На следующий день в «Восход» я шла преисполненная надежд. Маленькая победа над сталкером придала уверенности в собственных силах, и новое утро обернулось необычайно бодрым настроем. С особым смакованием был выпит на завтрак контрабандный чай. И с особой любовью наглажен до мурчания кот. И небо было необычайно синее, и метель – не такая уж сильная…

Вот только мне и в голову не могло прийти, кто именно разрушит мою хрупкую эйфорию.

Когда я сворачивала из сквера на проспект, со мной вдруг поравнялась статная фигура в длинном леопардовом манто. Изначально я не собиралась заостряться на случайной попутчице, но та вдруг вкрадчиво обратилась ко мне:

– День добрый, пташка! – Холодный ветер метели вихрем подхватил ее тонкий голосок. – Давненько мы с тобой не виделись!

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась. Рядом со мной, разрыхляя снег высокими каблуками, шла Сешат.

– Или мне теперь впору называть тебя своей мачехой? – ехидно поинтересовалась богиня, устремляя на меня взор графитовых глаз. – Я тут слышала крайне интересные новости о тебе и моем папочке…

В этот момент мне усиленно захотелось провалиться под асфальт. Или хотя бы нырнуть в ближайший сугроб – чтобы незамедлительно закопаться в него с головой и скрыться от нежеланного внимания. Подумать только! Неужели слухи о завершении новогодней ночи дошли даже до «Заката»?!

От этой мысли захотелось вцепиться зубами в собственную шапку. А еще лучше – чтобы эта шапка оказалась невидимкой и срочно избавила меня от общества свежеиспеченной «падчерицы».

Тем более что последняя и не думала прекращать подтрунивать.

– Ну, оно и понятно, – насмешливо продолжала она. – Папуля у меня, конечно, не сахар, но в целом мужчина о-го-го! Я бы на твоем месте тоже не устояла.

Девушка картинно закатила глаза, наигранным жестом складывая ладони у сердца.

– Вы за этим ко мне пришли? – кисло поинтересовалась я, стремясь как можно быстрее оборвать нить неприятной беседы. – Рассказать, что сделали бы на моем месте?

Изо рта Сешат вырвался короткий смешок. А затем ее бордовые губы вновь растянулись в королевской улыбке.

– Вообще – нет, – поумерив издевку, выдохнула она. – У меня для тебя есть поручение, милая.

Руки ее упали с груди и расслабленно повисли вдоль тела.

– Передай своим хозяевам в «Восходе», что мы готовы продлить перемирие, – уже совсем иным, серьезным тоном заговорила богиня.

Всякая шутливость исчезла из ее голоса. Остались лишь холод да легкая нарциссическая надменность.

– Каждую ночь мы будем отправлять в небо по одной ладье. С одним караульным. Одним, запомнила? И так будет до тех пор, пока одна из сторон не нарушит уговор. Тот, кто первым выведет больше ладей или пассажиров, положит мирному договору конец. Понятно?

Я неуверенно кивнула.

– Чудно! – кивнула в ответ Сешат. И развернулась, демонстрируя, что на этом наш разговор окончен. – И да, – обернулась она напоследок, – синее кружево. Он любит синее.

Я еле сдержалась, чтобы не запулить ей вслед снежком.

* * *

Остаток пути я прошла как на иголках. Короткая встреча с богиней письма напрочь выбила меня из колеи, заставив кожу покрыться мурашками, а глаз – нервно дергаться.

Ступни напряженно перенеслись через порог входной двери, когда напротив, со стороны бассейного комплекса, вышел Лес. От неожиданности я столбом застыла на месте. Он, в свою очередь, тоже.

Это была наша первая встреча за все эти дни. В последний раз мы виделись на сияющем неоном танцполе, когда его рука вместо меня оказалась протянута Вафельке.

В тот самый момент, когда и началась цепь этих необратимых событий.

– Привет, – обратился ко мне бывший коллега.

Голос его звучал с обыденным оптимизмом – ровным, спокойным и полным ребяческого задора. Так, словно на днях ничего не происходило и я все еще продолжала быть членом его команды.

«Привет», – хотелось сказать в ответ. Но язык словно каменный застыл во рту, отказываясь ворочаться.

Я смотрела на Патрикеева, и внутри натягивалась невидимая струна, готовая в любой момент лопнуть. Что сейчас происходило в моей голове, не поддавалось описанию. Мысли хаотично смешались, оставив мозг во власти эмоций.

При взгляде на Патрикеева я больше не ощущала прежних теплых чувств. Только отчаяние и бездонную пустоту, стремительно образующуюся в области сердца. Если бы… Если бы в тот вечер он пригласил на танец меня, ничего бы этого не случилось. Протяни он руку мне – и все сейчас было бы как прежде.

– Чего ты на меня так смотришь? – насторожился Елисей, недоуменно поднимая на лоб черные дуги бровей.

И натянутая струна оборвалась.

– Почему? – накинулась я на него.

Слез не было. Истерики – тоже. Лишь хлесткий фонтан вопросов, с бескрайней грустью вырвавшийся из меня в этот миг.

– Почему ты пригласил ее вместо меня? Почему?

Лес на мгновение завис. Он, кажется, и не понял, о чем я. И растерянно смотрел на меня сверху вниз.

– Вафельку, – подсказала я. – На танец…

И недоумение исчезло с лица Елисея.

– Так ты же сама меня попросила?..

Теперь настала моя очередь недоумевать. Причем в несоизмеримых масштабах.

– В смысле? – озадачилась я, в один момент теряя суть происходящего.

Мозг точно заволокло ядовитым туманом. Сознание пошатнулось. Картинка в глазах стала размытой, теряя фокусировку.

Следующие слова Елисея я слышала словно из глубокого подвала.

– Перед праздником.

Ничего не понимая, я изумленно уставилась на бывшего коллегу.

– Ты можешь объяснить подробнее? – взмолилась я, чувствуя, что начинаю потихоньку сходить с ума от происходящего.

Патрикеев озадаченно провел рукой по затылку.

– А чего тут объяснять-то? – пробормотал он неохотно. – Когда я одевался в Цезаря, то нашел в пакете с костюмом три записки. Все три от тебя. И в каждой ты просила позвать вместо тебя на вальс дублершу.

Я с размаху ударила себя ладонью по лбу, наполняя коридор звуком смачного резкого хлопка.

– И ты поверил, что они все от меня? – простонала я, чувствуя, что своими же руками готова придушить Леса здесь и сейчас.

– Нет, конечно! – Коллега презрительно фыркнул. – В них были указаны разные причины. Только дурак бы не допер, что это подлог.

Мои кулаки зачесались с особой силой.

– Так какого же черта ты тогда позвал Вафельку?! – Бешенству моему не было предела. – Раз это все подлог, а?!

– Погоди, – осадил меня Патрикеев. – Письма действительно выглядели фальшивками. Но ведь не было никакой гарантии, что все они – фальшивки.

Его слова ввели меня в ступор. Я отупело заморгала, глядя на коллегу. Он же тем временем принялся рассуждать:

– Допустим, одну из них написала какая-нибудь Бочкарёва, не сильно тебя любящая и желающая поставить тебе палки в колеса. Логично?

Моя голова медленно опустилась в согласном кивке.

– Вторую, допустим, подложила твоя эта Вафелька, недовольная ролью дублерши и желающая себе большей славы. Так?

Ответом послужил второй кивок.

– А третью? – Глаза Елисея сощурились. – Третьей откуда было взяться?

Вопрос озадачил меня не меньше, чем его самого.

– Ты толком и не общалась ни с кем в «Восходе», чтобы нажить себе здесь врагов, – покачал головой Патрикеев. – Больше просто некому было написать такое. – Его голос неуверенно дрогнул. – Так что я не стал исключать факта, что третью записку действительно могла написать ты, – продолжил он. – И решил уточнить этот момент.

Я почувствовала, как внутри снова начало нарастать напряжение.

– Поэтому, проходя перед танцем мимо твоей дублерши, я остановился. Посмотрел на нее и отправил тебе вопросительный кивок, мол, точно ли ее мне приглашать?

Момент с этим кивком резко встал перед глазами. А ведь такое действительно было… Вот только тогда этот жест я расценила по-иному.

– Ты пристально смотрела на меня с улыбкой, и я понял это как подтверждение, – развел руками коллега.

Мне захотелось застонать в голос. От всего. От того, что Лес заигрался в Шерлока. И от того, что я сама не заподозрила в его жесте ничего неладного.

Обхватив голову руками, я отвернулась.

– Почему ты не спросил меня напрямую? – Напряжение уничтожало изнутри, точно тяжелые удары плети.

– Когда? – Патрикеев фыркнул. – Ты исчезла во время представления.

А ведь и вправду: я убежала за Тетяной и Мистером Поломойкой.

– А перед танцем спросить? – продолжила я. – Почему ты не мог подойти сначала ко мне? Почему не мог нормально задать этот вопрос, а не играть в детектива?

Было обидно. До слез. Но слезы не шли – казалось, в последнее время я израсходовала весь их лимит.

– Чего ты вообще взъелась на эту ситуацию? – с недоумением поинтересовался Лес. – Это же просто танец… Какая разница, кто его станцевал?

Рот мой оторопело раскрылся. Руки невольно потянулись к его шее, готовые в любой момент сомкнуться на ней и начать акт удушения.

– Действительно, – возмущение вдруг затопило меня с головой, – какая разница! Я, Вафелька – никакой разницы! Тебе же по барабану, с кем танцевать! Тебе же не понять было, что ты…

«Что ты мне нравишься», – чуть не слетело с моего языка.

Нет.

Нравился.

В прошедшем времени.

А значит, и смысла все это уже не имеет.

Да и имело ли?

Руки сами собой опустились. За ними обреченно склонилась и голова.

– Неважно, – выдохнула я и спешно направилась в сторону лестницы. Следовало скорее уйти, пока ошибок в моей жизни не стало еще больше.

– А что было-то, Жель? – недоуменно закричал мне вслед Елисей.

Но я не обернулась.