После разноцветного полумрака коридор ослепил меня непривычно резкой яркостью. Невольно сощуривая глаза, я продолжила бег.

Когда мои ноги перенеслись через порог зала, Тетяна Себастьяновна миновала уже добрую половину коридора, а Голубцов и вовсе скрылся на лестничной клетке.

Театральщица не замечала меня. Теперь она и сама перешла на бег, с животной прытью преодолевая расстояние.

Моя скорость оказалась значительно ниже. К тому же обе руки оказались заняты, лишая меня возможности балансировать для ускорения. Пальцы одной крепко сжимали прихваченную обувку, вторая держала длинный подол платья, не давая запутаться в нем на бегу и оступиться.

Толком разогнаться мне удалось лишь на лестнице – после того, как я мимоходом избавилась от туфель, осторожно пристроив их под батареей.

Оба объекта моего преследования к тому времени успели скрыться где-то внизу, полностью исчезнув из вида.

Уже приближаясь к нижним ступеням, я испытала досаду. Оставлять туфли наверху все же было не лучшей идеей. Если Виталий и Бастет выбежали на улицу, без обуви я их никак не догоню.

Впрочем, идти на улицу мне и не пришлось – в воздухе первого этажа витал резкий запах хлора. А он мог появиться только в одном случае: если недавно открывали дверь в бассейн.

Пулей я подлетела к двери с бирюзовым «банковским» стеклом и уверенным рывком дернула на себя ее ручку.

Следовало поторопиться. Если Голубцов и Царапкина успеют спуститься в подвалы, мой шанс нагнать их уменьшится в разы. А то и сведется к нулю.

Задумай Виталий держать свой путь к ангарам или залу четырех тронов – я сумею до них добраться. Но если конечным пунктом окажется иное место – лишь заплутаю в подземных лабиринтах «Восхода». И хорошо, если найду потом выход.

Однако здесь меня поджидала удача.

Едва я ворвалась во владения Бека Заевича, как перед моими глазами предстали оба беглеца. Глаза уловили их фигуры у дальней стены, неподалеку от входов в подсобные помещения. Богиня и М. П. сошлись в яростном поединке. До ушей долетало кошачье шипение: Бастет в суматохе перешла на «родной» язык.

Сражение набирало нешуточные обороты, захваты противников становились быстрее и жестче. Казалось, эти двое вот-вот бросят друг друга на кафель и продолжат драться уже на полу.

Увиденное заставило заволноваться об исходе битвы – в пылу погони Тетяна вступила в сопротивление в собственном теле, без фантоша. А значит, и нанести своему противнику преимущественное количество урона она не могла.

Происходящее с ее стороны должно было казаться самоубийственным фарсом. Но она продолжала держать оборону, не склоняя перед соперником головы.

Я ринулась наперерез им, надеясь прийти на подмогу богине и хоть как-то подсобить ей выйти из этой схватки без происшествий. На бегу мне даже удалось призвать крылья, отрывистым пассом извлекая из татуировок золотые голограммы.

Хлопнула дверь – отпущенная мною на произвол судьбы, она гулко ударилась о косяк, оповещая присутствующих о прибытии постороннего.

Соперники разом замерли, в замешательстве оглядываясь на громкий звук и причину его появления. Замерла и я, в исступлении понимая, что дерутся они за… швабру.

Вмешательство сыграло Бастет на руку. Пока ее оппонент не вышел из ступора, она ловким движением выхватила предмет раздора из его рук.

– Это тебе не игрушки! – Слова богини сопровождались рассерженным шипением. Тихим, но от этого не менее гневным.

Однако и Голубцов не был намерен сдаваться.

– Я все равно сделаю это, – упрямо покачал головой он. И снова набросился на преподавательницу, в новой попытке отобрать инвентарь.

Драка почти было пошла по накатанному сценарию, как Виталий вдруг странно оступился и мученически замычал, резко оседая на пол. Руки его обвили правую ногу, а лицо напряженно сморщилось от боли.

– Вот что ты сделал, а? – всполошилась Тетяна, с презрением отбрасывая швабру.

Стук пластиковой палки, ударившейся о стену, эхом прокатился по помещению бассейна.

Сама богиня присела рядом. От ярости, коей она горела минуту назад, не осталось и следа. Теперь ее интонации были преисполнены сострадания, хоть и сохранили ощутимую долю негодования.

Голубцов подавленно молчал, отвернувшись в сторону. Я же окончательно потеряла нить понимания.

– Что здесь вообще творится?

Попытка пролить свет на происходящее успехом не увенчалась. Тетяна лишь закатила глаза и устало вздохнула. Виталий пробурчал под нос нечто неразборчивое.

Секунда молчания. Две. Три. А затем последовал еще один вздох театральщицы.

– У тебя будет время помочь мне? – поинтересовалась она. – Боюсь, одна я его до выхода не донесу.

– Никуда я не пойду! – тотчас же подался в отказ пострадавший.

– Не пойдешь, – кивнула богиня. – Поедешь. Сейчас вызовешь такси и отправишься к Леопольду!

– К Леопольду мне еще рано… – с сарказмом отметил Голубцов.

– Не ерничай! – рассердилась Бастет. – Я имела в виду травмпункт при его больнице!

Внимание ее вновь обратилось ко мне.

– Так что? – Возможно, мне показалось, но в голосе ее промелькнули молящие ноты.

Я пожала плечами.

– Последний выход по сценарию у меня ровно в семь. И до него еще… – Глаза скользнули к крупному циферблату над входной дверью. – Десять минут.

– Успеем управиться.

Теперь меня не оставляло ощущение, будто театральщица просияла от моего согласия. Но мозг предпочел отогнать всякое наваждение. Ситуация все еще не была мне ясна и продолжала напоминать какой-то сюр. И потому строить новые предположения было сложно. Для начала хотелось разобраться с тем эпизодом, свидетельницей которого мне довелось сегодня стать.

Однако объяснять суть случившегося мне никто не торопился.

Виталий с ворчанием, но все же поддался уговорам Тетяны и принялся тыкать пальцем в экран смартфона, призывая на адрес «Восхода» такси.

Бастет молча дождалась от него отмашки об удачном вызове, после чего мы вдвоем занялись поднятием пострадавшего с пола.

В целом Голубцов неплохо стоял и на одной ноге, даже без нашей поддержки. Из чего я сделала вывод, что Тетяна Себастьяновна все же вполне способна справиться с его транспортировкой и без моей помощи. Но она все равно заставила Виталия опереться о мое плечо с одной стороны и о свое – с другой.

До входной двери мы вели его без всяких трудностей – тот даже не опирался на нас полным весом. Скорее, делал вид, не желая перечить богине, а сам продолжал уверенно прыгать на здоровой ноге.

Подведя пострадавшего к выходу, Тетяна озадачилась новым вопросом.

– Куртка твоя где? – обратилась она к Голубцову.

– Спрятал в раздевалке бассейна, – на удивление легко признался Виталий. – Самый левый шкафчик во втором ряду… Сходишь?

Последнюю реплику он отчего-то обратил ко мне.

– Я сама схожу! – фыркнула Бастет и спешно перевела внимание на меня. – А ты лучше посторожи этого умника и проследи, чтобы он никуда не сбежал. Особенно за новой шваброй…

– Отличная идея! – откликнулся Голубцов, но возглас его лишь ударился театральщице в спину. – Я именно так и сделаю…

Но делать этого он, разумеется, не стал.

Когда бирюзовая дверь за Тетяной Себастьяновной захлопнулась, парень повел себя вполне адекватно. Кроме того, оперся спиной о стену, освобождая меня от фантомной роли опоры.

Потянулись минуты молчания. Настороженного и тягостного одновременно.

В голове моей роились вопросы, ответов на которые у меня до сих пор не было. И это ощущение неизвестности заставляло мозг яростно гудеть.

– Зачем тебе понадобилась швабра? – не выдержала наконец я, разбивая затянувшуюся в коридоре тишину.

Виталий приподнял уголки рта в загадочной улыбке.

– Мне было без нее не обойтись, – уклончиво ушел от ответа он.

Новая недосказанность повисла в воздухе, оставляя вопрос открытым. А вместе с тем – подрывая остатки моего терпения под ноль.

– Да кто ты вообще такой? – не выдержала я. – Местный дворник? Египетский бог уборки?

Но собеседник в ответ лишь отмахнулся.

– А кто хочешь, – пожал плечами он. – Хоть оба сразу.

Зубы стиснулись во рту, издавая сердитый протяжный скрип. Безумно хотелось врезать Голубцову за это нагнетание загадочности. Правда, делать этого я, конечно же, не стала.

– Ну и не говори! – брякнула я злобно. – Я и без того знаю, кто ты! Ты Пульсар!

Лицо Виталия ошеломленно вытянулось, превращаясь в аномально узкий овал. А затем вновь вернулось к обыденной форме. Все изменения произошли настолько быстро, что я едва успела запечатлеть их в памяти.

Голубцов отрицательно замотал головой, закашлялся и сдавленно возразил:

– Нет. Я не он.

По его интонации я не могла понять, ложь это или правда. Впрочем, Голубцов сам пришел мне на выручку.

– Тетяна Себастьяновна! – обратился он к театральщице, вновь показавшейся на пороге коридора. – Скажите ей, что я не Пульсар!

Бастет вздрогнула, отпуская бассейную дверь. Рука ее, держащая захваченную куртку, напряженно сжалась, испещряя поверхность ткани глубокими складками.

– Ты не можешь быть им. – Она растерянно покачала головой.

– Вот! – обрадованно кивнул Виталий.

Я же запуталась окончательно.

– Погоди… – Голос прозвучал растерянно. – Но это ведь твоя была записка на елке?.. Ты М. П.?

– Моя, – согласился Виталий. – Только при чем здесь Пульсар?

Блестящая гипотеза разбилась о его слова, точно об острые скалы.

– Но если М. П. – это не Пульсар… – голос начал сбиваться, – то… что это значит?

Взгляд Голубцова с вызовом обратился в сторону Бастет.

– Что это значит? – с долей сарказма передразнил он мой вопрос.

Глаза Тетяны сузились, одаряя нас крайне недобрым взглядом.

– Теперь это не значит ничего! – рявкнула она, с раздражением сбрасывая в руки Виталия принесенную куртку. – Одевайся и на выход!

– Вы даже не спросили, подъехало ли мое такси! – возмутился Виталий.

Я наблюдала, как на лбу Бастет от напряжения надувается венка. Казалось, еще секунда – и богиня взорвется, обрушивая гнев на незваного гостя.

Видеть Тетяну Себастьяновну такой раздраженной мне было в новинку. Да и то, что она способна испытывать подобные эмоции, вообще казалось сейчас чем-то невероятным.

– А оно подъехало, – радостно сообщил виновник переполоха, мельком заглядывая в экран телефона. А заодно и спасая нас от грядущей бури.

Руки Виталия спешно принялись натягивать полученную куртку, по ходу дела извлекая из рукавов припрятанные шарф и шапку.

– Ну, бывайте! – Без малейшего уныния помахал он ладонью на прощанье. А затем лихо поскакал на одной ноге на улицу безо всякой сторонней помощи.

Впрочем, и сама богиня больше не предлагала ему подмоги.

Как только дверь за Голубцовым захлопнулась, Бастет обессиленно привалилась боком к стене.

– Давай представим, что всего этого просто не было? – устало взмолилась она.

– Я даже не поняла, что это было… – подавленно призналась я. И сказала чистейшую правду.

– Тем лучше, – кивнула Бастет. – Сделаем вид, что ты никого не видела и ничего не слышала… Договорились?..

Я растерянно пожала плечами. Подбородок отрывисто качнулся вниз, выражая мое невербальное согласие.

– Спасибо, – расслабленно выдохнула Тет. – Иди, пока тебя не хватились…

Идея вернуться в зал была очень кстати. Мне действительно следовало поторопиться. А еще слишком поздно до меня дошло, что мое чересчур долгое отсутствие может натолкнуть Леса на вполне очевидную мысль: воспользоваться для танца дублершей.

Допускать такое развитие событий было нельзя.

Время неумолимо бежало вперед, но теперь бежала и я, стремительно перебирая босыми ступнями по мраморному полу. Холодный камень покалывал пальцы ног, заставляя меня покрыться щедрым слоем мурашек, а заодно и прибавить скорости.

Успеть.

Успеть появиться в зале до начала танцевального номера – вот что мне было нужно.

Я неслась через лестничные пролеты со всей прыти, до бедер задирая руками мешающий подол платья. По пути планировалась лишь одна остановка, подразумевающая возвращение из-под батареи туфель. Вторая была запланирована уже на месте событий.

Дорога была каждая секунда. Я безумно боялась опоздать на главное событие вечера. Мысли в панике смешались. Сердце билось с учащенной скоростью. Дыхание давно сбилось, но ноги усердно продолжали мой кросс.

Еще немного. Еще чуть-чуть.

Порог Кварцевого зала промелькнул под пятками, точно финишная прямая, подводя к концу самую, пожалуй, бешеную гонку в моей жизни. Глаза зацепили в центре зала царевича-Миллионерова, усердно изображающего свое утопление в водах Нила.

Успела.

В изнеможении я остановилась, облегченно выдыхая. После забега меня мучила жуткая одышка, но даже это сейчас казалось мелочью и отходило на второй план. Телесные страдания меркли на фоне предвкушения грядущего танца и другого, не менее важного шага, который мне предстояло сделать. Все, что занимало сейчас мой ум, – это волнительный трепет от предстоящего признания.

Не откладывая дело в долгий ящик, я стремительно принялась пробираться в первые ряды, дабы оказаться как можно ближе к Лесу на момент завершения сценки.

Вот финальная конвульсия разбила тело погибающего царевича.

Вот Цезарь вновь вышел в центр сцены, поднимая высоко над головой реквизитный меч. Голос его громогласно прокатился по залу, озвучивая в завершение спектакля торжественный победный монолог.

А после с губ Елисея сорвалось последнее слово, незамедлительно утонувшее в громком гуле зрительских оваций. Рука коллеги опустилась, оставляя под елкой уже ненужное бутафорское оружие.

И самый долгожданный момент настал.

Сейчас.

Все свершится сейчас.