Суббота, день

Организация очередного дня фестиваля была закончена, и Филлида поняла, что больше ей здесь делать особо нечего. Она привезла с собой несколько горничных из Маллоуэн-холла, потому что всегда предпочитала иметь дело с проверенными слугами, особенно в случае такого ответственного публичного мероприятия. Все они получили задания, и теперь Филлида могла не следить за каждым их шагом.

И все же с затаенной гордостью она то и дело провожала взглядом служанок и камердинеров, которые сновали туда-сюда с подносами, уставленными чайными и кофейными приборами, обслуживая сидевших за столами авторов. В их обязанности входило также подносить книги, когда те заканчивались, и отгонять навязчивых репортеров. Даже мистер Доббл приехал на фестиваль, хотя Филлида так и не поняла, в чем состояла цель его визита: то ли покритиковать ее организаторские способности и определить, зачем ей понадобилось столько помощников, то ли просто купить пару экземпляров, подписанных его любимой Дороти Сэйерс.

Филлида же надеялась улучить минутку и переговорить с каждым из членов Клуба убийств и попытаться установить, кто из них вчера утром вел тайный разговор об отравлении. Она обвела взглядом небольшой церковный двор.

Вот мистер Билдоп стоит в сторонке, словно он еще не решил, в какую очередь встать, – а может быть, просто смотрит, которая короче? Мисс Кроули уже давно пытается пробиться к мисс Сэйерс, но ее очередь почему-то не двигается. Интересно, что вызвало такую задержку? Хвост людей за ней загнулся в центр двора, и покупатели уже не пытаются скрывать раздражение.

А вот и миссис Роллингброк прогуливается под ручку с супругом. Она о чем-то с большим жаром рассказывает, а муж ловит каждое ее слово, прижимая к себе стопку книг в твердом переплете.

Где же мистер Женевен? Мистер и миссис Уитлсби? А вот доктор Бхатт, он стоит рядом с киоском, где продают сэндвичи, и беседует с миссис Татерсол, старой дамой, что живет на окраине деревни и вечно жалуется на здоровье.

Самая длинная очередь, конечно же, выстроилась к Агате, но подруга обслуживает покупателей быстро и эффективно, наверное потому, что не любит долго беседовать с людьми. Мистер Макс стоит рядом, помогает передавать книги. Будучи археологом, он привык к физической работе и охотно ворочает тяжелые коробки.

– Элтон, какой ты молодец! – обратилась Филлида к камердинеру мистера Макса, которого они привезли с одной целью: отгонять прессу. – Я не вижу здесь ни единого репортера!

Элтон работал в Маллоуэн-холле сравнительно недавно, поскольку его наняли после того, как Филлида закончила предыдущее расследование. Молодой красавец двадцати лет от роду, он сразу же стал фаворитом среди служанок, но, к вящему разочарованию Джинни, Молли и Лиззи, не спешил подарить свое расположение ни одной из них. Однако новый камердинер вел себя неизменно вежливо и помогал всем, даже в свободное время. Мистер Макс, который когда-то заявлял, что ему вообще не нужен слуга, теперь души в нем не чаял и не представлял, как раньше справлялся один. Он даже планировал взять Элтона с собой на раскопки, что, конечно, вызвало бы бурю негодования среди горничных.

– Благодарю вас, миссис Брайт, – ответил Элтон, расправляя широкие плечи. Филлида заметила, что его щеки были краснее обычного.

– Жарко сегодня, не правда ли? – сказала она.

– Нет, мэм, мне вовсе не жарко, но, если хотите, я разыщу для вас веер или принесу стакан прохладной воды.

Филлида улыбнулась – она сама собиралась предложить ему стакан воды, чтобы он не покидал свой пост.

– Нет-нет, все в порядке, – торопливо заверила она, – я чувствую себя превосходно. – Сегодня она надела бледно-голубое платье, достаточно легкое, чтобы не испытывать дискомфорта от жары, и даже не взяла кофту.

В этот момент Джон Бхатт помахал ей рукой.

– Знаешь, я все-таки перекушу, – сказала Филлида. – Хотя бы пирожок с мясом возьму, а то с утра во рту маковой росинки не было. А ты продолжай караулить, – улыбнулась она. – Смотри, чтобы репортеры не добрались до миссис Агаты. Сегодня она общается только с покупателями. Скоро Стэнли сменит тебя. – Филлида прекрасно знала, что оба молодых слуги с самого рассвета таскали тяжелые коробки и устанавливали столы. – Он уже отдохнул, полагаю.

– Да, мэм, миссис Брайт, – ответил Элтон, еще больше розовея. – Спасибо.

Филлида направила стопы в сторону доктора Бхатта. Молодой врач ел слоеный пирожок так аккуратно, что в его усах не застряло ни единой крошки, – это произвело на Филлиду большое впечатление. Бхатт тепло улыбнулся ей.

– Добрый день, Филлида, – приветствовал он, называя ее по имени, поскольку рядом никого не было. В сером льняном костюме и белоснежной рубашке, с нарядным галстуком в синюю и серую полоску, он выглядел настоящим франтом. На смоляной голове красовалась белая фетровая шляпа, украшенная ярко-красным пером.

– Как вы, доктор? – спросила Филлида, легко прикасаясь к его руке. Хотя они с Джоном иногда встречались, чтобы выпить чая или пообедать, их отношения не продвинулись дальше дружеской беседы. Филлида знала, конечно, что доктор мечтает о более тесном, интимном знакомстве, но хотя ей и нравилось его общество, Филлида пока не была готова заводить отношения ни с одним мужчиной.

Но это вовсе не значило, что он ей не нравился.

А теперь к дружеским чувствам прибавилась тревога.

Она ни секунды не верила, что Джон Бхатт, давший клятву Гиппократа, мог кого-то отравить. Однако он все еще выглядел как «иностранец» и считался таковым, а в маленьких деревушках иностранцев не жалуют. Впрочем, в этом Листли мало чем отличался от Лондона. Человек с темной кожей и небольшим акцентом везде становится аутсайдером – и козлом отпущения.

А когда доктор Бхатт сказал: «Я очень обеспокоен», тревога Филлиды возросла еще больше.

Она сочувственно пожала ему руку.

– Я тоже… особенно потому, что, похоже, отца Тули отравили намеренно… и не коктейлем, а отравленным тортом. – Она пристально следила за его реакцией и вздохнула с облегчением, прочитав в темных глазах доктора шок и непонимание.

– Не понимаю, о чем вы? Каким еще тортом? – спросил он.

Филлида объяснила, глядя, как его глаза постепенно расширяются от изумления.

– Вы хотите сказать, что несчастного пастора отравили дважды?

– Похоже на то… Я предложила инспектору не терять времени и провести экспертизу торта – и мертвого кота – в вашей лаборатории…

– Я готов это сделать! – с энтузиазмом отозвался Бхатт. – Наконец-то у меня будет возможность опробовать новое оборудование… Аппарат Марша… – Но огонь в его глазах быстро погас. – Вчера я исследовал остатки коктейля и обнаружил в них высокое содержание никотина, как и ожидалось. Однако инспектор уже привез кого-то из Лондона для проведения официальной экспертизы. Специалист прибыл сегодня утром. Они расположились в моей лаборатории, а поскольку я сам являюсь одним из подозреваемых – и поэтому доверять мне нельзя, – даже не разрешили присутствовать при анализах…

Он понурился и опустил голову.

– Да, Джон, вы – один из самых удобных для следствия подозреваемых еще и потому, что оборудовали у себя лабораторию, в которой можно определять яды, а значит, проявляете к этой области интерес.

Бхатт уставился на нее в немом удивлении, а потом его усы беспомощно дернулись.

– Клянусь, я никогда в жизни не сделал бы ничего подобного…

– Я знаю, – Филлида успокоительно погладила его по рукаву. Уж голос Джона она бы точно узнала, если бы даже услышала его издалека. Несколько мгновений она молчала, раздумывая, стоит ли рассказать ему о разговоре. – Конечно, знаю! Вы проводите эксперименты только из любви к науке… И тем не менее и торт, и бедный Святой Элоизий должны немедленно подвергнуться тщательному изучению.

– Наверное, они уже приступили к экспертизе в моей лаборатории, – вздохнул Бхатт. – Эх, если бы мне только разрешили присутствовать!

– Джон, а кого подозреваете вы? Вы же знаете всех членов Клуба убийств гораздо лучше меня, не говоря уж об инспекторе Корке.

Джон вздохнул.

– Никого не подозреваю. Как я могу подозревать друзей? И все же… убийца явно присутствовал вчера на вечеринке, вы согласны?

– Согласна. Но мы можем исключить мистера Честертона и других членов Детективного клуба, – твердо сказала Филлида. – И моих подчиненных тоже. Кто еще там был? Только Рита, служанка священника, но даже если предположить, что она и есть убийца, откуда ей взять бутылку биттера «Монтелеоне»? И если мы уж заговорили об этом, где вообще продается эта настойка?

– Не знаю, – развел руками доктор.

Заметив, что очередь к киоску с едой поредела, Филлида извинилась и двинулась туда: слоеный пирог выглядел так аппетитно, что желудок Филлиды заурчал; кроме того, ей хотелось дать доктору время подумать. К тому времени, как она отошла от киоска, держа в руках завернутый в бумагу кусок пирога, начиненного говядиной, картошкой и брюквой, он уже доел свой.

– Джон, – осторожно начала она, – вы должны знать, что мистер Билдоп рассказал инспектору Корку о ссоре, которая произошла между вами и мистером Уитлсби.

Усы Бхатта выпрямились в жесткую линию, темные щеки потемнели еще больше.

– Не люблю плохо говорить о людях, но ничего доброго об Аластере Уитлсби сказать не могу, разве что он хороший писатель. Не удивлюсь, если именно он выиграет конкурс. Сам-то он в этом не сомневается: в среду он объявил нам об этом открытым текстом! – Доктор вздохнул. – Но он написал отличный рассказ, и поскольку это – единственный критерий конкурса, я не в обиде.

– Но эта ваша ссора… до рукопашной не дошло, я надеюсь? – спросила Филлида. – И до угроз? Ни с его, ни с вашей стороны? Вы должны рассказать мне, ведь инспектор Корк все равно докопается.

Усы Бхатта, истинный барометр его настроения, снова задрожали от негодования.

– Он ударил меня – довольно сильно, хоть без последствий для здоровья, а потом толкнул. Я не ответил ему тем же: мне стало стыдно, что я позволил своему темпераменту взять верх над здравым смыслом, и я… да, я сказал кое-что, что может быть расценено как угроза…

Филлида кивнула.

– В таком случае мы установили ваш мотив: месть, полагаю, за… за грубые слова и действия.

Джон саркастически хмыкнул.

– Если бы за грубости убивали, в мире осталось бы не так много людей.

Филлида с сочувствием посмотрела на друга. Доктору Бхатту с его гордостью сейчас нелегко вести этот разговор, особенно с ней, женщиной, к которой он неравнодушен.

– Не спорю, но я пытаюсь взглянуть на ситуацию глазами инспектора. На вас напали, оскорбили, оклеветали, унизили в присутствии друзей и коллег, – продолжала она, зачарованно глядя, как усы доктора снова вытягиваются в тонкую жесткую линию. Его темные глаза бесстрастно глядели на нее.

– Конечно, я рассердился. К сожалению, мне не хватило выдержки скрыть свой гнев. Я сказал то, что не должен был говорить. Но я не пытался отравить Аластера Уитлсби.

Она кивнула.

– Ваша кухарка хорошо печет торты?

Он оторопел от неожиданности, но затем в его глазах блеснуло понимание.

– Печет по праздникам. Однако я обычно покупаю десерты у Пансона. Мне особенно нравятся тарталетки с карамелью. А вот бисквиты я не люблю, и моя кухарка никогда их не печет. Это чисто английское лакомство, мне оно не по вкусу.

– Хорошо. – Филлида помялась, а затем выпалила: – Но если не вы, кто же тогда убийца?

Доктор с минуту молчал, затем осторожно проговорил:

– Я и сам весь мозг себе сломал – так говорится, да?

– Вообще-то голову, – поправила его Филлида.

– Отлично! Голову, значит, ломаю со вчерашнего дня. Ведь никто не любит Уитлсби, верно? Но, с другой стороны, он ценный член Клуба убийств. Он часто вносит дельные предложения, и его критика тоже полезна. Конечно, иногда его замечания крайне раздражают, – например, он любит выискивать пропущенные запятые в черновиках, – но не думаю, что мисс Кроули или миссис Роллингброк так расстроились, что решились на убийство…

– Хм… и почему жертвой стал отец Тули? – сказала Филлида.

– Еще бо́льшая загадка. Кому придет в голову убивать служителя церкви? – Он с недоумением потряс головой.

– Вчера утром, когда вы шли по улице, не встретили ли вы знакомого, который нес коробку с тортом?

– Нет, но Дигби Билдоп, казалось, страшно испугался, когда увидел меня. Он вышел из-за угла, и мы едва не столкнулись. Тогда я не придал этому значения, но сейчас… Это было как раз возле кондитерской.

– То есть он мог встретиться с вами после того, как положил коробку в фургон, – задумчиво сказала Филлида, – и поэтому испугался, что вы его заметили…

Она нахмурилась, откусывая кусочек хрустящей корочки. Невозможно представить тихого, скромного викария в роли убийцы, но исключать его тоже нельзя!

– А в среду, когда Клуб убийств собирался в доме мистера Уитлсби, кто-нибудь задавал вопросы о коктейле «Вьё карре»?

Глаза Джона сузились.

– Да Уитлсби никому и слова не дал сказать, весь вечер развлекал нас лекциями о собственном величии и о том, как он выиграет конкурс. Я думал, Луи Женевен лопнет от злости или выплеснет коктейль прямо в лицо этому надутому индюку.

– Значит, Уитлсби пил свой коктейль, – сказала Филлида. – А кто еще пил такой же?

Джон вздохнул.

– Никто. Зато Аластер проел нам мозг, рассказывая, как он случайно наткнулся на этот коктейль в Новом Орлеане и как сложно доставать ингредиенты, которые в Англии не продаются. Не думаю даже, что он кому-то предложил попробовать свой шедевр; я видел, что он налил виски сэру Ролли, а я выпил маленькую рюмку бренди. Так рано я вообще-то не пью, но… после речи Уитлсби не смог устоять…

– Я слышала, его брат тоже забежал на огонек, – заметила Филлида.

– Да, точно, но я не знаю, что именно пил Юджин. Все стояли с бокалами в руках, все пили какие-то коктейли, кроме мисс Кроули, конечно. Миссис Уитлсби изрядно накачалась, не представляю, как она дотянула до вечера. – Усы доктора неодобрительно качнулись и растянулись в линию.

Филлида и так подозревала, что миссис Уитлсби склонна злоупотреблять спиртным. Однако прежде, чем она смогла ответить, сильный порыв ветра чуть не сорвал с ее головы шляпку. Затем ей в лицо ударили мокрые брызги.

– О нет! – успела воскликнуть Филлида, как небеса разверзлись и полил сильный дождь.

Филлида так увлеклась беседой с доктором, что не заметила, как быстро набежали тучи. Сунув остатки пирога в руку доктору, она бросилась спасать от дождя все, что можно было спасти.

Через несколько мгновений двор церкви Святой Вендреды превратился в настоящую битву с ливнем: слуги бегали взад-вперед, заталкивая коробки с книгами под столы, авторы тесной группой семенили в относительно сухие помещения дома священника, покупатели бежали в церковь, продавцы спешно собирали свой товар. Филлида, как хороший военачальник, руководила процессом, защищая голубое платье под зонтиком, который предусмотрительно захватила с собой.

К тому времени, как она сама наконец-то вошла внутрь, ее туфли промокли насквозь, а волосы растрепались от ветра, но, к счастью, этим ущерб и ограничился. Она предусмотрела коварство и непредсказуемость английской погоды и поэтому взяла с собой большой кусок промасленной парусины, которой закрыли коробки с книгами. Палатки же дождя не пропускали.

Отряхнув зонтик, Филлида повернулась и увидела Элтона, стоявшего в вестибюле домика – вымокшего с головы до пят. Темные волосы мокрыми прядями упали ему на лицо.

– Принести вам чашку горячего чая, миссис Брайт? – спросил он, откидывая волосы со лба.

– Спасибо, Элтон, не откажусь, – ответила она с благодарностью. – А что, неужели кто-то уже заварил свежий чай?

– Мистер Доббл велел Молли распорядиться насчет чая, поскольку миссис Агата и мисс Дороти хотели выпить чего-нибудь горячего.

Филлида кивнула. Значит, Доббл хочет восстановить свою репутацию после случая с печной заслонкой. Что же, похвально.

– Может быть, принести вам одеяло, миссис Брайт? – спросил Элтон, с которого текли ручьи воды. – Похоже, вы промокли.

– Лучше возьми одеяло себе, тебе оно нужно гораздо больше, – сказала Филлида. Элтон только улыбнулся.

– Ох, простите меня, мэм, я не хотел на вас накапать. Сейчас принесу ваш чай. Два куска сахара и чуточку молока, да?

Филлида помолчала, соображая, откуда он знает ее предпочтения.

– Спасибо, Элтон, именно так, – сказала она наконец. – А куда делись миссис Агата и ее гости? Они в доме священника?

Гораздо важнее сухих ног и горячего чая – выяснить, что хозяева ни в чем не нуждаются и находятся в комфортабельных условиях. По крайней мере, теперь можно не бояться, что их атакует пресса: Элтон, Стэнли и другие слуги внимательно следят, чтобы никого, кроме Маллоуэнов и их друзей, внутрь не проник. Даже писатели из Клуба убийств.

– Я провожу вас, мэм, – сказал Стэнли. – Но, может быть, сначала все-таки выпьете чашку чая?

– Большое спасибо, так я и сделаю, – Филлида проводила его взглядом и быстро переобулась – к счастью, она взяла с собой запасную пару туфель на случай дождя. К тому времени, как она закончила, Элтон вернулся с обещанным подносом. На блюдце лежало небольшое пирожное.

– Я заметил, что у вас не было времени как следует поесть, – еще больше краснея, пробормотал камердинер.

Филлида одарила его благодарным, хоть и чуточку насмешливым взглядом и пошла за ним по коридору.

Услышав голоса, она поняла, что писатели расположились в той же гостиной, где инспектор Корк проводил допросы членов Клуба убийств. И правильно, ведь это самая удобная комната в доме. Быстро выпив чай, Филлида отломила кусочек пирожного на пробу, отдала поднос Элтону и велела ему возвращаться на кухню и прислать Молли с чаем для всех гостей. Затем она прошла в комнату, чтобы оценить ситуацию.

– Ах, вот и вы, миссис Брайт! – приветствовала ее Агата. Филлида улыбнулась, но отвечать не стала. Кто-то уже развел в камине огонь, и продрогшие писатели пододвинули стулья поближе к теплу.

Обсуждали, конечно же, убийство.

– Главный вопрос – мотив, – сказал мистер Честертон менторским тоном, давая понять, что сейчас всем предстоит прослушать очередную лекцию, и взмахнул пенсне. – Когда мой отец Браун берется за новое дело, он обычно перемещает себя в голову подозреваемого и пытается представить, как именно он или она совершают злодеяния и почему. Будучи священником, он слышит множество признаний самого разного свойства и немало злодейских историй, поэтому он не так уж и далек от реальной жизни, как предполагают некоторые. Его ничто не может ни удивить, ни сильно растревожить…

– Да, да, Г. К., мы знаем всё о твоем отце Брауне. Он и правда прелестен, не спорю. Однако он – вымышленный персонаж, – перебил мистер Беркли, чудом сохранивший ухоженный, нарядный вид, несмотря на бегство от дождя. Он крутил в тонких пальцах сигарету. – А у нас на руках совершенно невымышленная, реальная ситуация. Нам надо объединить усилия и разгадать эту загадку.

– Как в твоем «Деле об отравленных шоколадках»? – сказала Агата. – Мне очень понравилось, Энтони, замечательно написано, но я не думаю, что сейчас самое время…

– А я думаю, Агата! В конце концов, мы оказались в уникальной ситуации: своими глазами наблюдали убийство, – взволнованно продолжал мистер Беркли. – Когда еще нам представится такая возможность? Ох, надеюсь, никогда, – быстро поправился он.

Филлида внимательно прислушивалась к последовавшей дискуссии, в которой Агата возражала против предложения Беркли, в то время как ее коллеги ухватились за него. Молча обменявшись взглядами с хозяйкой, Филлида прошлась по комнате, наполняя свежим чаем опустевшие чашки и предлагая печенье, которое принесла Молли.

– Этому инспектору следует, прежде всего, снять отпечатки пальцев со всех присутствовавших на вечеринке, – твердо заявила мисс Сэйерс. – Я что-то не видела, как он осматривает место убийства с лупой на предмет улик; а ты, Агата?

– Похоже, его не очень-то привлекает перспектива ползать по земле в поисках улик, – пробормотала Агата, бросая еще один косой взгляд на Филлиду.

– Я велел инспектору не тратить время на допросы нас, членов Детективного клуба, – сказал мистер Беркли, выдыхая сигаретный дым. – Очевидно, что никто из нас не мог совершить это ужасное преступление.

– Разумеется, нет! – воскликнул мистер Честертон, прикрепляя пенсне к носу.

– Однако, возможно, кто-то из нас заметил что-нибудь необычное или важное вчера вечером, – негромко произнесла Агата.

– Ах, Агата, я-то вчера ни на что не обращала внимания, – заявила мисс Сэйерс. – Вот уж чего не ожидала, так это настоящего убийства, господи прости, мы как раз в этот момент обсуждали сложность создания реалистичных характеристик персонажей, а затем перешли к поворотам сюжета… Не думаю, что из меня получился хороший свидетель. И все же… Если бы я что-то заметила, я, конечно, сразу сообщила бы об этом инспектору. Но прежде всего он должен допросить подозреваемых, надеюсь, он уже сделал это. Он должен определить, кто из них лжет. Потому что кто-то непременно лжет.

– Миссис Брайт недавно раскрыла настоящее убийство, – внезапно сказала Агата, и Филлида вздрогнула от неожиданности и чуть не пролила чай, который наливала мистеру Максу. – Даже не одно, а два убийства!

Все четверо писателей повернулись к Филлиде, а мистер Макс широко улыбнулся.

– Неужели это правда? – Глаза мисс Сэйерс зажглись интересом. – Я пыталась помочь в расследовании одного убийства – помните, дело Эдит Томпсон? – но безнадежно запуталась в показаниях свидетелей… Одно дело искать улики на страницах книги, и совершенно другое – в реальной жизни! – она со значением поглядела на мистера Беркли.

– Поэтому я и попросила Филлиду саму заняться расследованием, – сказала Агата. – Что касается меня, я безнадежна в любых реальных полицейских разбирательствах и предпочитаю сама создавать нужные мне улики, а не искать их.

– Золотые слова! – со смехом воскликнула мисс Сэйерс.

– Филлида очень умна, – продолжала Агата, – надеюсь, она раскроет эту тайну. Расскажи нам, Филли, что тебе удалось узнать за это время? – Агата, в своем энтузиазме немного забывшись, назвала ее уменьшительным именем, но Филлида не возражала. – И сядь, пожалуйста. Вижу, платье у тебя промокло под дождем, но как случилось, что туфли сухие?

Филлида заколебалась. Негоже экономке сидеть в присутствии хозяев и их гостей. Впрочем, мистер Макс решительно придвинул стул к огню и чуть не силой усадил на него Филлиду, говоря:

– Будьте добры, присаживайтесь поудобнее, миссис Брайт. Вы в кругу друзей, поэтому оставим церемонии. Мы умираем от любопытства, просветите нас!

Прежде всего Филлида рассказала гостям о второй бутылочке с горькой настойкой, главной улике.

– Но самое удивительное случилось сегодня утром, – продолжала она. – Мы обнаружили мертвую кошку и пропажу столика.

Ее аудитория внимательно слушала рассказ о бедном Святом Элоизии, предположительно отравленном торте и пропавшем инкрустированном столике.

– Из всего этого я сделала заключение, что кто-то очень хотел, чтобы отец Тули не дожил до вчерашнего приема, – заключила Филлида.

– Зачем? Чтобы украсть его инкрустированный столик во время вечеринки? – недоверчиво спросила Дороти Сэйерс.

– А когда падре не умер, убийца решил доконать его с помощью более быстрого яда! – воскликнул мистер Беркли, взмахивая сигаретой. – Какой неожиданный ход! Как остроумно придумано!

– Нет, не так, – спокойно сказала Филлида, не испытывая смущения, что поправляет великого писателя в присутствии его коллег. – Тот, кто отравил коктейль, планировал преступление заранее, ведь он должен был где-то раздобыть бутылку биттера.

– Я не понял, для чего вообще убивать священника? – Мистер Честертон снова снял пенсне и вперил в Филлиду пристальный взгляд темных глаз. Он представлял собой внушительную фигуру, но Филлиду нелегко было напугать. – Что за злодей решит причинить зло духовному лицу?

– На это у меня нет ответа, – спокойно сказала Филлида, – но я знаю, что отец Тули занимался подсчетом голосов членов Клуба убийств. Похоже, он так и не показал никому результаты, а сейчас нам этого уже не узнать. Его таблицы исчезли, так же как и рабочие материалы. Может быть, он передал их кому-то из вас? – Она оглядела писателей, но все они отрицательно покачали головами. – Я так и думала. Значит, единственное место, где они могут находиться, это одежда отца Тули. Надо осмотреть его тело – возможно, он взял их с собой на вечеринку.

– Что же, в таком случае нам следует вспомнить, за кого мы голосовали, и заново подсчитать голоса, – сказал мистер Честертон. – Тогда мы сможем определить победителя.

– Но это же невозможно! Хью и Фримен прислали мне документы по почте в Маллоуэн-холл, – воскликнула Агата. – Я не открывала конверты, просто передала их отцу Тули.

– Мы можем позвонить им и выяснить, за кого голосовали они, – сказал мистер Макс, успокоительно сжимая руку жены.

– Ах да, конечно, я и сама могу это сделать, – ответила Агата с облегчением в голосе. – Ты прав, в этом нет ничего сложного.

Филлида уже собиралась заговорить, когда увидела в дверях возбужденные лица слуг.

– Извините, я выйду на минутку, – сказала она. – Похоже, что-то случилось.

Она быстро вышла из комнаты. В коридоре столпились Молли, Элтон, Стэнли и Рита, страшным шепотом обсуждавшие, стоит или нет отрывать Филлиду от разговора с писателями.

– Ах, миссис Брайт! – возбужденно воскликнула Молли. Филлида поморщилась, взяла горничную за локоть и отвела подальше от дверей гостиной.

– Что с тобой? Что-то случилось? – спросила она довольно резко.

– Это мистер Доббл… он нездоров, понимаете?.. Словно не в себе. Мне кажется, вам стоит поговорить с ним, – выпалила Молли, слегка понизив голос.

– Да случилось-то что?

– Кое-что случилось, мэм, хотя я не понимаю, каким образом это касается мистера Доббла, – сказал Стэнли. – Пожалуйста, пойдемте с нами, миссис Брайт.

Филлида послушно пошла вместе со слугами, втайне радуясь, что ей не придется в сотый раз обсуждать текущее расследование.

Мистер Доббл сидел на кухне практически в той же позе, в какой она застала его утром в кабинете: глядя в пространство невидящими глазами. Рядом с ним на столе стояла чашка недопитого… кофе, а не чая. Это явно указывало, что с ним творится неладное.

– Спасибо, можете идти, – сказала Филлида слугам. – Возвращайтесь в церковь, там каждому найдется работа. Надеюсь, скоро дождь закончится, и мы продолжим фестиваль.

Избавившись таким образом от слуг, Филлида уселась на стул напротив мистера Доббла.

– Что же случилось? – спросила она, подозревая, что знает…

Он вздрогнул, поднял голову, и его лицо приняло ожесточенное, почти отчаянное выражение.

– Инспектор только что арестовал мистера Билдопа за убийство отца Тули и покушение на убийство Аластера Уитлсби.