– К чему такая спешка, миссис Брайт? – Брэдфорд открыл перед Филлидой дверцу автомобиля.

Наступив на свою гордость, Филлида забралась на переднее сиденье. Она не может рисковать, чтобы ее укачало на заднем, ей нужно добраться до церкви Святой Вендреды в полной боевой готовности. Ведь ей придется осматривать место нового преступления, поскольку теперь она уверена: смерть Святого Элоизия – очередное убийство.

– В доме священника умер кот, и Рита очень расстроена, – сказала она. – Не могли бы вы прибавить газу, мистер Брэдфорд?

Он с любопытством взглянул на нее и послушно нажал на педаль газа, а Филлида откинулась на кожаную спинку и погрузилась в вихрь собственных мыслей.

К сожалению, уже через несколько минут терпение шофера иссякло, и, когда они выехали на дорогу, ведущую в Листли, он снова заговорил:

– Не могу поверить, что такая чопорная, привередливая особа, как вы, миссис Брайт, сорвется с места и помчится утешать чужую горничную, и из-за чего?.. Из-за дохлой кошки. У нее что, в имении дел не хватает, что ли?

«Чопорная, привередливая особа»?! Филлида задохнулась от злости.

– Можете верить или не верить чему угодно, мистер Брэдфорд…

– Я предпочитаю, чтобы меня называли просто Брэдфорд, без «мистера»… – прервал он ее.

– Можете верить или не верить чему угодно, мистер Брэдфорд, – и с какой стати я начну с вами фамильярничать?

– Просто я прошу вас об этом, – пробормотал он.

– Как вам будет угодно, Брэдфорд. – Филлида с трудом разжала зубы и постаралась говорить спокойно. – Постараюсь не забывать о ваших предпочтениях в обращении к вам.

– Буду очень признателен, миссис Брайт, – ответил он, – я ведь осведомлен о том, что вы никогда ни о чем не забываете.

Филлида закрыла рот и с каменным лицом погрузилась в молчание. Слава богу, хоть поток его вопросов прервался. Но ненадолго.

– Все же непонятно, зачем мчаться во весь опор, чтобы посмотреть на дохлую кошку, – не унимался шофер. Хоть Филлида и не смотрела на него, она могла поклясться, что углы его рта дрожат, будто он с трудом сдерживает улыбку. – Вы же все равно собирались ехать туда в половине двенадцатого. Так зачем выезжать на час раньше?

– Рита была очень привязана к этому коту, – ледяным голосом заявила Филлида. – Достаточное основание для того, чтобы лично выразить ей свое сочувствие. Разве вы сами не расстроитесь, если что-то случится с вашим отвратительным питомцем, разбрызгивающим слюни на целую милю вокруг? Как владелица кошек, я искренне сопереживаю Ритиному горю и обещала помочь ей… э-э… похоронить тело.

У него даже рот раскрылся от изумления, а затем он разразился смехом.

– Вы? Вы собираетесь хоронить дохлую кошку?

Его глаза заблестели, рот расплылся в улыбке, и Филлида не могла не признать, что гадкий шофер довольно красив, – а признав этот факт, постаралась сразу же выкинуть его из головы. Пусть физические показатели этой особи мужского пола неплохи – включая широкие плечи и сильные, загорелые руки (конечно, он снова был без перчаток), – но они не имеют для нее абсолютно никакого значения.

Она держала рот закрытым, несмотря на то что голова ее ломилась от обилия язвительных ответов и едких замечаний в его адрес. Не стоит вступать в перепалку с этим несносным человеком. Пусть его хихикает, бормочет и язвит на ее счет, она больше не даст для этого ни единого повода.

И в следующий раз, черт побери, все же поедет на заднем сиденье.

Все еще посмеиваясь, Брэдфорд сосредоточил взгляд на дороге, легко увернувшись от встречного фургона, затем на большой скорости вошел в поворот. Наверняка снова провоцирует ее на разговор, поэтому Филлида еще крепче сжала зубы, вцепилась в сиденье и отвернулась к окну.

– Так, так… Что же получается? Наша разумная и практичная экономка миссис Брайт вдруг забыла о своих обязанностях и как ошпаренная бросилась в деревню, чтобы похоронить чужую кошку, – задумчиво сказал он. – Конечно, это событие ничего общего с убийством священника не имеет, правда? И она, конечно же, не занимается расследованием…

Господи, да замолчит ли он когда-нибудь? Что это он так разболтался? Когда они познакомились, из него клещами слова было не вытащить, а теперь… Будто прорвалась плотина и он больше не может себя сдерживать.

Хоть бы ей сбежать куда-нибудь… о нет! Ужаснувшись этой мысли, Филлида вскинула голову и даже оглянулась по сторонам, словно ее могли подслушать. Филлида Брайт не бегает от трудностей, не боится проблем и не реагирует на глупые замечания самодовольных шоферов.

Она решает проблемы.

– Что же, теперь за все мои усилия вы мне дарите лишь молчание? – Он все еще улыбался.

Вместо ответа она снова отвернулась к окну. К счастью, вскоре они уже въезжали во двор дома священника, низкого кирпичного здания, стоявшего рядом с церковью.

Как ни хотелось Филлиде как можно скорее выпрыгнуть из машины, пришлось ждать, пока Брэдфорд обойдет ее и откроет ей дверь. Она даже оперлась о протянутую руку и позволила ему помочь ей выйти. Слава богу, она-то не забыла надеть перчатки: по крайней мере, не боится прикоснуться к его мозолистым рукам.

– Благодарю, ми… э-э… Брэдфорд, – сказала она, стараясь говорить беспечно. – Можете возвращаться в Маллоуэн-холл. Привезите все необходимое для праздника и мой персонал. Жду вас к половине двенадцатого, как мы и планировали.

– Конечно, миссис Брайт, – серьезно сказал он.

Дверь домика распахнулась, и на порог выбежала Рита, заламывая руки.

– О, спасибо вам, что приехали, миссис Брайт!

– Не за что. – Филлида направилась к дому по посыпанной гравием дорожке. По обеим ее сторонам были разбиты клумбы с ярко-красной геранью, перемежавшейся белыми маргаритками. Филлида заметила, что на одной клумбе цветы примяты, будто на них упало что-то тяжелое, а кровавые лепестки разлетелись по дорожке. В воздухе висел тяжелый аромат герани. Взглянув на небо, Филлида отметила, что тучи сгущаются.

Туфли Филлиды хрустели по гравию, и, наверное, поэтому она не заметила, что противный шофер увязался следом. Впрочем, она не сомневалась, что любопытный Брэдфорд непременно сунет нос в это дело.

– Ах ты господи… да что ж это такое творится, господи… – на все лады повторяла Рита, заламывая руки. – Мой бедный котик… Бедный Святой Элоизий! За что такая страшная смерть, за что?

– Святой Элоизий! Вы только подумайте, – пробормотал Брэдфорд, заходя в прохладную, полутемную комнату.

– Он там лежит, – сказала Рита, останавливаясь перед закрытой дверью в дальнем конце комнаты.

– А где торт? – спросила Филлида.

– Тоже там. Я сделала, как вы велели, закрыла дверь, хотя тут и нет никого, кроме меня… Но я ведь вернулась только утром… и мне показалось, что тут кто-то был.

Филлида открыла дверь и вошла в рабочий кабинет отца Тули. Для человека, давшего обет бедности, комната была обставлена на редкость шикарно. Мебель из темного дуба, стены обшиты ореховыми панелями, на полу – темно-синий персидский ковер… Массивный стол, три стула с высокими спинками, еще один столик – низкий, со стеклянной столешницей – и диван с резной спинкой и ножками, которому позавидовал бы сам мистер Доббл. Занавески были раздвинуты; наверное, Рита не входила в эту комнату после смерти хозяина. На стенах висели иконы и религиозная утварь, а в воздухе стоял легкий запах ладана, пирожных и смерти.

Мертвый кот лежал на полу рядом с диваном – все еще красивый, с длинным пушистым хвостом. Глаза несчастного животного закатились, пасть была открыта, а язык вывалился наружу, лапы и позвоночник неестественно выгнулись. Все эти признаки свидетельствовали о том, что кот умер от отравления и перед смертью сильно мучился. Очень похоже на мышьяк, и вовсе не потому, что так предположил Брэдфорд накануне, а по времени, прошедшему с момента поедания отравленного торта до смертельных конвульсий.

Брэдфорд тихонько присвистнул и присел рядом с трупом животного.

– Бедный мальчик, – пробормотала Филлида, смахивая слезы. Пусть Брэдфорд потешается, ей все равно. Ужасная, мучительная смерть, никому такой не пожелаешь, даже самовлюбленным шоферам. Она тоже опустилась на корточки рядом с телом, с трудом балансируя на своих чуточку слишком высоких каблуках. – Бедный красавчик.

– Похоже, бедняга мучился довольно долго, – заметил Брэдфорд без обычной издевки. – Я вынесу его наружу, если хотите.

– Пожалуйста, – сказала она сквозь слезы, ей даже пришлось достать носовой платок и высморкаться.

– Я покажу, куда его положить, – громко всхлипывая, сказала Рита. – Ну почему я уехала, зачем? Надо было с ним остаться… Бедняжка мой, умер совсем один…

Филлида, которую эти бессмысленные причитания начали раздражать, подняла голову.

– Если бы ты осталась здесь, возможно, ты и сама бы попробовала торта, Рита… И тогда лежала бы сейчас мертвая рядом со своим котом.

Ее слова привели Риту в состояние полного шока.

– Как же так… – Глаза служанки стали квадратными. Филлида как будто видела, как крутятся мысли в ее воспаленном мозгу: «От торта люди не умирают… только кошки, если слишком много съедят… Тогда почему же миссис Брайт говорит такое…» – на этом месте глаза Риты раскрылись еще шире. «Это что же значит, торт был отравлен? И если бы я откусила хоть кусочек, я бы тоже?..» Рот Риты раскрылся, и служанка снова заголосила, теперь в ужасе оттого, что сама была на волосок от смерти.

Брэдфорд тоже поднялся на ноги, со значением посмотрев Филлиде в глаза.

– Спасибо, что согласились позаботиться о коте, – пробормотала она дрожащим голосом.

– Я же говорил, что это мышьяк.

Филлида сердито фыркнула.

– Откуда вы можете знать…

Он только хмыкнул.

Филлида отвернулась от него и отправилась оглядеть отравленный торт. Он стоял на полке позади стола, как будто падре ненадолго отвлекался от насущных дел, чтобы попробовать изысканное лакомство, а затем снова возвращался к работе. Обкусанные края торта и следы кошачьих лап вокруг ясно показывали, что Святой Элоизий, не стесняясь, съел изрядный кусок. Однако Филлида также видела, что до кошачьего вторжения от торта оставалась лишь половина. Видимо, падре питал слабость к сладостям.

И неудивительно!

Это был настоящий шедевр кондитерского искусства. Круглый торт состоял из трех слоев пышного белого бисквита. Между коржами была проложена начинка: толстый слой клубничного джема и два слоя шоколадного мусса. Сверху торт был покрыт белой королевской глазурью, сверкавшей крупинками сахара, а в середине, блестя алыми боками, красовались ягоды клубники. Может быть, и не слишком затейливо украшенный, торт выглядел очень аппетитно. Даже Филлида, которая в последнее время заботилась о сохранении объема своей слишком быстро, на ее взгляд, увеличивающейся талии, почувствовала, как ее рот наполняется слюной.

– Рита! – резко сказала Филлида.

– Да, мэм?

– Кто принес этот торт? – спросила она, глядя, как Брэдфорд перебирает бумаги на столе у падре.

И кто теперь сует свой нос в расследование?

– Не знаю, миссис Брайт! Вчера утром принесли.

– Кто принес? В котором часу? Расскажи все, что знаешь.

– Ну… я…

Филлида одобрительно кивнула, когда Рита с видимым усилием втянула ртом воздух, стараясь успокоиться и собрать растерянные мысли. Через несколько мгновений она осторожно заговорила:

– Он лежал в белой коробке, миссис Брайт. Там еще была записка «С благодарностью от Детективного клуба». Отец Тули сказал, что, наверное, его благодарят за то, что он позволил воспользоваться церковным двором для праздника. Он очень гордился, что праздник будет у нас, а не в Святом Терстоне. Но у Святого Терстона нет под опекой приюта, да и вообще ничего нет, так что все равно нам эти деньги были нужнее. А кто принес? Бенни, посыльный кондитерской Пансона.

– В котором часу он пришел? – настаивала Филлида, краем глаза следя за действиями Брэдфорда. Он перешел от стола к мусорному ведру и теперь копался в нем.

– Что-то около половины одиннадцатого.

– Вот записка и коробка от торта, – внезапно сказал Брэдфорд, вытаскивая что-то из мусорного ведра. – Наверное, лучше сохранить эти улики для инспектора Корка, как вам кажется? А, миссис Брайт? Ведь не вы же ведете расследование, верно? – Несмотря на это провокационное заявление, он положил предметы на стол перед Филлидой.

Филлида задрала подбородок и постаралась посмотреть на шофера сверху вниз – что ей, впрочем, не удалось, так как Брэдфорд значительно превосходил ее по росту. Но она надеялась, что он понял смысл ее взгляда. Не говоря ни слова, она внимательно осмотрела коробку и записку.

На белой бумаге крупными печатными буквами были выведены практически те же слова, что им сказала Рита: «С благадарностью от Детективного клуба». «С благадарностью»? Это кто же так пишет? Филлида нахмурилась, затем понюхала записку. Она пахла только кондитерской выпечкой, бумага была самая простая, какую можно купить в любом магазине, а чернила – черные. Ни клякс, ни зачеркиваний она не обнаружила.

Перенеся внимание на коробку, она заметила, что крышка надорвана, как будто отец Тули в нетерпении сильно за нее дернул. Коробка явно принадлежала кондитерской Пансона, Филлида сама не раз покупала там пироги и пирожные. На крышке красовалась большая буква «П». Однако на внутренней части коробки ее ждал сюрприз: небольшая крошка, прилипшая к картонному боку. Тщательно осмотрев ее, Филлида обнаружила, что крошка состоит не из клубничного джема или сахарной глазури, а из крема и кусочка ореха.

Поскольку в торте орехи не использовались, Филлида пришла к выводу, что злоумышленник взял уже использованную коробку Пансона для того, чтобы упаковать в нее отравленный подарок.

В этот момент в комнате снова появился Брэдфорд: он отнес завернутый в скатерть труп кота в сад и положил его под дерево. Филлида заметила, что шоферу пришлось слегка пригнуться, чтобы пройти в низкую дверь.

– Коробку уже использовали один раз, – сообщила ему Филлида. – Преступник, должно быть, заказал торт у Пансона и сохранил коробку, а затем сам приготовил отравленный торт и упаковал в нее. Только интересно, как он или она смогли незаметно подложить коробку в фургон доставки?

– Умно придумано, – сказал Брэдфорд, то ли отдавая должное ходу ее мыслей, то ли одобряя план убийцы.

– Наверное, лучше всего позвонить инспектору Корку и отдать остатки торта на экспертизу. Пусть проверят его на яд.

– Мышьяк, – повторил Брэдфорд, как будто заранее знал результаты экспертизы. – Как я и говорил.

Филлида заскрежетала зубами.

– Мы не знаем этого наверняка, пока не получим результаты официально. У доктора Бхатта есть собственная лаборатория. Почему бы не обратиться к нему? Он может провести анализ очень быстро.

– Что, обратиться к одному из подозреваемых? Вы что, совсем сбрендили? – резко бросил Брэдфорд.

Филлида возмущенно уставилась на него. Она знала, что Джон Бхатт в жизни своей не стал бы добавлять мышьяк или любой другой яд в пищу человека. Она не сомневалась в этом! Но в том, что говорил Брэдфорд, тоже было зерно правды.

– Можно установить за ним надзор, – нерешительно сказала она.

Брэдфорд хмыкнул.

– И кто будет осуществлять этот надзор? Дама его сердца?

По его издевательски поднятым бровям Филлида поняла, что он намекает на нее. Она вспыхнула от гнева на Брэдфорда за такое бестактное и обидное замечание и на себя за то, что посмела покраснеть. Да она не краснела с тех пор, как… с тех пор, как он в последний раз швырнул ей в лицо очередной ехидный комментарий.

– Я позвоню в Маллоуэн-холл и сообщу инспектору о том, что обнаружила, – холодно сказала Филлида. – Возможно, он сам и осуществит необходимый надзор.

Брэдфорд издал свой коронный издевательский смешок, а затем повернулся к Рите, следившей за их перепалкой с широко раскрытыми глазами:

– Покажи, где выкопать яму под могилу Святого Элоизия. Но прежде тело кота тоже нужно отправить на экспертизу.

* * *

Разговор Филлиды с инспектором был коротким и по делу, и, когда она положила трубку, к ней подошла Рита.

– Миссис Брайт, мэм, я вам еще кое-что хотела сказать…

– Что именно? – спросила Филлида, видя, что горничная переминается с ноги на ногу.

– Я не знаю, может быть, это и не важно, но раз торт отца Тули отравили…

– Так, что же еще случилось? – ободряюще улыбнулась ей Филлида.

– Кажется, здесь кто-то был вчера вечером, – пробормотала Рита. – После того, как мы уехали.

– Почему ты так думаешь? – спросила Филлида, с трудом сдерживаясь, чтобы хорошенько не встряхнуть служанку за плечи. Ну почему эта девица все мнется и мямлит? Нет, не быть Филлиде хорошим детективом, слишком мало у нее терпения.

– Так мебель переставлена… А на полу у двери валялся цветок, будто кто-то наступил на него на улице и он к подошве пристал. А вчера цветка не было, я ж каждый день мету пол. И вчера мела, до того, как гости приехали. И никто через эту дверь вчера сюда не заходил.

– Это та дверь, в которую мы зашли сегодня? – спросила Филлида. Она заметила примятый куст герани на клумбе, но на полу цветов не видела: должно быть, Рита успела подмести перед их приездом.

– Да, мэм.

– Покажи, какую мебель передвинули, – попросила Филлида, намеренно игнорируя Брэдфорда, который стоял, сложив руки на груди и как будто совершенно не интересуясь их разговором.

Но, понятное дело, как только они с Ритой вышли из кабинета священника, он потащился следом. Горничная привела их в гостиную, где вчера инспектор Корк проводил допросы свидетелей.

– Вижу, столик с инкрустированной столешницей исчез, – заметила Филлида. – Он стоял вот тут, рядом с диваном.

– Да, мэм. – Глаза Риты расширились от удивления. – Сейчас здесь другой столик стоит, а того нет. А вы откуда знаете?

– Я все замечаю, – скромно заметила Филлида, не обращая внимания на хмыканье Брэдфорда. Как можно быть таким невоспитанным, грубым хамом… – Откуда же взялся этот столик?

– Этот всегда стоял вон там, около окна, – ответила горничная. – Я обычно ставила на него вазу со свежими цветами.

Однако изящный столик, вызвавший такой восторг мистера Женевена, из комнаты исчез.

– Что-нибудь еще исчезло, Рита? – спросила Филлида.

– Я еще не во всех комнатах смотрела, мэм. Только кухню осмотрела, и здесь, и в кабинете падре… – Глаза девушки снова заблестели слезами, губы задрожали.

Филлида, предчувствуя новый водопад слез, быстро сказала:

– Очень хорошо, тогда немедленно займись делом: осмотри весь дом, составь список того, что было украдено или передвинуто. Это очень важно для инспектора, да и для меня тоже. Ты можешь сделать это быстро, правда?

– Да, мэм, могу.

– Ну беги тогда, – нетерпеливо сказала Филлида, когда девушка снова замешкалась.

Рита вышла из комнаты, а Брэдфорд повернулся к Филлиде:

– Итак, кто-то забрал старинный стол.

– Очевидно, да, – сухо сказала Филлида. – Только это был не убийца.

Брэдфорд скрестил руки на груди и выгнул темную бровь так высоко, что она исчезла в густых волосах, падавших ему на лоб.

– Объясните, будьте добры, миссис Брайт. Я же вижу, вы умираете от желания поделиться со мной.

– Вчера в этой комнате допрашивали многих, и все они, конечно, могли видеть столик. Однако лишь один человек – незачем называть его имя – был способен определить его настоящую ценность. Полагаю, этот тип воспользовался тем обстоятельством, что дом священника остался без присмотра и без хозяина, и решил забрать стол. Наверное, он даже подумал, что в суматохе его никто не хватится.

– Понятно, миссис Брайт. Все настолько просто, что даже я способен сделать такой вывод. – Бровь Брэдфорда все еще находилась среди густой челки.

– Идем дальше, – сухо продолжала Филлида, – если бы этот человек, неважно, мужчина или женщина, являлся убийцей, разве он не избавился бы от такой важной улики, как торт? Особенно в свете того, что после вечеринки все разошлись, совершенно уверенные, что отец Тули пал жертвой отравленного коктейля, приготовленного для Аластера Уитлсби?

– Я не был так уверен, – заметил Брэдфорд.

– Да, вы повторили это уже десять раз. Наводит на вопрос: откуда у механика такие глубокие познания о ядах?

– Тот же вопрос можно задать и въедливым экономкам.

– Если бы убийца решил забрать себе антикварный столик – я согласна, он должен стоить немало, – полагаю, он разыскал бы торт и уничтожил все следы. Это нетрудно сделать! Исходя из вышесказанного, я заключаю, что похититель мебели и отравитель – два разных лица.

– То есть вы хотите сказать, миссис Брайт, что среди нас гуляет убийца, предпочитающий мышьяк, другой преступник, использующий для убийства никотин, да еще и мебельный вор? И что все они – разные люди?

Филлида улыбнулась ему с чувством собственного превосходства.

– Мы имеем дело с извращенным разумом писателей-детективщиков. Их сюжеты всегда крайне запутанны.