– То есть ты пытаешься сказать, что они нас выследили. Сперва пришли сюда, раскурочили вездеходы. Никого не обнаружив внутри, они двинулись по нашему следу.

– Мне незачем это говорить, Энтони, – ответил Владимир. – Ты и сам все прекрасно видишь. Пока мы выслеживали их, они пришли сюда и все разгромили. Потом нашли нас и убили Константина. Скоро они вернутся и закончат начатое.

Владимир сидел в кузове «Бурлака» с красными бархатными портьерами на окнах, отполированными деревянными панелями на стенах и мягкими креслами. Латунные светильники, паркетный пол, персидские и азербайджанские ковры – все было на месте. Даже белая ажурная салфеточка по-прежнему лежала на столе, а на ней книга «Путешествие в страну мамонтов. Ваш путеводитель по миру ледникового периода».

Однако теперь в потолке зияла квадратная дыра. Сквозь нее видны были бегущие по вечернему небу темные тучи, грозящие вот-вот разразиться дождем. По крыше прогромыхали ботинки Энтони: он сперва отошел от люка, затем вернулся. На фоне туч возникло его раскрасневшееся, загорелое лицо.

– Зачем? Зачем им это понадобилось? В голове не укладывается.

– Не знаю. А тебе почему так приспичило застрелить одного из них? У меня вот тоже не укладывается в голове.

– Где доктор Асланов? Хочу с ним поговорить.

– Ну иди, поговори. Он там же, где и раньше, – сидит в кабине, спрятав лицо в ладонях. Я уже пытался с ним поговорить. Бесполезно. Видимо, у него шок.

– Нашел время!..

– Убили его друга Константина. Его сотрудников – смотрителей, водителей, всех. Они все погибли!

– Ключи от этой машины наверняка у кого-то из них. Надо обшарить одежду.

– Валяй. Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях.

– Нет. – Лицо Энтони исчезло, голос теперь раздавался издалека. – Я караулю мамонтов. И кстати, Вова, в гостях здесь ты. Не наоборот.

Владимир сел за стол и уронил голову. Раньше Энтони никогда не попрекал его деньгами. Не напоминал, кто за все платит. Это случилось впервые за годы их дружбы. Они всегда делали вид, что в финансовом отношении оба равны, что деньги – не чьи-то, они просто есть, как есть тротуары, деревья и все, из чего сделан этот мир.

Энтони топал по крыше. Из кабины «Бурлака» не доносилось ни звука. Владимир знал, что увидит в кабине, если заглянет туда: доктор Асланов молча сидит за рулем, спрятав лицо в ладонях.

С Аслановым что-то случилось. Что-то сломалось у него внутри.

«И во мне тоже, – подумал Владимир. – И в Энтони. А может, все мы, все люди до единого сломаны внутри и продолжаем жить и двигаться инстинктивно, как насекомое с оторванной головой уползает в тень, прячась от птицы. Мы отползаем, пока нас не настигнет то, что уже погубило нас, и только тогда перестаем шевелиться».

Владимир встал и подошел к дверце между салоном и кабиной «Бурлака». Со стороны салона дверь была обшита деревянными, отполированными до блеска панелями XIX века, а с обратной стороны – шероховатым черным металлом, устойчивым к любым погодным условиям.

Доктор Асланов по-прежнему сидел за рулем, спрятав лицо в ладонях.

– Все, кто здесь был, убиты, – сказал Владимир. – Константин тоже убит. Скоро убьют и нас с вами, если вы не поможете нам выбраться.

Доктор Асланов не пошевелился.

– Это вы во всем виноваты, так?

Доктор Асланов поднял голову и поглядел на Владимира, моргая налитыми кровью глазами.

– Она никогда нам этого не позволит.

– Не позволит чего?

– Приносить мамонтов в жертву. Чтобы заказник получал финансирование. Чтобы из Москвы и дальше переводили деньги на жизнь других мамонтов и ее самой. Это не моя прихоть… Это необходимость. Но она нам этого не простит.

– Кто – она?

– Я должен был предвидеть, что так будет. Сражаясь за слонов в Кении, она пошла до конца. Она умерла за них. Умерла, спасая их. И я это знал, а вот об остальном не подумал. Вернее, сознательно этим пренебрег.

– Чем пренебрегли?

– Тем, что случилось за ночь до ее смерти. Она вошла в лагерь браконьеров и залила свинцом их палатки. Расстреляла несколько обойм. Убила во сне шестерых… Одна. А потом вернулась в свой лагерь и легла спать. Я думал… Мы воскрешаем другого человека, потому что на момент загрузки сознания она еще не совершила это зверское убийство, не успела дойти до этой точки. Как же я не догадался…

– О чем?

– Что у нее все впереди. Пока она не дошла до точки, но это зрело в ней с самого начала. И вот роковой миг настал. Теперь она стоит у нашей палатки, держа палец на курке.

– Кто? Кто она?

– Дамира.

Дамира. Это имя успело пробиться ему в ухо тонким комариным писком сквозь белый шум. Последняя мысль, посланная Константином.

Он пытался их предостеречь.