Успевший стать непривычно ярким, свет из раскрытой двери бил по глазам. Я стыдливо жалась к стене, закрываясь от нахлынувшего внимания зрителей руками, когда среди толпы промелькнула черная голова Тетяны. А рядом русая – Мистера Поломойки.

Появившийся словно из ниоткуда Виталий уверенно расчищал перед собой путь, оттесняя праздных зевак к стене удерживаемой поперек шваброй.

Тенью за ним ступала Бастет.

Не говоря ни слова, маленькая женщина ужом просочилась по проторенной им дорожке и оказалась рядом со мной. Все так же молча схватила меня за запястье и поволокла за собой.

Уверенно. Настойчиво. С необычайной для нее силой.

Она стремительно шагала вперед по коридору, таща меня следом, точно тяжеловесный прицеп.

Со спины нас прикрывал от толпы Поломойка. Шагая за нами полубоком, Виталий прочно закрывал наши тылы, отгородившись от своих коллег все той же шваброй. Ручка швабры ловко вертелась в его руках, делая выпады, словно импровизированное копье.

Впрочем, никто из зрителей и не рвался за нами вслед. По крайней мере, нас не пытались остановить и покорно позволили богине увести меня на свой страшный суд.

В том, что он будет страшным, сомневаться мне не приходилось.

Волоком Бастет затащила меня за зеленые витражные двери. С той же рьяностью провела по коридору студии и с особенно грубым нажимом втолкнула в гримерную.

Нет, не просто втолкнула. Бросила с размаху на один из пуфиков, грозной шипящей тенью нависая надо мной.

Зрелище было, мягко сказать, пугающим. Я видела яростным Гора. Видела Тота. Но лицезреть в ярости Бастет было воистину в диковинку.

Я замерла на пуфе. Сидела, виновато втянув голову в плечи. И настороженно глядела на свою начальницу, боясь любым неверным действием прогневать ее еще больше.

Град моих рыданий иссяк, едва Мыш и его компания ворвались на лестницу. Шок вперемешку со стыдом напрочь вытеснили из головы все мысли о моей жгучей печали. Единственным напоминанием остались мокрые дорожки на онемевших от волнения щеках.

И фотографии в телефоне Норушко, разумеется.

Виталий не стал заходить за нами – остался в коридоре. В маленькой гримерной мы с Бастет были тет-а-тет. Только я, она и ее праведный гнев, готовый обрушиться на меня в любую секунду.

Что, собственно, и произошло.

– Одно мне объясни: какого Сета?.. – с горловым рычанием выдохнула богиня.

Руки ее хлестким ударом обрушились на пуф – по бокам от меня, лишая всякой возможности побега. Желтые глаза с кошачьими зрачками оказались напротив моих, сверля вопрошающим гневным взглядом.

– Какого Сета я нахожу тебя в его объятиях, когда столько сил приложила для восстановления твоей репутации?

Голос ее был тих. Вкрадчив. Но от этого почему-то становилось только жутче.

– Я не виновата… – Язык судорожно залепетал оправдания. – Мне… пришлось идти к Тоту. Ваша команда изгнала меня! Они подписали петиции и сказали, что не допустят меня до службы.

На секунду мне показалось, что Бастет опешила.

– По какому праву? – оторопело поинтересовалась она.

– Они сказали, что я – уязвимый предатель из пророчества.

Глаза Тетяны Себастьяновны озадаченно распахнулись, однако тотчас сузились в хищном прищуре.

– А ты, конечно же, решила им это доказать?

Не ожидая от нее сарказма в столь напряженный момент, я подавилась воздухом.

– Но они все подписали петицию за мое отчисление! – Голос дрожал, срываясь на хрип. – Они решили, что мне не место в их команде…

– А это не им решать! – Ладонь богини с размаху хлопнулась о пуф. – Они мои марионетки, а не я их.

– Но они не верят…

– Я верю, что ты неуязвима. Иначе бы не забрала тебя в свою команду и не дала бы тебе второго шанса. Так неужели тебе мало моей веры в тебя?

Я подавленно молчала.

– Я защитила тебя от гнева Гора, – шипение Тетяны становилось все громче, – привела в свою команду… И все ради чего?

От ее интонаций у меня затряслись руки.

– «Восход» все равно не принял бы меня после случившегося…

Новый хлопок ладони по пуфу прервал мои стенания.

– Чушь! – рявкнула богиня. – Тебе дали все карты для восстановления репутации. Действуй! Делай что-нибудь!.. Но ты обеими руками вцепилась в роль жертвы и упорно не хочешь ее отпускать.

Тряска усилилась.

– Неправда! – Слова сплетались в моем горле в противный комок обиды. – Вы просто не знаете, в какое положение поставили меня ваши фантоши…

– Давай угадаю: в безвыходное?

Глаза Бастет закатились.

– Просто поражаюсь! У тебя хватает мозгов, чтобы решать загадки Тота, но не хватает, чтобы придумать выход из дебильнейшей ситуации. – Взгляд ее разочарованно скользнул в сторону, а из груди исторгся тяжелый выдох. – Вся жизнь – один большой театр, и роли в нем мы выбираем сами, – чеканно проговорила она, поглаживая пальцами бархатистую поверхность пуфа. – Не моя команда. Не я. Ты должна выбрать, кем ты будешь здесь.

Слова богини вызвали у меня лишь горестную усмешку.

– Как я могу что-то выбрать, когда мне не оставляют выбора?

– Выбор есть всегда. – Тетяна несогласно покачала головой. – И даже если тебя ущемляют в чем-то одном, то это не повод зацикливаться и переставать видеть все прочее, что творится вокруг тебя. – Укоризненный взгляд богини вернулся к моему лицу. – Ты будто надеваешь шоры. Замыкаешься на узком отрезке проблемы вместо того, чтобы посмотреть вокруг и найти решение.

С этими словами Тетяна Себастьяновна поднялась на ноги, возвращая мне долгожданную свободу. Когда ее руки оторвались от пуфа, мне наконец-то удалось почувствовать себя чуть менее подавленной.

Немного осмелев, я даже решилась на вопрос:

– Если все так просто, то скажите, как здесь можно что-то выбрать?

Губы Тетяны тронула полуулыбка. Ее тихий вкрадчивый голос наполнил маленькую гримерную.

– Знаешь, за что Мистер Поломойка получил свое прозвище? Ему досталась роль уборщика в отчетной постановке. У всех были колоритные персонажи, важные для сюжета… а он не получил даже слов. Ни малюсенькой реплики, ни в одном действии. Только старую швабру и гору насмешек от своих коллег. Однако это не помешало ему быть ярким. Когда пришел его черед выйти на сцену, он вышел танцуя. И показал ТАКОГО уборщика, что всем стало плевать на сценарий спектакля. Потому что центром внимания стал он. Просит ли кто-то у актеров повторить ту постановку? Нет. Зато выхода Мистера Поломойки ждут на каждом празднике.

Пальцы богини задумчиво провели по поверхности гримировального столика.

– Ему не дали выбора, но при этом свой выбор он сделал сам, – подвела она черту, вновь оказываясь напротив меня, но теперь уже стоя в полный рост.

Я же молчала, не зная, что ответить. Не скажу, что поразило меня в тот момент больше. То, что в примере богини прозвучало имя Виталия, или же то, что вопросы, на которые я так долго искала ответы, наконец обрели их. Причем неожиданно.

Правда, Бастет расценила мое молчание по-своему.

– Тебе нужны еще примеры? – продолжила она, расхаживая по гримерной. – Так вспомни свою милую подругу Вафельку и то, как ловко она сняла с себя вину за полет. Она не захотела нести ответственность и приложила для этого максимум усилий… А у нее тоже не было особого выбора, когда ваша ладья разбилась в щепки.

Слова богини заставили меня оторопеть.

– Так вы знали? – От удивления у меня буквально распахнулся рот.

– Разумеется, – кивнула Тетяна. – Джехути во всех подробностях изложил мне события того инцидента.

– И при этом все равно защищаете Вафельку? – Поверить в услышанное не удавалось. – Знаете про всю эту ложь и оставляете ее в команде, простив потопленную ладью?

Губы Бастет растянулись.

– Да. Я дала ей шанс. Как и тебе.

Последнее прозвучало с явным подтекстом.

– Вы так говорите, будто мы с ней похожи. – От подобного сравнения мне стало не по себе. – Хотя шанс войти в вашу команду у нее куда выше, чем у меня… Сравнить нас с ней – так я вообще не понимаю, что у вас делаю.

Несколько секунд Тетяна молчала. А потом вдруг выдала такое, что я едва не подпрыгнула на пуфе.

– Сказать по правде, твой шанс стать моим фантошем больше. Гораздо больше, чем у нее.

– Вы шутите? – Верить в услышанное не получалось. – Она так много умеет. А я?

Бастет недоуменно пожала плечами.

– Суть не в том, что она умеет. А в том, чего она не умеет.

Загадочность слов богини заставила меня озадаченно захлопать ресницами.

– Да, она мастерски ставит людей в зависимое от себя положение, – продолжала Тетяна. – Да, она играючи заставляет кого угодно решать ее проблемы. Но ведь суть не в этом. В ней нет огня. Нет страсти. – Из груди Бастет исторгся протяжный вздох. – Она не горит. Не источает того света, на который людям хотелось бы идти… Посмотри внимательнее: если за ней кто-то и идет, то исключительно оттого, что она заставила их за собой следовать. – Интонация Тет стала печальной. – Да, она мастерская актриса, каких еще поискать… Вот только я не богиня актерской игры. Я богиня страсти.

Тетяна Себастьяновна сделала длинную паузу, набирая воздух, и резко продолжила:

– А в тебе страсть есть. Только вот правильно раскрыть ее ты почему-то никак не хочешь… – Желтые глаза вновь впились в мое лицо, прожигая его взором. – Сбрось маску жертвы и надень маску игрока, – настоятельно порекомендовала богиня. – Только так ты сможешь остаться в «Восходе».

И замолчала.

Смысл сказанного ею доходил до меня точно в замедленном действии.

– Так вы не выгоните меня?

– Нет. – Пристальный взгляд Тетяны очертил мое лицо. – Но теперь тебе дается один-единственный шанс. Последний. И следующая ошибка навсегда закроет для тебя эти двери. – Руки ее сложились домиком – в назидательном и в то же время молящем жесте. – Больше я тебя защищать не смогу. Как бы ни хотела. Поэтому – не подведи мое доверие.