– В этой истории слишком много дыр. Самое время зашить их.

С этими словами Тот поднялся со своего кресла. Чинно вышагивая, он пустился в медленное путешествие вдоль кресел, пока не остановился за подрагивающей спиной Бастет.

– Как считаешь? – Последний вопрос был адресован лично ей. Но отклика не встретил.

– Я не думаю, что…

– А ты и не думай, – с затаенной злостью проговорил бог. – Ты ведь явно не думала, когда втягивала моего фантоша в свои игры.

– Ты переходишь границы, Тото!

Тетяна попыталась встать, но обрушившиеся сзади на ее плечи руки Джехутинова с силой усадили богиню обратно в кресло.

– Нет, моя милая Тет, – холодом прозвенел его голос. – Я лишь хочу знать, какие границы перешла ты.

– Не трогайте ее! – подскочил с соседнего кресла Поломойка.

Мгновение – и он оказался напротив бога мудрости. Ладони сжались в кулаки, а взгляд с вызовом воззрился на Тота.

От горячности действий своего фантоша Бастет оторопела.

Вот только вещь, которая произошла в следующий момент, заставила оторопеть уже всех, в особенности Голубцова.

Джехутинов вдруг резко протянул вперед руку и схватил Виталия за подбородок, настойчивым и сильным рывком притягивая парня к себе.

Ошарашенный Поломойка замер, не понимая, что происходит. Запоздало предпринятая им попытка вырваться была тотчас же купирована железной хваткой.

– Интересный цвет глаз, – задумчиво проговорил Тот, разглядывая его серые радужки практически впритык – лицом к лицу. – Прямо как у меня…

– Давайте вы не будете меня так трогать? – сердито поинтересовался М. П. – Мне вообще-то девочки нравятся.

Ответом ему стал тихий смешок Тото Анатольевича.

– У тебя на лице написано, кто тебе нравится.

Но его подбородок Тот все же отпустил.

– Сядь, – повелительно кивнул на кресло бог мудрости.

И Виталию пришлось подчиниться. Покраснев от злобы (а может, и не только), Голубцов присел обратно, вновь оказываясь на соседнем кресле с Бастет. Последняя послала ему ободряющий взгляд. Вот только в реалиях нынешней ситуации выглядел тот больше как немая мольба о помощи.

Сам Тот обошел кофейный столик и избрал «грушу» ровно напротив них.

– Мне, пожалуй, уйти, да? – неуверенно подала голос я.

Однако была остановлена.

– Напротив, – отказом встретил мое предложение бог мудрости. – Останься, Желя. Я хочу, чтобы ты слышала каждое их слово и была моим свидетелем в этой беседе.

Опустившись на кресло, он молча похлопал ладонью по ближайшему из сидений, призывая меня сесть рядом с ним. Противиться я не стала и послушно приняла приглашение, меняя дислокацию.

Теперь мы сидели друг напротив друга. Точно оппоненты, разбитые на команды. Тетяна и Поломойка – по одну сторону стола. Мы с Тото Анатольевичем – по другую. Как будто все это было игрой, а мы молча замерли в ожидании хода.

– Итак, – наконец приступил к делу Тот, – что мы имеем… Мой фантош, по неизвестной причине сошедший с ума. Его уязвимость. Загадочная авария, в коей он пострадал… А еще невесть как примешавшаяся к истории пектораль Сета. И заявления Пульсара о попытке его убийства твоим учеником. – Голова Джехутинова сосредоточенно склонилась набок. – Длинноватый список, не находишь?

Ответом ему стало молчание Тет. Напряженное и весьма продолжительное. И бог мудрости вновь взял инициативу в свои руки.

– Я думаю, мы начнем с того, что ты объяснишь мне, как именно мой фантош стал уязвимым благодаря тебе.

Поняв, какую подоплеку Тот вложил в свои слова, Бастет поперхнулась от возмущения.

– Он просто влюбился, – покачала головой богиня, виновато опуская взгляд к столу. – В этом не было моей вины. Ты должен это понимать! Ведь твоей вины тоже не было, когда погибла Аля!

Аля?

Мой растерянный взгляд прирос к Тоту, понимая, что сейчас Бастет назвала имя моей роковой предшественницы. И то, в какое бешенство его ввергло это короткое имя, я запомнила надолго.

– Не сравнивай их! – Бог резко подался вперед, словно Тот пытался вскочить, но в итоге передумал. – Аля при этом не сошла с ума и не пыталась устроить бойню со всеобщей расплатой!

Лицо Джехутинова покраснело. На лбу вздулась от напряжения вена.

– То, о чем мы сейчас говорим, явно не вписывается в твое это «просто влюбился», – продолжал негодовать он. – Испепеляющий взгляд серых глаз прошелся по лицу богини, будто искал на нем ответы. – Я хочу знать, что именно ты сделала с моим Пульсаром, – чеканя по слогам каждое слово, выдохнул Тот. – От и до.

За выдохом последовал вдох. Затем – еще один. С завидной скоростью бог мудрости вернулся к своей прежней холодности.

– А знаешь, – проговорил он, поочередно составляя все пальцы домиком, – чтобы не тянуть из тебя информацию клещами, мы поступим по-другому.

И он обернулся ко мне, невольно заставляя вздрогнуть от внезапного зрительного контакта.

– Твой скарабей все еще на тебе? – сосредоточенно поинтересовался у меня Тот.

Голова склонилась в замедленном неловком кивке.

– Он не мой, а Леса, – растерянно брякнула я и тотчас поняла, что это было не к месту. В сторонней информации Тот не нуждался. – То есть… Да, скарабей на мне.

«Домик» Джехутинова сошелся в оглушительно звонком хлопке.

– Отлично! – просветлел бог мудрости. – Значит, ты сможешь воспользоваться моим ведовским даром и влезть в голову своего друга.

Пальцы Тетяны впились в колени, от напряжения продирая ногтями колготки.

– Чего ты хочешь? – испуганно пробормотала она, поднимая на Тота распахнутые глаза.

– Правды, – коротко ответил бог. – Поэтому вы двое, – его палец поочередно обвел Тетяну и Поломойку, – сейчас подробно расскажете нам все, что произошло. А Желя… – Он перевел на меня взгляд. – А Желя будет мониторить воспоминания твоего фантоша. И смотреть, чтобы он не соврал.

От этой идеи губы богини возмущенно поджались.

– Какой замечательный у тебя уровень доверия ко мне… – фыркнула Бастет, недовольно скрещивая на груди руки.

– О каком доверии ты говоришь? – Брови Тота хмуро сошлись на переносице. – Когда из-за тебя пропадают мои слуги, а я узнаю об этом лишь спустя полгода.

Ответить Тетяне Себастьяновне оказалось нечем. Однако помощь в разрешении конфликта вдруг пришла откуда не ждали.

– Ладно, – внезапно согласился Голубцов. Голос его звучал размеренно и спокойно. Он пожал плечами. – Мы не сделали ничего предосудительного. И вам не за что будет нас судить.

Руки его расслабленно легли по бокам, а следующие слова были обращены уже ко мне:

– Давай.

Вот только мне от его готовности было почему-то не по себе.

– Ты уверен? – Я растерянно подняла на него глаза.

– Да, – кивнул Виталий. – Начинай.