Собирались мы в гримерке театральной студии. Анка сосредоточенно рисовала стрелки на моих глазах, скользя по векам кисточкой с черной подводкой. Я с непривычки морщилась от щекотки, но терпела и старалась сильно не дергаться, для отвлечения сжимая пальцами подол сценического платья.

Чуть поодаль наводила марафет Вафелька. Облаченная в идентичный костюм Клеопатры, она сидела у зеркала и безуспешно пыталась заплести французские косы.

– Черт! Черт! – только и слышалось тихое с ее стороны.

В конце концов Фая рухнула головой на гримерный столик и тихо, протяжно застонала.

– Мои кривые руки на это не способны. Мне ни за что не сделать прическу как у тебя. – Печаль в ее голосе смешалась с разочарованием.

– У тебя просто нет сноровки, – попыталась приободрить ее я. – Может, попробуешь заплести обычные косички? Это проще.

Голова Фаины отрицательно закачалась, не поднимаясь при этом со стола.

– Тетяна Себастьяновна сказала мне сделать твою прическу, – вздохнула она. – Думаю, она не оценит, если я проигнорирую ее указание.

Мне очень захотелось увидеться с Бастет и спросить, почему для спектакля она выбрала именно мои косы и как они исторически относятся к Клеопатре, но этот порыв я усердно подавила.

Вафелька же выглядела совсем разбитой.

– Ладно… – Вид ее отозвался во мне уколом жалости. – Помогу тебе заплестись.

Фая оторвалась от столешницы и воззрилась на меня с благоговением.

– Спасибо! – пролепетала она. – Ты меня очень выручишь.

– Слушай, – отозвалась внезапно за спиной Анка. – А может, ты и меня тогда заплетешь? Буду в тренде, хоть и не играю…

– Окей. – Я пожала плечами, искренне не понимая, что за странная тяга у всех возникла к моим каждодневным косам.

– Супер! – возликовала Снежана. – Тогда сейчас сбегаю переоденусь, а ты пока займись Вафелькой.

С этими словами Торсунова пулей вынеслась из гримерки.

Мне оставалось только вздохнуть – мой левый глаз так и остался недокрашенным, но топот Анки уже стих в коридоре.

Поглядывая в зеркало на свой асимметричный макияж, я принялась помогать Фаине с прической. Волосы ее были вполовину короче моих, и первая коса едва доставала до ее плеч. Какой бы задумкой ни горела Бастет, разница между нашими с Вафелькой прическами все равно выходила очевидная. Но указ начальства был указом начальства, и руки послушно принялись заплетать вторую косу, перекидывая друг через друга пряди в заученном порядке.

– Ну-у-у-у? – вкрадчиво поинтересовалась подруга, посылая моему отражению заинтригованный взгляд.

– Что «ну»? – не поняла я.

Глаза блаженно сощурились.

– Как там с Лесом? – заговорщицки прошептала Вафелька. – Заметил он твои знаки внимания?

От ее вопроса меня бросило в краску.

– Да ну, какие знаки внимания… – Ощущая неловкость, я постаралась полностью сосредоточиться на процессе плетения. – Я ведь ему ни слова не говорила.

– А собираешься?

Я замялась. Выдохнула. Пожевала губы. А затем, сама не зная зачем, рубанула сплеча.

– Сегодня! – краснея, выпалила я. – Хочу сказать ему все во время танца.

И сама удивилась тому, насколько уверенно прозвучали мои слова. На меня буквально нахлынула волна решимости. Своим заявлением я будто поставила себе цель: выполнить задуманное во что бы то ни стало. И теперь всенепременно должна была это сделать.

– Что же, буду держать за тебя кулачки, – расплылась в одобрительной улыбке Фаина.

* * *

Снежана вернулась, когда я перевязывала резинкой Фае вторую косу.

– Ну, как я вам? – поинтересовалась она, буквально влетая в двери гримерки.

Глаза обвели Анку беглым взглядом, а язык – замер. Я даже не знала, что и ответить. На ней было платье, пошитое один в один с нашими. Тот же крой. Тот же материал. Только оно было не белым, а цвета морской волны. И сидело на Анке с ее объемными бедрами куда органичнее.

Я представила нашу троицу в одинаковых нарядах, с идентичными прическами и почувствовала себя дурой на параде дублеров. Впрочем, даже это идиотское ощущение не смогло убить моего настроя. Мне предстояло танцевать с Лесом. А главное – сказать ему обо всем.

И ожидание этого события перечеркивало все прочие мысли, лезущие в голову.