику борьбы с мужской истерикой: не замечать ее. – Но я рада, что миссис Уитлсби уже приходит в себя. Доктор настроен весьма оптимистично.

– Да, настроен… Иностранный шарлатан! – Мистер Уитлсби и не думал понижать голос. – Летиция, ты должна разрешить мне забрать тебя в больницу. Я не доверяю этому проходимцу.

– Нет, Алли, нет, – устало прошептала жена. – Мне просто нужно отдохнуть. Голова гудит так, что я не могу сосредоточиться! – Она протянула здоровую руку, чтобы погладить рукав супруга, но он сидел слишком далеко от кровати. Ее глаза остановились на Филлиде. – Миссис Брайт, это вы? Что вы здесь делаете?

Филлида улыбнулась.

– Передаю соболезнования от лица мистера и миссис Маллоуэн. Они страшно жалеют, что не смогут навестить вас, пока не закончится фестиваль.

– Ах да… фестиваль… Боже мой, Алли, ты же не думаешь, что они отменят конкурс? – Ее голос немного окреп. – Или что они вообще закроют фестиваль раньше времени?

– Это было бы несправедливо в отношении бедных сирот, – сказала Филлида. – Если они закроют фестиваль сейчас, собранных денег не хватит на новую крышу.

– И точно, – равнодушно заметил мистер Уитлсби.

– Как вы себя чувствуете, миссис Уитлсби? – спросила Филлида.

– Сейчас получше, – ответила та со слабой улыбкой. – Могло бы быть гораздо хуже. Я не верю, что бедный Юджин… что его больше нет! – Она судорожно всхлипнула. – Ах, Алли, я так виновата! Мне правда очень жаль! Я пыталась обогнуть дерево, но машина не останавливалась, и я…

– Напилась водки с утра, вот и не заметила дерево, – проворчал муж. – Дрюсон мне все рассказал.

– Нет, все дело в перерезанных тормозных шлангах! – твердо сказала Филлида, возможно слишком громко. Не могла же она вот так стоять и смотреть, как Аластер Уитлсби унижает свою израненную жену…

– Что? – он вытаращил на нее глаза.

Филлида не удивилась, что он не знал о покушении, ведь она сама лишь недавно рассказала об этом инспектору Корку, который, по-видимому, все еще находился в имении «Виноградная лоза».

– Что вы такое говорите? – дрожащими губами пробормотала миссис Уитлсби. Она немного подвинулась, будто хотела сесть повыше, но муж не обратил на это внимания, поскольку его глаза были прикованы к Филлиде.

– Кто-то испортил тормоза на вашем седане, – сказала Филлида. – Так что затормозить или даже просто сбавить скорость вам все равно бы не удалось, миссис Уитлсби, как бы вы ни старались. Это еще одна попытка убийства, – и поскольку мистер Юджин погиб, мы можем сказать, что удачная, хотя кого именно хотел убить преступник, мы пока не знаем.

– Мой бог! – Лицо мистера Уитлсби побледнело. – Так я бы и сам мог оказаться за рулем БМВ, более того, я и собирался! Я всегда вожу седан; если бы у тебя не кончился бензин, я бы поехал на нем в город! – Последняя фраза была адресована жене, которая лежала в постели, устремив на него полные ужаса глаза.

– Не может быть! Кто-то снова хочет убить тебя? – вдруг зарыдала в голос миссис Уитлсби. – Алли, Алли, что же такое происходит?

– Кто-то покушался на вашего мужа, – твердо сказал Филлида, – но чуть не убил вместо него вас, миссис Уитлсби. Снова! Хотя жертвой в итоге стал мистер Юджин.

– Господи Иисусе! – Мистер Уитлсби схватил жену за руку. Казалось, он наконец-то осознал, что не только его жизнь находится в опасности. Филлида терпеливо ждала, когда до этого сухаря дойдет, что его родной брат вообще-то мертв. – Боже, ты же могла погибнуть, Летиция! Что бы я делал без тебя, родная?

Его жена медленно покачала головой, как будто боролась с болью.

– Ничего, милый, продолжал бы жить как раньше. С Белфастом и Милли тебе не было бы скучно…

– Но кто осмелился совершить это злодеяние? – Голос мистера Уитлсби сорвался на крик. – Кто-то бродил вокруг нашего дома? Ночью перерезал шланги? – В его голосе зазвучал ужас. – Неужели это правда, Летиция? Кто-то хочет избавиться от меня! И что они теперь сделают? Застрелят меня через окно?

– Не говорите глупостей! – оборвала Филлида его истерику. – До сих пор преступник прибегал лишь к скрытой, анонимной тактике. Нет никаких оснований полагать, что кто-то придет к вам домой и приставит дуло пистолета к вашему лбу. Однако, – продолжала она, – я бы посоветовала вам все же соблюдать осторожность, мистер Уитлсби. И вам также, миссис Уитлсби. По крайней мере, вы останетесь сегодня здесь, не так ли?

– Да, – сказала Летиция. – Я согласилась остаться в клинике доктора вместо того, чтобы ехать в больницу. Слишком далеко. И я останусь здесь, – твердо сказала она, когда муж хотел возразить. – Здесь мне ничто не угрожает. Цель преступника – ты, Алли, а не я. Кроме того, доктор Бхатт будет рядом.

– Доктор Бхатт! – Губы мистера Уитлсби искривились, и он произнес вполголоса грязное ругательство. Филлида едва сдержалась, чтобы хорошенько не отчитать его, но скрыла свое возмущение и холодно сказала:

– Вот именно! – и поднялась. – Что же, мне нужно возвращаться на фестиваль. Еще столько нужно сделать!

– Ох, я тоже должен идти, дорогая, – воскликнул мистер Уитлсби. – Наверное, меня уже хватились! Мы с мистером Честертоном еще не успели закончить нашу весьма оживленную дискуссию – обсуждали передачу характеристик героя через смену временных пластов! – он взял шляпу. – Правда, сам-то он не мастер по этой части, если судить по его патеру Брауну… Летиция, ты выдержишь тут одна?

– Конечно, дорогой; Трейси поможет мне при необходимости, – ответила жена. – Возвращайся на праздник и непременно выясни, когда будут объявлять победителя конкурса! – Она слабо улыбнулась.

– Ах да… Я совсем забыла! Думаю, вам следует знать, что подсчеты голосов за лучший рассказ утеряны, – сказала Филлида.

– Что? – вскричал мистер Уитлсби. – Да вы с ума сошли, как они могли потеряться? Я же сам их видел… – он спохватился. – Я видел, как отец Тули возился с ними… Когда это было, дорогая? Ты помнишь, в какой день мы навещали его?

– Ох, не помню, – устало произнесла жена. Она подняла здоровую руку и приложила ко лбу. – Вчера? Ах нет, это же…

– В среду! – воскликнул ее супруг. – Как ты можешь не помнить? Мы же приехали сюда перед собранием Клуба убийств!

– И правда… – Летиция повернулась к Филлиде: – Так вы говорите, результаты голосования пропали? Мы не узнаем, кто победитель?

– Их никто не может найти. Вы уверены, что видели их, когда приезжали к отцу Тули? – спросила Филлида. – И где они лежали?

– Как где? В его кабинете, конечно! Прямо на столе!

Именно там, где спустя два дня, в пятницу утром, отец Тули наелся торта.

– Большое спасибо, вы очень помогли, не буду вас больше задерживать, – сказала Филлида.

– Минутку! Кто-то должен найти эти результаты! – возмущенно заявил мистер Уитлсби. – Это… это же просто нелепо! Я уверен, что их похитили! Так вот почему они пытаются убить меня, Летиция! Потому что все знают, что я выиграл этот конкурс! Кто-то хочет покончить со мной, чтобы получить мой приз! – Он заходил по комнате, возбужденно размахивая шляпой. – Держу пари, это проклятый иностранный шарлатан во всем виноват! – с горечью сказал он. Миссис Уитлсби тихонько ахнула. – Вечно разглагольствует о своем докторе Грейсли, слушать тошно! А эти его всевозможные эксперименты с ядами? Да он на все пойдет, этот чертов неверный…

– Джон Бхатт в жизни своей ничего подобного не сделал бы! – вскричала Филлида, не в силах больше сдерживаться. – А вам, мистер Уитлсби, нужно очень хорошо подумать, прежде чем высказывать вслух такие необоснованные обвинения! Вы же юрист, разве не так? Наверняка прекрасно знаете закон о диффамации! – Она хотела продолжать, но остановилась, дрожа и сжимая кулаки. Какой грубый, отвратительный человек!

Мистер Уитлсби наградил ее испепеляющим взглядом, но рта больше не раскрыл. Возможно, его немного испугала ярость в ее глазах.

– Ну, надеюсь, кто-нибудь найдет результаты голосования, пока не поздно, – сказал он через несколько мгновений другим, более миролюбивым тоном. – Потому что мне позарез нужен этот чертов издательский контракт!

Филлида с трудом прикусила язык, так ей хотелось сказать пару ласковых слов этому надутому индюку и немного привести его в чувство, но она сдержалась и лишь пожала плечами.

– Значит, вы уже видели результаты, мистер Уитлсби? Иначе почему вы так уверены в победе?

Он злобно глянул в ее сторону.

– Ничего я не видел, миссис Брайт. Я и так знаю, что у наших писак нет шансов на победу. Мой рассказ – лучший из всех.

Филлида прищурилась.

– До меня дошли слухи, что мисс Кроули пришлось послать на конкурс другое произведение, поскольку сюжет ее рассказа слишком походил на ваш, и это притом, что ее рассказ был написан раньше. Люди говорят, вы украли ее идею.

Выражение лица мистера Уитлсби стало угрожающим.

– Хорошо бы и вам следовать своим советам и не нарушать закон о диффамации, миссис Брайт, – сказал он. – И, кстати говоря, мисс Кроули ошибается – с ней это часто случается. Старая крыса даже запятые расставить толком не может, где ей рассказы писать? Если она дурью мается, обвиняя меня в краже ее идей, мне придется перемолвиться с ней парой слов. А теперь, – сказал он, надевая шляпу. – Все, я ухожу на праздник. А вам советую пока заняться поисками результатов конкурса! – Он сделал два шага к двери, но затем резко повернулся, наклонился, поцеловал жену в щеку и вышел из комнаты.

* * *

Выйдя из клиники доктора Бхатта, Филлида столкнулась нос к носу с Брэдфордом.

– А вы что тут делаете? – забыв о вежливости, спросила она. После стычки с мистером Уитлсби у нее еще дрожали руки, сами собой сжимаясь в кулаки.

– Приехал вас забрать, – беспечно ответил Брэдфорд, затем окинул ее внимательным взглядом. – Что-то случилось?

– Конечно, нет! Только сейчас я начала понимать, почему буквально все хотят прибить этого Аластера Уитлсби! – сказала Филлида, краснея, когда она вспомнила ругательства, которые он цедил сквозь зубы. – Мерзкий, отвратительный, хвастливый петух.

Брэдфорд покивал.

– Теперь понятно.

Филлида немного пришла в себя и автоматически проверила, не сбилась ли на голове шляпка.

– Так вы за мной приехали?

– Да, Молли вас искала, говорит, у нее есть важная информация, поэтому я предложил найти вас, хотя был уверен, что вы уже ушли.

Он зашагал рядом с ней.

– Вы говорили с мистером Уитлсби?

– Да, и с его женой. Они не знали, что авария была подстроена, – сказала Филлида.

– Как же они приняли эту новость?

– Как и следовало ожидать.

Какое-то время она шла молча, вспоминая разговор, а затем ее внезапно прорвало:

– Мне трудно поверить, что лишь по чистой случайности во время обоих покушений на мистера Уитлсби чуть не погибла именно его жена!

– Правильно, – подтвердил Брэдфорд. – Мне тоже это кажется весьма подозрительным.

– В таком случае логично предположить, что целью покушений являлась именно миссис Уитлсби, а не ее супруг, – продолжала рассуждать вслух Филлида.

Пару секунд Брэдфорд колебался, а затем сказал раздумчиво:

– Давайте рассмотрим это с другой стороны. Разве не по чистой случайности она взяла бокал и чуть не отпила коктейля мистера Уитлсби? Как убийца мог такое спланировать?

– Да, это было бы непросто, – пробурчала Филлида, не в силах заставить себя признаться, что согласна с его аргументом. Брэдфорд уже оказался прав по поводу отравления мышьяком, нечего его баловать. К тому же не он ведь занимается расследованием!

– Мы должны разыскать результаты голосования, – более мирно произнесла Филлида, с удивлением осознав, что шофер специально замедлил шаг, чтобы идти с ней в ногу.

– Мы?

Филлида даже бровью не повела.

– Уверена, они как-то связаны с этим делом. У меня не было возможности хорошенько обыскать дом священника. Полагаю, мне придется заняться этим лично.

– А разве Рита не сделала этого? – невинно спросил Брэдфорд.

Филлида бросила на него раздраженный взгляд.

– Конечно, но насколько тщательно? Не думаю, что она и правда старалась что-то найти. Кстати, я еще не получила от нее подтверждения, что больше из дома ничего не пропало.

– Кроме инкрустированного перламутром антикварного столика?

– Вот именно!

Они подошли к церкви Святой Вендреды. Филлида с удовлетворением отметила, что праздник идет полным ходом и почти достиг апогея: по еще мокрому от дождя церковному двору бродили толпы посетителей. Филлида мрачно кивнула: чего еще ждать от людей? Они слетаются на запах крови, как мухи на мед. Судя по длине очередей, сиротский приют очень скоро получит денег не на одну, а на две новые крыши!

– Ах, вот и вы, миссис Брайт! – издалека закричала Молли, бросаясь к ней. За горничной следовало несколько человек – три женщины и двое мужчин разного возраста и наружности. Судя по одежде, все они работали слугами членов Клуба убийств. Видимо, хозяева дали им выходной, чтобы они тоже могли посетить фестиваль.

– Да, вот и я, – подтвердила Филлида.

– Мы собрали для вас ин… эта… инфамацию, как вы и просили, миссис Брайт, – сказала Молли. – Только они сами хотят рассказать. Если вы не против, миссис Брайт.

Филлида осмотрела небольшую группу: две горничные робко жались друг к дружке, один из лакеев (а возможно, камердинер или шофер) казался довольно застенчивым.

Насладившись несколько мгновений выражением ужаса и восхищения, с которым они смотрели на нее, Филлида решила все же успокоить бедняг.

– Я буду рада выслушать всех. Давайте присядем где-нибудь.

Через несколько минут все расселись вокруг садовой скамьи, стоявшей у раскидистого дерева. Филлида опустилась на скамью – ни за что на свете не стала бы сидеть на земле в своем нарядном голубом платье, – но остальные слуги не имели ничего против и устроились кто где. М-м-м… горничным потом придется изрядно потрудиться, выводя пятна от травы, а впрочем, какое ей дело? Она уверена, что в каждом уважающем себя хозяйстве есть все необходимые для этого средства. Филлида решила ничего не говорить, боковым зрением отметив, что Брэдфорд тоже подошел к ним и встал, прислонившись спиной к дереву. И неудивительно.

– Что же вы хотите рассказать мне? Как я понимаю, у каждого есть важная информация. Давайте начнем с вас, – Филлида кивнула молодой женщине, которая показалась ей бойчее остальных.

Девушка вздрогнула, и когда все глаза устремились на нее, ее лицо сразу стало пунцовым. Она с трудом сглотнула, но усилием воли взяла себя в руки и заговорила, хоть тихо, но весьма решительно:

– Да, миссис Брайт. Я служанка мисс Кроули, хочу сказать, во-первых, спасибо, что позвали меня сюда.

Неужели придется выслушивать такое от каждого? Не она же, в конце концов, пригласила их на фестиваль! Ее цель – расследовать убийство, а не торговать сувенирами. Однако, чтобы не испугать служанку еще больше, Филлида одобрительно улыбнулась ей и покивала головой.

– Ну так вот. Вы хотели узнать про э-э… торт, клубничный джем, грецкие орехи и еще эта… герань и горькая настойка? – Девушка перечислила предметы без запинки, словно выучила наизусть стихотворение для урока литературы, затем посмотрела на небо и продолжала, не останавливаясь даже для того, чтобы перевести дыхание: – На прошлой неделе я спекла торт для мисс Кроули, но только я сделала не белый бисквит, а лимонный. Мисс Кроули сама его и съела. Еще она покупала пирожные у Пансона, но она ненавидит орехи – однажды чуть не выгнала меня, когда я спекла ореховый хворост с корицей, – мы их в доме не держим. Она говорит, у нее от них горло сжимается так, что не продохнуть. Ну а что касается клубничного джема, у нас его полно. Есть неполная банка, да что с того, она клубничный джем любит больше апельсинового или лимонного. Герань… не, я не видела на ее туфлях гераневые листья. И еще… никогда не видела бутылок биттера или другого алкоголя, я даже не знаю, как они выглядят! – Все это девушка выпалила на одном дыхании и замолчала, блестя глазами и еще больше порозовев. – Мэм?

– Большое спасибо! Как тебя зовут? – спросила Филлида, с усилием смягчая свой обычно резкий тон.

– Эми, мэм. Меня зовут Эми.

– Прекрасно, благодарю тебя, Эми. Мисс Кроули что-нибудь рассказывала о Клубе убийств или об Аластере Уитлсби?

– Все время только о нем и твердит. Терпеть не может этого индюка! Говорит, он невыносимый, властный… и еще что-то, я забыла… – служанка нахмурилась.

– Хвастливый? – подсказала Филлида, понимая, какой эпитет наиболее подходит упомянутому господину.

– Да, мэм, именно так! Слово в слово. Властный, хвастливый, совершенно невыносимый человек. И еще она сказала, что мечтает о том, чтобы Филберто Фиеро был реальным человеком и чтобы она могла с ним сбежать… Вот так-то! – Эми кивнула, прижимая руки к пылающим щекам, довольная, что успешно закончила свое выступление. – А еще говорит, что доктор Бхатт очень приятный мужчина, хоть и иностранец.

– Ты заметила что-нибудь необычное в поведении мисс Кроули в последние дни?

– Ну-у… вот сегодня, например, прихожу, а она еще в постели! Уже половина десятого, а она еще не встала! Сказала, что у нее голова болит, да еще ругалась, что я ее разбудила… – Эми передернула плечами. – Я никогда раньше не видела, чтобы она встала позже половины восьмого, за все годы, что служу у нее!

Филлида проглотила улыбку. Скорее всего, нынешнее поведение мисс Кроули – не больше чем результат вчерашнего неумеренного потребления шампанского. Сколько она выпила? Не меньше пяти бокалов. Тут у любого голова заболит, тем более у трезвенника, с непривычки!..

С другой стороны, если она ночью занималась тем, что портила тормоза, то тоже могла проспать, правда? От нее пешком до «Виноградной лозы» не больше получаса, на велосипеде еще быстрее. На машине она бы туда не поехала, побоялась бы, что люди услышат шум мотора.

– Отлично! Вспомнишь еще что-то, что может представлять интерес?

– Извините, мэм, это все, – разочарованно протянула Эми.

– Если что-то придет тебе в голову, найди возможность сообщить мне, хорошо? Ну, а вы что можете мне рассказать? – Филлида повернулась к одному из мужчин с наиболее осмысленным выражением лица.

– Миссис Брайт, мэм, я служу у мистера Женевена, и когда Молли сказала, что вы собираете сведения о мистере Уитлсби и все такое прочее, я кое-что вспомнил.

– А зовут-то вас как? – спросила Филлида. Этот камердинер казался старше остальных, наверное, ему уже перевалило за тридцать.

– Ах да, Престон, так меня величают, мэм. – Когда Филлида одобрительно покивала, Престон продолжил: – Мой хозяин, мистер Луи, страсть как не любит мистера Уитлсби. Просто на дух не переносит. Особенно после того, как мистер Уитлсби не купил у него стулья, которые шли в комплекте с раскладывающимся столом. Уж он его так поносил, и так и эдак, – Престон покачал головой, – неделями ругался без передышки. А однажды так разозлился, что стащил с себя галстук и растоптал его. А другой раз запонки со злости повыдергивал из рубашки, все рукава оборвал…

И все твердил, что за поганая задница этот Аластер – прошу прощения, миссис Брайт, но именно так он и говорил… Что касается торта… Ну да, у нас стоял на кухне торт, я сам видел. Наверное, белый бисквит, я в этом не разбираюсь, а поверху белая глазурь. Это потому, что наша экономка в четверг отправлялась в Брайтон на крещение, так я и не знаю, сама она его спекла или у Пансона купила. А мистер Женевен точно покупал какие-то булочки на прошлой неделе, но вот по поводу орехов не скажу… Похоже, были, но какие? – Он помолчал. – А герань я точно не видел, хотя как она выглядит? Черт ее…

– Я же показывала тебе, как она выглядит! – нетерпеливо прервала его Молли. – Пахучие листья, морщинистые такие… А сверху будто бархатные.

– Да понял я… – Престон передернул плечами. – Нет, не видел я таких листьев на ботинках мистера Женевена. И бутылок коричневых не наблюдал.

– Какой вчера пиджак надел мистер Женевен? – спросила Филлида. – С большими карманами? Можно было спрятать в них такую бутылку? – Она раздвинула пальцы, примерно показывая размер.

– Да уж, наверное, можно. Но когда я одевал его, ничего у него в карманах не было. Уж это знаю точно, миссис Брайт, я бы заметил.

Филлида кивнула.

– Очень хорошо, спасибо. Не случилось ли за последнее время чего-то необычного?

– Вроде нет. Эй, постойте-ка, а вот что… Возможно, хозяин вчера вечером и выходил из дома. Он вернулся с вечеринки, очень не в духе, отослал меня спать, сказал, что сам разденется и так далее… И пошел к себе в кабинет, где он пишет рассказы про мисс Макклатчери – они мне очень нравятся, право слово. Это было уже около полуночи. Ну, я пошел спать, да только позже я слышал шум у двери и как будто звук мотора. Но моя комната в задней части дома, поэтому точно сказать не могу. Но не удивлюсь, если он снова вышел.

– А утром не было ли на его одежде пятен масла или грязи?

– Нет, мэм.

– Эми, я должна и у тебя спросить: не заметила ли ты пятен масла на одежде или туфлях мисс Кроули?

Служанка вздрогнула, когда глаза всех снова устремились на нее, и отрицательно покачала головой.

– Нет, мэм.

– Сколько же новых предметов мебели появилось в вашем доме со вчерашнего дня? – спросила Филлида, обращаясь к Престону.

Его глаза расширились.

– Откуда вы узнали? – Филлида лишь улыбнулась. – Я чуть не споткнулся об него, в заднем холле стоял, маленький такой столик с волнистыми краями. Еще появилась деревянная табуреточка с пуфиком и три фарфоровые статуэтки.

Очевидно, ночью мистер Женевен времени зря не терял. Однако это еще не делало его убийцей!

– Спасибо, – сказала Филлида. – Хотите еще что-то добавить?

– Нет, мэм, это все, – последовал ответ.

– А по телефону он с кем-нибудь беседовал?

– Ах да, и точно! – Глаза Престона заблестели от удовольствия, что он может предоставить полезную информацию. – Утром он с кем-то говорил по телефону, но я только его слышал, понятное дело, и он вроде как спорил, рассказать про что-то или не нужно. Он сказал что-то вроде «никто не мог» и еще «а это вообще было бы очень глупо», а затем рассердился и крикнул: «Конечно, не я, и очень надеюсь, что не ты!» – а затем так сильно швырнул трубку, что чуть не сломал рычаг… Но вроде телефон пока работает.

– С кем же он мог беседовать? – спросила Филлида, хотя подозревала о личности собеседника. – Вы знаете?

– Нет, мэм, не представляю.

– Подумайте хорошенько. Он употреблял бранные слова во время разговора, когда горячился?

– Что? Вроде нет, мэм, не употреблял.

Филлида кивнула.

– Благодарю, вы очень помогли следствию. Кто следующий?

Одна из горничных робко подняла руку.

– Миссис Брайт! – горничная улыбнулась дрожащими губами, обнажив широкую щель между нижними зубами. – Мне-то особо нечего, но я все равно пришла сюда…

– Как тебя зовут и где ты работаешь? – спросила Филлида.

– Ах да. Я Люсинда, я работаю старшей горничной в Уайлдинге, мэм. Уже три года.

Уайлдинг-хаус, поместье, где живут сэр Ролли и миссис Роллингброк!

– Что ты хочешь рассказать?

– Я никаких тортов не видела, ни орехов, ни бутылок с биттером, нет, мэм. А вот гераниевые листья видела, и я подмела их с пола. Мамка-то раньше завсегда готовила гераниевую воду для хозяйки, так уж я этот запах ни с чем не перепутаю. Точно герань я смела вчера вечером, мэм, а у нас дома горшков с геранью сейчас нет. И на лужайке мы выращиваем только розы, гвоздики да маргаритки.

Как интересно!

– Спасибо, Люсинда, вы очень помогли. А что говорит миссис Роллингброк об Аластере Уитлсби?

– Ничего особо не говорит, да только я знаю, что она его шибко не жалует. Она-то молчит, а вот сэр Ролли всегда глаза к небу заводит, если миссис начинает о своем Клубе убийств талдычить, и не потому, что читать не любит – ее-то рассказы он прям обожает.

– Это те, с говорящей кошкой? – спросила Филлида, пытаясь представить реакцию Сырка и Горбушки, если бы она рассказала им, что в некоторых книгах коты разговаривают. Да у них бы шерсть на загривке встала дыбом от такого беспомощного, плебейского способа коммуникации, да еще со стороны представителя кошачьей породы, не говоря уже о чудовищной кличке Мисс Обнимашка!

– Да, мэм. Сэр Ролли каждый день просит показать ему новые страницы, а потом они их обсуждают вечером за коктейлями – конечно, если не принимают гостей.

– Как я понимаю, Клуб убийств собирается в Уайлдинге довольно часто, – сказала Филлида. – Не слышали ли вы каких-то споров или ссор между участниками? Может быть, у вас есть основания подозревать кого-то в желании убить сэра Уитлсби?

Люсинда взглянула на молодого человека, который еще не выступал.

– Я-то обычно наверху убираю, мэм, в спальнях, а вот Ноэль может вам больше рассказать.

– Я лакей в Уайлдинге, – проговорил юноша слегка ломающимся голосом. – Я помогал нашему дворецкому мистеру Уолли во время собраний Клуба убийств. Вы уж меня извините, миссис Брайт, но мне кажется, никто не любит мистера Уитлсби – когда он выступает, все перешептываются, а смуглый господин с тонкими усами, забыл его имя… одевается как благородный…

– Мистер Женевен, – услужливо подсказала Филлида.

– Вот он… вообще ненавидит мистера Уитлсби. Я иногда такое от него слыхал – когда он как бы про себя говорил, – никому не рискну пересказать.

– Ну а что-нибудь необычное вы заметили? – спросила Филлида. – Что-то бросилось в глаза за последние два дня?

– Нет, мэм, ничего не бросилось.

– Не знаете ли вы, Люсинда или Ноэль, что такого мог сказать вашей хозяйке мистер Уитлсби, что она пригласила его на вечер? Как я поняла, она не собиралась этого делать, но в последнюю минуту передумала.

Оба синхронно помотали головами.

– Ну хорошо, а вдруг миссис Роллингброк что-то скрывает от мужа? – спросила Филлида. – Что-то, чем ее мог шантажировать мистер Уитлсби?

– Вы хотите сказать, есть ли у нее любовник? – прошептала Люсинда.

– Или карточные долги? – предположил Ноэль, с вожделением глядя на Люсинду.

– Что-то в этом роде.

– Нет, мэм, не думаю, – ответила Люсинда. – Я дружу с камеристкой миссис Веры, и она бы точно сказала мне, если бы что-то подозревала.

Ноэль тоже с сожалением покачал головой.

– Благодарю вас обоих, – ответила Филлида. – Большое спасибо всем! А где ты работаешь, милочка? – обратилась она к третьей женщине, которая до сих пор молчала.

– У мистера Билдопа, мэм. Я его экономка, но живу у себя дома. Каждый день прихожу, убираю, готовлю. Он милейший человек – когда не заводит себя по поводу Святой Вендреды.

Филлида прекрасно знала о трениях между англиканской и католической церковью в Листли и поэтому промолчала и лишь с энтузиазмом покивала.

– У мистера Билдопа вчера я видела небольшой торт, мэм, не знаю, откуда он появился, я точно не пекла, да он и не ел его. А потом торт исчез. А днем полисмены приходили к нам, меня допрашивали. И о торте расспрашивали, и о клубничном джеме. А мой викарий-то сказал, что банка разбилась и он ее выбросил, но я не видела осколков, и констеблю об этом рассказала, да. Может, не следовало? – Ее маленькие темные глаза налились тревогой. – Мистер Билдоп никому зла не причинит, право слово… Он же такой нервный, трепетный… А у преступника ясная голова должна на плечах сидеть, верно я говорю, мэм? И дух сильный, и эта… решимость серьезная – а у моего и тело-то не тело, а мокрая простыня какая-то.

– Согласна, – сказала Филлида. – Но как мистер Билдоп относится к мистеру Уитлсби?

– Ох, не любит он его, сильно не жалует, мэм. Да только это не секрет никакой. Он и при мне произносил слова, какие от священника не ожидаешь, мэм; да что с того? Мало ли кто чего болтает? Мели, емеля, как говорится… И он, эта… он желал плохого не самому мистеру Уитлсби, а его рассказам, вот как! Он однажды сказал, что хотел бы увидать, как страницы об инспекторе Белфасте сдует ветром в камин, чтоб они там сгорели.

– Мистер и миссис Уитлсби ходят в Святую Вендреду, не в церковь Святого Терстона, – заметила Филлида. – Не поэтому ли мистер Билдоп недолюбливает их?

– Только потому, что они деньжат отваливают Святой Вендреде, – уверенно сказала экономка. – Они и еще эти Роллингброки, вот об этом он каждый день мне твердит. Почему все богачи Листли ходят в Святую Вендреду? И почему при ней еще и сиротский приют имеется?

Интересно, как мистер Билдоп относится к чете Маллоуэнов? Оба они редко появлялись в церкви, потому что мистер Макс был католиком, а миссис Агата придерживалась англиканской веры.

– Не случалось ли чего-то странного в эти дни? Ты что-нибудь заметила?

– Только этот торт, мэм. Я бы ничего такого не подумала, если бы бедный отец Тули не умер от отравления, – экономка пожала плечами. – Но наш-то торт здесь при чем? Мистер Билдоп с расстройства мог сам его съесть и ни с кем не поделиться. Я его знаю, он всегда страшно переживает перед этими их встречами, накачивает себя сладким для храбрости.

– А масляные пятна на его одежде или обуви? Или листья герани не видели?

– Нет, мэм, не замечала.

– Что же, благодарю вас еще раз, – Филлида оглядела небольшую группу слуг и встала. Она задала все вопросы, которые хотела, и была довольна тем, что узнала. В ее голове постепенно складывалась определенная картинка, а маленькие серые клеточки интенсивно работали, чтобы заполнить недостающие части.

Но как хочется найти результаты голосования!