Энтони свистнул ему с крыши «Бурлака».

– Идут!

Владимир обернулся, но ничего не увидел. Кинулся к вездеходу, благо уже был недалеко, и забрался в кабину.

Доктор Асланов по-прежнему сидел за рулем, обхватив голову руками. Его разговор с Владимиром был временным просветлением, после которого на него вновь нашел ступор.

Владимир сунул ключи ему в руки.

– Я нашел две связки ключей. Третья пропала. Попробуйте. Будем надеяться, они подойдут.

Он спрыгнул на землю и побежал к задним дверям «Бурлака». Сердце колотилось, когда он влезал по лестнице на крышу. При этом сам он был спокоен – совершенно спокоен.

Однако не собственное спокойствие убедило его, что все будет хорошо. Нет, он ощутил внутри некое смирение. Хорошо явно не будет – и это нормально. Будет иначе.

Энтони стоял на крыше, вскинув винтовку и глядя в ее прицел. Тучи сгустились, стерев всякий намек на очертания гор вдали. Воцарилась почти полная темнота. В густых сумерках нельзя было разглядеть никаких подробностей – лишь неясные силуэты да серые разводы на фоне ночного неба.

Владимир посмотрел в ту сторону, куда была направлена винтовка, и увидел на вершине небольшой возвышенности мамонтов.

Они вырастали прямо из земли – тела их были такого же цвета и очертаниями напоминали холмы. Казалось, земная твердь разверзлась и породила их.

На темном фоне ярко белели бивни; в мире, почти полностью лишенном света, они будто светились изнутри. Издалека чудилось, что бивни раскачиваются в воздухе отдельно от тел, движимые некоей призрачной силой.

Он вспомнил собственные слова, произнесенные несколько дней назад, в другой жизни. В другом мире, где он еще не видел мамонтов своими глазами.

Тут за окнами мамонты гуляют. Живые, настоящие! И бог его знает кто еще. Мы живем в мире, где возможно все!

Он увидел, как напрягся палец Энтони, лежавший на спусковом крючке.

– Энтони, не делай этого.

– Не волнуйся, они до тебя не доберутся, Вова. Я их не подпущу.

– Энт, выслушай меня.

– Вот он, правильный угол!

– Если ты спустишь курок, ты мне больше не друг. Понимаешь? Клянусь. Я не могу быть с тем, кто…

Однако курок все же щелкнул. Щелчок и… Тишина.

Энтони недоуменно опустил оружие. Открыл затвор, передернул его, опять прицелился…

– Энт! Остановись!

Щелчок.

И ничего. Энтони ошарашенно опустил винтовку.

– Так вот почему мне нельзя было взять свое ружье… Это они сломали. Намутили с предохранителем или…

«Бурлак» под ними ожил. Двигатель заурчал; его вибрации отдавались в костях.

Мамонты были уже настолько близко, что Владимир слышал их шаги по траве.

– Не понимаю, – сказал Энтони. – Я… – Он рухнул на колени. – Я не могу нас защитить!

– Такой цели у тебя и не было.

Мамонты двигались медленно. Вот они уже в ста метрах от вездехода, в пятидесяти, в тридцати… Остановились.

И тут Владимир увидел среди них человеческий силуэт. Наверное, это та самая Дамира. Она отделилась от стада и зашагала к ним.

Нет… То была не женщина. Парень. Совсем еще мальчишка, лет пятнадцати или шестнадцати, с винтовкой за спиной. Он остановился чуть в стороне от мамонта, который шел впереди остальных.

– Доктор Асланов, – сказал он. – Выключите двигатель.

«Бурлак», содрогнувшись, утих.

Мальчик скинул винтовку и положил ее на землю.

– Подойдите, доктор Асланов, – сказал он по-русски, а затем добавил по-английски: – И вы двое тоже подойдите ко мне.

Они втроем подошли к мальчику и встали рядом на грязной траве.

– Для вас есть послание, – сказал он. – Убийства должны прекратиться. Больше никакой охоты. Никогда. Вам придется найти иной способ. Этих животных трогать нельзя. Они вам не принадлежат, вы не имеете права ничего у них забирать. Понятно?

Повисло долгое молчание. Затем доктор Асланов произнес:

– После нас придут другие.

– Нет, – ответил мальчик. – Нет, не придут. Потому что вы заберете с собой этих браконьеров и примете новые меры для защиты заказника. Вернетесь в Москву и сделаете для этого все, что в ваших силах.

– А если не получится?

Мальчик протянул доктору Асланову черный наушник от «Александра». Тот, помедлив, взял его и вставил в ухо.

Мальчик поднял руку и поднес второй наушник к виску стоявшего рядом мамонта. Тянуться пришлось высоко. Мамонт наклонился навстречу его руке.

Тут Владимир понял: это наушник от «Александра» Константина.

И его осенило.

В новом обличье.

Это и есть она. Мамонт – это Дамира.

Несколько минут доктор Асланов стоял, склонив голову и прижимая ладонь к уху, и молча слушал.

Потом Дамира тряхнула головой, мальчик отнял наушник от ее виска, развернулся и пошел прочь. Мамонты тоже начали уходить. Среди них было несколько детенышей, которые медлили, любопытничали и задирали хоботы, втягивая непривычные людские запахи, а потом бежали за матерями.

Дамира шагнула вперед. И с размаху наступила на винтовку, которую мальчик бросил в траву.

Владимир услышал, как треснул ствол.

Она отвернулась и собралась уходить.

– Дамира! – окликнул ее доктор Асланов.

Она замерла. Асланов протянул к ней руку.

Дамира развернулась. Она была так близко, что Владимир видел отражение ночного сумрака в ее блестящих глазах. У одного из ее бивней был отломан кончик. Это явно случилось недавно. Белая кость полумесяцем светилась во тьме.

– Я попытаюсь, – сказал доктор Асланов.

В ответ Дамира хоботом подобрала с земли сломанную винтовку и швырнула ее к ногам человека. Затем отвернулась и пошла за остальными мамонтами.

Все долго молчали. Наконец Энтони сказал:

– Вот в нее я и целился. Но винтовка не выстрелила.

– Да, – сказал доктор Асланов. – Винтовка разработана так, что в нее она стрелять не будет. Ни в Дамиру, ни в других самок. Это была идея Константина. Он всегда был мудрее меня. Меньше доверял людям.

– И правильно делал, – сказал Владимир.

Он посмотрел на лицо Энтони в профиль. Да, ему не удалось убить ни одного мамонта, но это ничего не меняло. Он хотел и не оставлял попыток – до самого конца.

Энтони спустил курок. Этот звук, пусть и повлекший за собой тишину, а не смерть, положил конец их дружбе. Лицо Энтони теперь было ему безразлично. Пустой щелчок словно разбудил Владимира, и проведенные вместе годы забылись, как сон. Все чувства исчезли. Лицо Энтони стало лицом незнакомца, случайного прохожего на улице.

Эта поездка закончится не совместным возвращением домой, нет. Владимир поедет дальше, поедет куда глаза глядят.

– Что мамонт сказал? – спросил он доктора Асланова.

– Слов было мало, сплошные помехи… Иногда человеческие слова исчезали вовсе, и им на смену приходили иные, непонятные мне звуки и последовательности звуков. Целых предложений я не услышал. Это были… вибрации, крики, зовы… но в самом конце шум стих, и я наконец услышал предложение. Одно-единственное. Она сказала: «Наше время придет».