Инспектор Корк, вызванный на место убийства кота, принял новости об отравленном торте довольно спокойно: его не знавшие воска усы топорщились лишь несколько мгновений.

После того как Филлида познакомила инспектора с ходом собственных логических построений – а также велела ему, не мешкая, отправить и торт, и труп кота на экспертизу, – она решила, что у нее есть время ненадолго съездить в Маллоуэн-холл. Нужно переодеться, освежиться и проверить, все ли готово к отправке на праздник, который должен начаться к обеду.

Одну из лужаек у церкви Святой Вендреды превратили в площадку для проведения ярмарки. Этот участок мягкой зеленой травы располагался между боковой стеной церкви и домом священника. Сзади его ограждала маленькая речка, протекавшая через Листли, а спереди – красивая кованая ограда с воротами. Всю церковную территорию оградили веревками – конечно, такая преграда не сможет остановить тех, кто решит проникнуть на ярмарку самовольно, но хотя бы создаст видимость порядка.

Для знаменитых авторов разбили отдельные шатры, под крышей которых поставили столы с книгами их собственного сочинения. Посетители Праздника убийств – начинающие писатели и простые читатели – могли свободно перемещаться от одного шатра к другому, выбирать себе книги по вкусу, подписывать их у авторов, а затем приносить к столу в самом конце импровизированной «писательской аллеи» и расплачиваться там.

Развешанные плакаты гласили, что все средства от продаж пойдут на ремонт крыши сиротского приюта, а книги для распространения прислали издатели Агаты Кристи, Г. К. Честертона, Дороти Л. Сэйерс и Энтони Беркли – они, как и сами авторы, прекрасно понимали выгоду, которую давала подобная реклама.

Кроме столов с книгами, фестиваль предоставлял гостям возможность подкрепиться: на площадке разместили несколько киосков, где продавали горячий чай, выпечку и бутерброды. Еще один столик был завален красивыми открытками и симпатичными закладками, сделанными из расшитых бисером и цветными нитками лент. В одном маленьком киоске продавались значки с символикой Праздника убийств – красиво написанное название с изображением кинжала с капающей с него кровью, а в другом – плакаты кино- и театральных постановок самых известных романов. Этим продавцам разрешалось оставить доходы от продаж себе, однако и им следовало внести взнос на ремонт крыши.

Осмотрев территорию, Филлида пришла к выводу, что ярмарка наверняка привлечет немало посетителей, несмотря на зловещую тень невымышленного убийства, нависшую над этим местом.

А возможно, как ни цинично это звучит, убийство привлечет на Праздник убийств еще больше народа, ведь люди обожают рассказы о насильственной смерти…

На полпути к машине, в которой ее ждал Брэдфорд, чтобы отвезти в Маллоуэн-холл, Филлида вдруг остановилась. Не зайти ли ей сейчас в кондитерскую Пансона? Это же совсем рядом с церковью, и вопросы, которые она собирается задать, не займут много времени.

Конечно, наверняка инспектор Корк додумается допросить посыльного Бенни и миссис Пансон, но Филлида не смогла удержаться от искушения самой задать им несколько вопросов. Просто так, на всякий случай.

– Я зайду к Пансону, распоряжусь насчет кексов к чаю, – сказала она Брэдфорду, – вернусь через пару минут.

– Кексы к чаю? Конечно, миссис Брайт, – сухо ответил шофер.

Невозмутимо проплыв мимо него, она завернула за угол и толкнула дверь в кондитерскую. Ее обдало запахами свежей выпечки, жженого сахара и специй.

– А, миссис Брайт, доброго утречка! – приветствовала ее миссис Пансон, кругленькая розовощекая женщина в белом переднике, с короткими пухлыми руками. Она напоминала Филлиде наливное яблочко с румяным боком. Ее муж занимался выпечкой, а она руководила поставкой продуктов, упаковкой его кондитерских изделий и общением с покупателями.

Именно поэтому Филлида и решила поговорить с ней.

– Доброе утро, миссис Пансон. Я хочу заказать у вас дюжину кексов со смородиной – маленьких, с глазурью.

– Ах, правда? Ну, я очень рада! Сейчас упакую вам их в коробочку, они только-только из печи. Сколько вам нужно, вы сказали, миссис Брайт? – Она протянула руку к пачке сложенных картонных коробок, решая, какого размера коробку выбрать.

– М-м-м, пожалуй, даже две дюжины возьму, – сказала Филлида. Две дюжины – хороший заказ, к нему прилагается щедрая доля местных сплетен.

Лицо миссис Пансон расплылось в улыбке, и она начала складывать две большие коробки, засовывая картонные выступы в соответствующие прорези.

– Ах, миссис Брайт, этак вы у нас с утра скупите все смородиновые кексики, право слово! Милтон! – закричала она, повернувшись в сторону кухни. – Принеси мне еще порцию смородиновых кексов, да побыстрее, мой милый. Они ведь для ваших писателей, что про убийства пишут, так, миссис Брайт?

– Именно так, – ответила Филлида. – Хотя, признаюсь вам по секрету, я и сама от них без ума. – Филлида сказала истинную правду, от вида блестящей глазури и золотистой корочки булочек, конвертиков и пирожков у нее закружилась голова, ведь она с утра выпила только чашку чая и съела вареное яйцо. И это было очень давно!

– Бедный отец Тули, – продолжала щебетать миссис Пансон, аккуратно выкладывая кексы в коробку, по размеру большую, чем та, в которой доставили торт священнику. – Ох, что творится, господи помилуй! Я слышала, его отравили заморским коктейлем, которые пьет Аластер Уитлсби!

Филлида несколько секунд раздумывала, следует ли ей рассказать о своих подозрениях миссис Пансон, но затем сказала:

– Да, мы все очень испугались! От ужаса застыли на месте… но, похоже, убить-то хотели не нашего патера, а самого мистера Уитлсби.

– Бедный, бедный отец Тули, – повторила миссис Пансон, еще медленнее и аккуратнее выкладывая кексы, чтобы успеть побольше выспросить у Филлиды. – Какой милый был человек! А сладкое так просто обожал. Каждое утро приходил к нам купить чего-нибудь вкусненького к вечернему чаю. Его-то горничная в выпечке ничего не смыслит.

– Ах да, как хорошо, что вы мне напомнили. Вчера вечером он угощался отменным тортом. Его принесли в коробке вашей пекарни, я ничего аппетитнее в жизни не видела. Три слоя белого коржа, шоколадный мусс и клубничный джем, белая глазурь и клубника для украшения. У вас есть еще один такой? Я бы для себя заказала, – сказала Филлида.

Миссис Пансон уставилась на нее в полном недоумении.

– Э-э, нет, ничего подобного мы не пекли. Это он такое вчера ел, да?

– Горничная говорит, что Бенни принес торт вчера утром в половине одиннадцатого, – ответила Филлида. – В вашей фирменной упаковке.

– Милтон! – миссис Пансон повернулась и со всех ног бросилась на кухню. – Слушай, ты на этой неделе пек торт в три слоя бисквита? С клубничным джемом и шоколадным муссом?

Филлида не расслышала слов мистера Пансона, но, когда его жена повернулась к ней, она ясно прочитала ответ на ее лице.

– Тот торт явно прибыл не из нашей кондитерской. – Глаза миссис Пансон яростно засверкали. – Это кому же в голову могло прийти взять нашу коробку и нашего посыльного для своего торта? Чтобы все подумали, что это мы спекли? Это же… подделка! – От возмущения ее лицо запылало.

– Значит, кто-то повторно использовал вашу коробку, – задумчиво проговорила Филлида. – К торту еще прилагалась записка «С благодарностью от Детективного клуба» – видимо, за участие в организации праздника, – добавила она. – Но это очень странно, вы не находите? Можно мне поговорить с Бенни? Даже интересно, кто мог положить торт в его фургон? Возможно, он что-то заметил…

– Я сама поговорю с Бенни, – отрезала миссис Пансон. – Мы ему платим за то, чтобы он доставлял наши заказы, а не для того, чтобы посторонние совали туда свою гадость! Бенни! – заорала она, открывая боковую дверь, выходящую на узкую улочку.

Через секунду на пороге появился тощий невысокий человек.

– Что случилось, миссис Пансон? – испуганно спросил он.

– Ты что это себе позволяешь, а? Какой-то проходимец подкладывает свои коробки в твой фургон, а ты и ухом не ведешь! – миссис Пансон угрожающе затрясла пухлым пальцем перед носом Бенни. – Ну теперь уже не жди от нас денег за лишние рейсы! Мы не собираемся оплачивать чужие поставки! Лучше следи за тем, кто у тебя в фургоне ковыряется!

– Чего? Чего? Вы про что толкуете-то?

Филлида решила вмешаться, чтобы спасти маленького человечка от разрыва сердца, такими испуганными глазами он таращился на хозяйку.

– Мистер, э-э… Бенни, – сказала она и ободряюще улыбнулась, – по моим сведениям, вчера вы доставили отцу Тули коробку с тортом, примерно в половине одиннадцатого утра. Однако десерт, который вы ему отвезли, был не из пекарни Пансона, поэтому мы хотим установить, кому потребовалось… закамуфлировать торт под вашу упаковку. Вы знаете, как эта коробка попала в ваш фургон?

Бенни перестал трястись от ужаса, снял фуражку и поскреб голову руками – Филлида невольно отшатнулась, когда из-под жидких волос в стороны полетела перхоть и бог знает что еще.

К счастью, Бенни стоял на пороге, а кексы Филлиды уже лежали в коробке, закрытые крышкой и перевязанные крепкой бечевкой.

– Так это же… она ж там уже лежала, мэм, прям на дне, – пробормотал рассыльный, бросая растерянный взгляд на миссис Пансон. – Так я и подумал, что, мол, сама хозяйка ту коробку и положила, пока я… ну… на кухне разговаривал с мистером…

– Ты пять лет у меня работаешь! – с новой силой завопила миссис Пансон. – Ты видел хоть раз, чтобы я коробки тебе в кузов сама кидала, а? Отвечай сейчас же!

– Нет, мэм, не видал, не видал, – испуганно забормотал Бенни. – Простите, мэм, следовало вас спросить, да только я увидал, что это прямо рядом, священнику посылка, я ее и повез туда. – Он надвинул кепку на глаза и закусил дрожащие губы.

– Может быть, ты заметил кого-нибудь из прохожих, кто мог положить коробку в твой фургон? – спросила Филлида, пока миссис Пансон набирала в легкие воздуха.

– Кто ж его знает, народ-то по улице ходит, – неуверенно начал Бенни.

– Попробуй вспомнить, кого ты заметил в это время? – настойчиво продолжала Филлида. – Может быть, мисс Кроули? Мистера Женевена? Или миссис Роллингброк?

– А? Да, точно, мисс Кроули парковала свой велосипед прямо тут, – он неуверенно обвел рукой вокруг себя.

– И что, на этом велосипеде была установлена корзина для продуктов? – поинтересовалась Филлида.

– Похоже, была, – сказал Бенни таким тоном, что Филлида не поняла: то ли он говорил правду, то ли просто старался угодить ей, утвердительно отвечая на все ее вопросы.

– Ну, а мистер Женевен? Его ты тоже видел? – Если два члена Клуба убийств прогуливались вчера утром вместе, возможно, именно их разговор она и подслушала? И хотя она не точно установила пол обоих собеседников, один из них все-таки наверняка был мужчиной. – Может быть, еще кого-то?

– Я сама видела мистера Женевена, – вдруг вступила в разговор миссис Пансон. – Он шел вместе с миссис Роллингброк и мистером Билдопом. Они остановились у моей витрины, постояли, поглазели, но так и не зашли, – кондитерша обиженно поджала губы. – Зато сразу после них забежал милый доктор Бхатт. Он обожает мое ореховое печенье с зеленой глазурью, говорит, оно напоминает ему о родине.

Филлида поморщилась. Она-то надеялась услышать имя лишь одного члена Клуба убийств, но, похоже, вчера утром они собрались около кондитерской чуть ли не в полном составе.

– А кто-то из них нес что-нибудь в руках?

– Ну, уж этого мне не вспомнить, – вздохнула миссис Пансон.

– Они что-нибудь покупали у вас на прошлой неделе? – спросила Филлида.

– Конечно! Все у нас покупают. Мы же единственная приличная кондитерская во всем городе! – Тут взгляд миссис Пансон упал на Бенни. – А ты что тут стоишь, прохлаждаешься? – снова напустилась она на беднягу. – Быстро отправляйся по делам, толку от тебя не дождешься!

Бенни как ветром сдуло, и Филлида решила, что ей тоже пора прощаться.

– Благодарю вас, миссис Пансон, пожалуйста, запишите стоимость кексов на наш счет, – сказала она, подхватывая коробки.

Уходя, она слышала, как кондитерша возмущенно бормочет себе под нос, как некоторые – без стыда и совести – используют их рассыльного, которому они, между прочим, из своего кармана платят! – чтобы собственный продукт продвинуть. И им плевать, что торт не соответствует высоким стандартам Пансона – конечно, куда ему… И значит, не только коробку они испоганили своими мерзкими руками, но и саму репутацию Пансонов! Это же самое настоящее мошенничество, иначе и не назовешь…

Закрывая дверь, Филлида краем глаза увидела, как миссис Пансон тянет руку к телефону. Похоже, уже минут через пять все в Листли будут знать о новом неслыханном происшествии – мошенническом использовании кондитерских упаковок.

Брэдфорд забрал у Филлиды коробки, погрузил их на заднее сиденье и, прежде чем Филлида успела моргнуть, распахнул перед ней пассажирскую дверцу. Решив не ссориться с шофером, по крайней мере сейчас, она молча скользнула на переднее сиденье.

– Ну, миссис Брайт, – спросил он, выводя «даймлер» на дорогу и бросая на нее многозначительный взгляд. – Что вам удалось выяснить?

– Мистеру Пансону придется печь новую порцию кексов со смородиной, – бросила она.

Он усмехнулся.

– Что же, миссис Брайт, продолжайте в том же духе.

– Я расскажу вам, что выяснила у кондитерши, если вы расскажете мне, что видели и слышали вчера вечером, – сказала Филлида после краткого раздумья.

– Согласен, но только если вы признаете, что ведете собственное расследование, – ответил Брэдфорд.

– Миссис Агата сама попросила меня участвовать в расследовании, – ледяным голосом заявила Филлида. – Она хочет, чтобы все завершилось как можно скорее. Не хватало еще, чтобы репортеры снова поселились в Маллоуэн-холле. Или чтобы наши лица появились в новостях.

Он бросил на нее любопытный взгляд и после минутного молчания сказал:

– Когда я вчера приехал на коктейльную вечеринку, я заметил мистера Роллингброка. Он стоял снаружи около ограды.

– Мистера Роллингброка? Но ведь он хотел прийти туда только в самом конце – забрать домой миссис Роллингброк!

Брэдфорд снова кинул на нее многозначительный взгляд, затем перевел внимание на дорогу.

– Интересно… Во двор он не вошел, по крайней мере, я не видела его, – начала рассуждать Филлида. – Значит, он не мог подменить бутылки с биттером. Полагаю, потому вы и поделились со мной этой информацией.

– Конечно, – ответил Брэдфорд.

Филлида закусила нижнюю губу. Очень важно сейчас установить, кто имел доступ к бару или хотя бы в течение вечера находился неподалеку. Стойка бара располагалась рядом с выходом в сад, откуда слуги приносили подносы с едой. Филлида еще не успела хорошенько расспросить Доббла и Стэнли о том, кто приближался к стойке во время приема и имел возможность незаметно поставить на полку бутылку с отравленным напитком.

– Вы думаете, сэр Ролли мог проскользнуть внутрь, а потом незаметно уйти? – спросила она.

– Когда я увидел его, он шел вокруг ограды от главного входа к дому священника, – сказал Брэдфорд.

– Возможно, там он припарковал машину? – спросила Филлида.

– Нет.

Она нахмурилась. С какой стати сэру Ролли разделываться с мистером Уитлсби? По словам его жены, семьи довольно часто общались по светским поводам, хоть и не могли считаться близкими друзьями. Ни один из Роллингброков не имел повода для убийства Аластера Уитлсби… Если только Вера Роллингброк не решила устранить главного конкурента на приз.

Опять-таки по словам жены, Ролли знал о предпочтениях Аластера в выборе коктейлей. Возможно, он расстроился, когда у него в доме не оказалось ингредиентов для коктейля «Вьё карре», и заказал бутылку биттера на всякий случай? Или он страстно хотел, чтобы жена выиграла приз? Возможно, у него были и другие причины, недаром после слов Уитлсби, прозвучавших как угроза, миссис Роллингброк в последнюю минуту пригласила его в гости.

– Благодарю за информацию, – сказала Филлида, – а вот что я узнала от миссис Пансон. Торт явно не из ее кондитерской, хотя преступник использовал одну из коробок небольшого размера. Все подозреваемые заказывали что-то у нее на прошлой неделе, так что у любого была возможность вторично использовать упаковку.

– Почему? – невинно спросил Брэдфорд.

– Потому что в небольшую коробку помещается небольшой заказ, и, поскольку многие из подозреваемых живут одни, логично предположить, что они покупают за один раз немного сластей… Викарий живет один, так же как и мисс Кроули, и мистер Женевен…

– И доктор Бхатт.

– Именно, – немного резко ответила Филлида. – Если бы коробка была большой, мне было бы проще установить, кто именно делал конкретный заказ, да и хозяйка кондитерской, наверное, вспомнила бы…

– Логично.

– Нам нужно определить, имеем ли мы на руках одного или двух преступников. Ведь у нас есть отравленный торт и не менее отравленный коктейль… Не очевидно, что их отравил один и тот же человек.

– Я согласен, – задумчиво сказал Брэдфорд.

– Но если преступников двое – и даже если он один, какой мотив у него был травить бедного отца Тули? Ведь отравление здесь было спланировано идеально: Тули обожал сладкое, так что торт предназначался именно для него. А поскольку его принесли в половине одиннадцатого, патеру не пришлось идти в кондитерскую за ежедневной порцией сластей. Кто бы ни послал ему торт, он прекрасно знал о его привычках и постарался доставить отраву как можно скорее, чтобы отец Тули точно отведал именно ее.

Брэдфорд утвердительно хмыкнул.

– Теперь рассмотрим время смерти жертвы, – продолжала Филлида, направляя свои серые клеточки в русло логических размышлений, как учил ее Пуаро. – Торт доставили патеру вчера, с очевидным расчетом, что и съест он его вчера. И изрядно начинили мышьяком, чтобы вызвать быструю смерть, а не медленное, постепенное отравление. На это указывает и размер изделия: достаточно большой, чтобы вместить смертельную дозу яда, но и не пугающе огромный, так как отец Тули без колебания съел изрядную порцию.

– То есть кто-то хотел, чтобы он умер вчера, – сказал Брэдфорд.

– Именно так!

– Но убийца должен был знать, что мышьяк не действует мгновенно, – заметил Брэдфорд.

– Не меньше часа должно было пройти, особенно для такого крупного мужчины, как отец Тули.

– Может быть, они хотели, чтобы священник умер до приема? – спросил Брэдфорд.

– Отличный вопрос! – обрадовалась Филлида, на секунду забыв, что не хочет посвящать противного шофера в детали расследования. Но согласитесь, приятно хоть с кем-то обсудить ход твоих мыслей, особенно если этот кто-то довольно быстро соображает. – Невозможно не задуматься об этом: а вдруг действительно отец Тули не должен был дожить до приема? – В голове Филлиды промелькнула новая идея, и она повернулась к Брэдфорду. – Постойте, а вдруг отравитель не хотел, чтобы священник озвучил результаты своих подсчетов? Он же сосчитал голоса и знал, кому достанется приз.

Она внезапно выпрямилась.

– А ведь на его столе мы не увидели никаких записей о конкурсе. И подсчетов тоже не было…

– Может быть, он уже отдал их мистеру Честертону или миссис Кристи? – предположил Брэдфорд.

– Не думаю, – Филлида наморщила лоб, – он пришел на вечеринку позже всех, наверное, уже неважно себя чувствовал, а членов Детективного клуба весь вечер осаждали почитатели и авторы. Если бы он передал кому-нибудь из них свои подсчеты, мы бы это точно заметили… – Она покачала головой. – Нет, нет, он не успел это сделать. И на его столе я не увидела ничего.

– А что, если листок с подсчетами у него в кармане? – спросил Брэдфорд. – Вдруг он хотел передать его на вечеринке, но не смог, потому что умер раньше?

– Да, да… – пробормотала Филлида, прокручивая эту мысль в мозгу. – Вполне возможно. Надо бы просмотреть содержимое его карманов.

Брэдфорд взглянул на нее.

– Конечно, это лучше всего сделать вам.

– Конечно, – легко согласилась Филлида, – это было бы предпочтительнее. По крайней мере, так никакая информация от следствия не ускользнет. Так-так… если результат подсчета голосов пропал, а тот, кто занимался этим, умер, ничто не мешает теперь изменить личность победителя.

– Вы что, действительно думаете, что кто-то из писателей убил священника и попытался отравить другого претендента только из-за контракта на издание рассказа? – скептически усмехнулся Брэдфорд.

– Безусловно, я так думаю, – отрезала Филлида. – Писатели по природе своей личности завистливые и честолюбивые, а уж как они мечтают, чтобы их издали! А если взять детективщиков, так это вообще отдельное племя, кровожадное до крайности, ведь всю свою жизнь они только и делают, что придумывают изощренные способы убийств.

– Нет, не верю, – хмыкнул Брэдфорд. – Убить двух людей из-за дурацкой публикации в каком-то журнале? Найдите другой мотив, миссис Брайт, потому что этот кажется мне высосанным из пальца.

Филлида бросила на него недобрый взгляд.

– Думайте что хотите, Брэдфорд, но помяните мои слова: скоро выяснится, что результаты подсчетов исчезли, или же, – торопливо продолжила она, чтобы пресечь возможные возражения, – нам станет ясно, что они сфальсифицированы и победителем конкурса стал кто-то другой, а не Аластер Уитлсби… Вот тогда вы сами увидите, на что способны отчаявшиеся писатели в надежде на будущую славу!

Брэдфорд одарил ее своей обычной саркастической улыбкой и потряс головой.

– Как скажете, миссис Брайт, ведь это вы у нас выдающийся детектив. Однако вспомните, кто был прав, когда сказал, что священника отравили мышьяком.

Филлида выпрямила спину, сложила руки на коленях и не вступала в разговор до самого конца путешествия.