Из «Восхода» мы вышли молча и шли по опустевшему в праздничный день проспекту в тишине.

Чувствовала я себя отвратительно. Произошедшее в стенах театральной студии давило тяжелым грузом, мешая думать о чем-либо другом и сосредоточивая все мои мысли на словах Вафельки.

Зачем ей портить мои отношения с новой командой? Для чего так показательно демонстрировать свою обиду?

Да и вообще, за что ей быть на меня обиженной? Это ведь не я увела у нее Леса в момент триумфального вальса. И не я пыталась оклеветать ее за разбитую в щепки ладью…

Понятнее не становилось. Происходящее казалось сюром.

Я не понимала ее отношения ко мне. Совсем. Еще неделю назад мы были едва ли не лучшими подругами. А потом… Что пошло не так? Как все дошло до этой ноты? И почему все это происходит именно сейчас?

– Не понимаю… – растерянно пробормотала я.

И лишь секундой позже осознала, что сказала это вслух. Невольно положив начало совсем нежеланной сейчас дискуссии.

– Чего не понимаешь? – эхом откликнулся Мистер Поломойка.

На мгновение я застыла, подумывая, не увести ли беседу в другое, менее болезненное русло. Но в голову, как назло, ничего не шло. Новая выходка Вафельки поглотила мое внимание.

– Как такое вообще могло произойти? – Слова давались тяжело и неохотно. – Пара ее слов, и… вся команда буквально отвернулась от меня.

Виталий задумчиво отвел руку и с ленцой почесал затылок.

– Ну, это далеко не вся команда, – покачал головой он. – Если мои данные не устарели, то у Бастет на службе сейчас находится двадцать три фантоша. Из всех команд «Восхода» ее – самая большая по численности.

Судя по всему, сказанное было призвано утешить меня. Я понимала, что он пытается меня приободрить. Но отвлечься все равно не выходило.

– Она даже не сказала ничего толком, – растерянно продолжала бормотать я. – Как вообще можно было понять что-то из ее слов? Тем более сделать какие-то выводы. Это же… бред какой-то!

– Ага. – Голубцов вдруг согласно кивнул. – В том и суть, что она не сказала ничего. – Он хмыкнул. – Она не обвинила тебя ни в чем конкретном. Наплескала эмоций, хлопнула дверью и оставила народу полное раздолье для фантазии. Чтобы каждый нарисовал из тебя ровно такого плохиша, какого сам способен придумать. – Руки его изобразили запугивающий жест а-ля кровожадное чудовище. – Одна драма, никакой конкретики. А с конкретикой вышло бы не так драматично, – продолжил Виталий, с хрустом разминая перед собой пальцы. – Если бы она сказала, чем именно ты ее задела, ее слова потеряли бы свой вау-эффект.

Услышанное заставило меня озадаченно притихнуть. В рассуждениях Голубцова определенно был здравый смысл. Но даже если это и была обыкновенная драма, сказанное Вафелькой достигло цели: присутствующие в театральной студии теперь имели на меня зуб.

– А с Мыш теперь что делать?.. – Одна мысль об этом странном человеке заставила меня вздрогнуть.

– Ну, Мыш у нас – явление специфическое, – отмахнулся Виталий. – На него лучше сразу научиться забивать. А то так и засядет занозой в заднице.

– На него? – Слова нового коллеги заставили меня насторожиться. – Так это все-таки он, не она?

Мистер Поломойка равнодушно пожал плечами.

– Да черт знает. – Он безразлично махнул рукой. – Он… она… Я как-то не задавался этим вопросом.

Красный свет наконец потух, и над пешеходным переходом зажегся зеленый человечек.

– Но в общении с ним все же избегай отсылок к конкретному полу, – добавил Виталий, когда ноги наши торопливо зашагали по зебре. – Хотя бы первое время. А то этот тип уж больно въедливый… Знаешь, как его прозвище образовалось?

– От фамилии? – растерянно предположила я.

– Точно. – Виталий кивнул. – Норушко за созвучность назвали Норушкой. Мышкой Норушкой. И знаешь, что он на это сказал?

Построить предположения я не успела, Голубцов сам ответил на свой вопрос.

– Что не позволит применять к себе клички, имеющие однозначную гендерную окраску. Мол, лишите «Мышку» пола, и я буду согласен… Он даже выкинул из слова «мышь» мягкий знак, чтобы в нем не осталось ничего от женского рода.

Сказать оказалось нечего.

Переход под нашими ногами закончился. Мы снова оказались на тротуаре проспекта. Только теперь – с другой его стороны. А вместе с тем закончились темы для разговора. Между нами вновь воцарилось молчание. Уже не такое подавляющее, но и расслабиться я все еще не могла.

Сегодняшний день продолжал казаться мне одним большим провалом. Отношения с новой командой были испорчены за какие-то пять минут, а все, что касалось каверзных заданий богини, так и не сдвинулось с мертвой точки.

– Слушай, – начала я, не уверенная в надобности дальнейшего разговора, – а вот насчет Бастет…

Голова Мистера Поломойки резко повернулась в мою сторону. Прицельным взглядом он заставил меня застыть на месте.

– Все, что мы разыгрываем перед Бастет, мы разыгрываем только для Бастет, – медленно и чеканно проговорил он. – Так что не строй на мой счет никаких иллюзий. Договорились?

Слова прозвучали настолько серьезно, что невольно вынудили меня нервно поежиться. Я ощутила неловкость. Резко захотелось уйти с линии обзора его единственного глаза.

Серого глаза.

Его радужная оболочка была точь-в-точь того же оттенка, что у Тото Анатольевича.

Открытие удивило. И как я раньше не замечала этого сходства? Надо же…

Интересно, а если бы Виталий был фантошем Тота? Ведь тогда его глаза не меняли бы цвет, и факт их симбиоза был бы совсем незаметен. У Джехутинова мог быть идеальный фантош, никак не выдающий присутствия божества…

Кое-как заставив себя вынырнуть из бессмысленных теорий, я попыталась вернуться к обсуждению.

– Я не это имела в виду. – Я отрицательно покачала головой, вложив в этот жест как можно больше категоричности, дабы развеять все сомнения собеседника.

– Это хорошо! – Взгляд Виталия просветлел. – То есть… Нет, не подумай ничего на свой счет! Просто ты немного не в моем вкусе. Да и я, судя по последним событиям, не в твоем.

Смысл его слов доходил до меня долго. А когда дошел – я едва не подавилась воздухом. Уж что-то мне подсказывало, что в своих словах Виталий имел в виду отнюдь не Леса.

Щеки налились стыдливой краснотой, заставляя меня отвернуться.

Замечательно. Интересно, от скольких еще людей мне придется выслушивать намеки на свои симпатии к Тоту?..

Подавить нарастающее изнутри смятение оказалось непростой задачей.

– Я хотела спросить, всем ли Тетяна раздает такие невыполнимые задачи? – сквозь зубы пробормотала я.

– Невыполнимые? – со смешком переспросил Виталий.

До ушей снова донесся хруст разминаемых пальцев.

– Ну смотри, – принялся разъяснять Мистер Поломойка. – Суть не в самом задании. А в том, как ты готова меняться, чтобы добиться желаемого. Сечешь?

– Вообще ничего не секу, – честно призналась я. – Скажи лучше прямо: что со всем этим делать?

Ответом послужила затяжная пауза.

– Подойти к Тетяне Себастьяновне, – подумав, выдал он. – И попросить помочь.

Слова Виталия заставили меня оторопеть.

– Это ты пошутил так сейчас?..

– Нет. – Голова Мистера Поломойки качнулась из стороны в сторону. – Я серьезно. Сходи к ней и спроси совета, с чего тебе начать. Она не откажет в рекомендациях. Она теперь твой наставник – и это прежде всего в ее интересах.

И все же что-то мешало мне серьезно воспринять его слова. Возможно, то, что предлагаемое им решение проблемы казалось слишком простым и очевидным.

Не в силах больше думать о злободневном, я ляпнула первое, что пришло в голову:

– А ты ее фантош, да?..

– Нет, блин, любовник, – прилетела в ответ порция сарказма.

Больше мы к этому вопросу не возвращались.

* * *

Остаток пути мы довершали без бесед. Следующие слова, услышанные мной от Мистера Поломойки, прозвучали у остановки.

– О, моя маршрутка. – Голубцов замахал водителю. – Тебе на какую?

– На другую, – соврала я.

Номер рейса был как раз таки нужным, но торопиться домой мне сейчас не следовало. Дома ждал сталкер, знакомства с которым я надеялась избежать, проведя день в «Восходе».

И провела бы, если бы не приветственный «подарок» Вафельки.

– Ну, тогда я поехал. – Рука Виталия взметнулась в прощальном взмахе. – Бывай.

На том и расстались.

Белая дверь микроавтобуса захлопнулась, скрывая за собой заснеженный силуэт коллеги, и я осталась в полном одиночестве. А дальше началось долгое и беспощадное убийство времени. Сначала мимо проехала одна маршрутка с тем же самым номером. Затем – вторая и третья.

Села я на пятую.

Забилась на самый дальний ряд кресел и принялась растирать закоченевшие от холода руки. Пальцы, замерзшие на морозе, отзывались противным покалыванием.

Когда за окном мелькнула родная остановка, я осталась на месте. Равно как и на следующей. И на той, что после нее. Люди входили и выходили, а я тихо продолжала ехать, сидя в своем углу.

Маршрутка въехала на конечную. К этому моменту в салоне уже не осталось других пассажиров. Водитель – щетинистый дядька в узорчатом свитере – спешно хлопнул своей дверью и исчез на улице, не заглядывая назад. Обнаружил он меня лишь по возвращении, когда минут через тридцать появился на пороге салона с большим зеленым яблоком в зубах.

– Ты кто? – ошарашенно поинтересовался он, едва не подавившись своим десертом от неожиданности.

– Я… – Запнулась и неуверенно выдала порцию лжи: – Задумалась и проехала.

На лице работяги отразилось понимание.

– А чего голос не подала? – сочувственно поинтересовался он. – Я же на перерыве сколько стоял…

– Да ладно… – Мои плечи поднялись и опустились. – Подождала.

Следующую минуту я лицезрела, как дядька торопливо обгрызает свое яблоко – он явно чувствовал вину за мое ожидание. Мне же, наоборот, хотелось сказать ему, чтобы сбавил скорость и ел спокойно. Но такая фраза звучала бы слишком странно после получасовой стоянки.

Затем еще полчаса прошли в поездке по городу, в этот раз закончившейся где нужно.

Правда, и этого мне показалось мало. Не имея ни малейшего желания идти домой, я поочередно принялась заходить во все магазины, обнаруженные рядом с остановкой. В мясной и рыбной лавке помешали задержаться мерзкие запахи, а вот «Бытовая химия», идущая за ними, приветила ярким светом и цветастыми рядами флаконов.

Около часа я нюхала здесь бутылки с шампунями и пенками для ванн, пока у местной продавщицы не сдали нервы и она не выдворила меня за порог.

С магазинами было покончено. И сейчас уже следовало бы пойти домой, но ноги подкашивались от одной только этой мысли и продолжали бежать в противоположную сторону.

Еще какое-то время я кругами бродила по дворам. И наконец, замерзшая и усталая, направилась к своему дому.

Порог квартиры встретил звенящей тишиной. Дарящей надежду на спокойствие и оттого еще более пугающей.

– Ау? – неуверенно прокатился по помещению мой голос.

Ответа не последовало. Квартира пустовала. Я была единственной живой душой в ее стенах, не считая вышедшего мне навстречу Барсика. Кот широко зевнул, обнажая белые зубы, а затем непонимающе уставился на меня: мол, хозяйка, чего шумишь?

Не веря собственной удаче, я пробежалась по комнатам, проверяя, не притаился ли где нежеланный гость.

Но нет. Дома и вправду никого не было.

Радость нахлынула на меня волной.

Получилось! Визит сталкера прошел без меня.

Ликование из-за своей маленькой победы затопило разум. Хотелось прыгать и смеяться, кружиться на месте, широко раскидывая руки. Радость рвалась наружу, требуя от моего тела эмоциональных безумств.

Вприпрыжку я добежала до кухни. Щелкнула кнопку чайника и принялась выуживать из-за шкафа пакетики контрабандного чая… как уши уловили скрежет ключа в замочной скважине. С щелчком дверь отворилась, запуская в дом череду чужеродных звуков. По линолеуму в прихожей застучали каблуки маминых сапог. А вслед за ними ударилась о пол тяжелая поступь еще чьих-то ног.

Впрочем, мне и без того было известно – чьих.

Пальцы замерли. Тело напряглось, вытянувшись как струна.

По-хорошему, мне бы сейчас следовало спрятать чай, чтобы сохранить свою заначку в секрете. Но я не могла и пошевелиться, полностью обратившись в слух.

– Желя! – донесся из коридора мамин возглас вперемешку с шуршанием снимаемых курток и разматываемых шарфов.

Ответом ей послужило молчание. Больше всего мне хотелось притвориться, что дома никого нет.

– Я знаю, что ты здесь! – Голос ее звучал с напористым задором, но в нем все равно проскальзывали ноты скрытого недовольства. – Я вижу твою обувь у входа!

Вот же подстава…

Я нервно смяла в кулаке чайный пакетик.

– Выходи! – продолжала мать. – Сава хочет с тобой познакомиться.

Естественно, я никуда не вышла и осталась стоять посреди кухни. Разве что спрятала в карман чайный пакетик, который так и не успела опустить в кипяток.

Маму мой молчаливый протест не впечатлил. Их шаги зазвучали громче.

Первое, что я почувствовала, когда рослая фигура Савы показалась на пороге, – резкий, буквально душащий запах пота. Настолько непереносимый, что мне срочно захотелось открыть нараспашку окно.

И выйти в него.

Ладонь сама собою скользнула к носу, спешно закрывая его от зловонного духа. Разумеется, жест этот не укрылся ни от мамы, ни от человека, вошедшего на кухню вместе с ней. Взгляд мамы был готов спалить меня заживо. Губы ее превратились в недовольную полоску, а щеки запунцовели. Мне казалось, сейчас она сожмет кулак и спешно погрозит мне, взывая к вежливости по отношению к гостю.

Но этого не последовало.

Савелий же и вовсе смотрел на меня странно. Его крупные раскосые глаза застыли не мигая. Он глядел так, будто я была живой рыбой в аквариуме супермаркета, а Савелий собирался купить меня на обед.

Приятного было мало. Для носа – особенно.

Что мама нашла в этом человеке, осталось для меня загадкой. Лицо его было неказисто: широкий рот, впалые щеки, большой несуразный нос с горбинкой.

Савелий был росл, плечист и облеплен рельефом громоздких мышц, подобно персонажам из старых видеоигр. Могучий торс покрывала чересчур облегающая спортивная футболка, обильно потемневшая от влаги в области подмышек и оттого добавляющая его облику омерзения.

Мне было мерзко от всего: и от удушающего запаха, исходящего от него, и от того, как ярко зарумянились его щеки при взгляде на меня. Последний факт особенно насторожил, заставляя резко и нервно сглотнуть.

Он что, извращенец?

Взгляд метнулся в сторону окна, будто в поиске эвакуационного выхода с кухни. А когда я вновь посмотрела на него, лицо Савы стало… еще краснее?

Глаза заморгали, пытаясь прогнать наваждение. Но наваждение не ушло: кожа сталкера и вправду обрела пунцовый оттенок. И продолжала стремительно краснеть дальше.

Лоб гостя покрылся испариной – в недоумении Савелий провел по лицу, стирая образовавшиеся на коже капли. Он растерянно уставился на свою мокрую ладонь и замер, явно не понимая, что с ним происходит. А в следующий момент наша маленькая кухня содрогнулась от оглушительного мужицкого чиха.

От громкого резкого звука подскочили все: и я, и мама, и Барсик, прежде мирно спавший в коробке на холодильнике. Кот опрокинул свой «домик» на пол и теперь на всех парах улепетывал с кухни.

Глаза Савы распахнулись в порыве неистового напряжения. Палец в исступлении метнулся в сторону полосатой тени.

– Ко… – И сталкер буквально подавился звуками. Договорить так у него и не вышло: по кухне пронесся новый чих. А заодно придал бедняге Барсику ускорение – я слышала, с каким торопливым топотом неслись по коридору его маленькие лапы.

Вслед за вторым чихом последовал третий, за третьим – четвертый. Савелий заходился в целой серии приступов. Его лицо до неузнаваемости изменилось: щеки опухли, лоб покрылся крупной испариной.

А вместе с тем изменилось и мамино настроение. Не на шутку встревоженная его состоянием, она истерично замельтешила перед ним.

– У тебя аллергия? – От волнения она задыхалась не меньше самого Савы.

Впрочем, последний к тому времени уже смог несколько поумерить интенсивность своего чиха.

– У тебя кот! – вполне членораздельно выкрикнул он между двумя «заходами». В голосе Савелия отразилось возмущенное негодование. – Ты не говорила про кота! – В этот раз ему удалось удержать еще большую паузу.

– Пойдем на улицу… – Голос мамы преисполнился нервными нотами. – Скорее!..

Схватив задыхающегося в приступе Саву, она стремительно потащила его за собой к выходу. Следующий раскат громогласного чиха донесся до моих ушей уже из коридора.

Обо мне в суматохе забыли.

Я отупело смотрела им вслед и не могла поверить, что все происходит всерьез. На моих глазах только что развернулось настоящее чудо, избавившее меня от нежеланного знакомства.

Общения со сталкером таки удалось избежать, и я не могла этому нарадоваться. День, полный провалов и разочарований, внезапно обрел счастливое завершение.

И кто бы мог подумать, что моим спасителем от сталкера станет… Барсик?