Ишинори не мог ничего предпринять, хотя ярость изо всех сил толкала его на необдуманные поступки. После того как Хаято, едва переставляющего ноги и явно не осознающего ни себя, ни происходящего вокруг, увели, Ишинори пришлось унижаться перед этим скользким типом Сёхэем и перед капитаном Ватанабэ, лишь бы не угодить следом за другом в застенки поместья. Кто бы знал, что торговец держит под домом пару пустых камер на всякий случай. Но какие бы речи ни вел Ишинори, гнева хозяина не избежать и ему. Время было беспощадно, и оно утекало сквозь пальцы.

Надо успеть все до завтра, иначе им двоим никогда больше не увидеть, как садится солнце на Канашияме.

Хотя, думал он, спеша отыскать Таро – главного среди прочих слуг – и его супругу, в заключении Хаято были и свои положительные стороны. Будь он тут, Ишинори бы без конца ожидал подвоха – вспышки беспричинного гнева, странных вопросов или, еще хуже, угрюмого молчания. Что было у него на уме? Какие мысли овладевали им, когда он смотрел так задумчиво и потерянно? Ишинори не знал, и это было чем-то новым, пугающим. Хаято будто ускользал от него…

Касуми-сан нашлась на кухне. Ишинори окунулся в духоту раскаленных печей, бурлящей в котлах воды, в ароматы вареной и жареной рыбы и терпкого маринада. Все готовились к обеду, и, несмотря на давящую атмосферу после кончины Мацуды Кодзи, Окамото явно не собирался соблюдать положенный траур. Скорее уж, про себя усмехнулся Ишинори, праздновал, что его собственная жизнь осталась при нем. Жалкий человек этот Окамото Такаюки. Лучше бы мучительная смерть постигла сегодня утром его.

– Касуми-сан, – позвал он пожилую служанку. Женщина подошла и учтиво поклонилась.

– Чего желает юный господин? Обед будет подан вовремя.

– Это не касается обеда. Просто я искал Ютаку, но, похоже, мне померещилось, что он зашел на кухню.

Женщина всплеснула руками.

– Ютака? Так разве ж он отойдет сейчас от господина? Такое горе случилось. Наверняка господин очень расстроен.

Ишинори с готовностью закивал.

– Верно, ужасающее происшествие! Так Ютака всегда находится подле хозяина?

– Это его долг, – важно ответила Касуми-сан. – С тех пор, как господин привел его еще мальчишкой. Кем бы он был, если б не Окамото-сама?

– Так он сирота?

– Да нет вроде бы… Но уж по-всякому в поместье под крылом у господина лучше. Ютака хоть и упрямился поначалу, глядел исподлобья, потом образумился.

Она была свято убеждена, что служить Окамото Такаюки – лучшая судьба из всех возможных, а сам Окамото – божество во плоти. Только вот откуда у бедного Ютаки синяки на руках и лице сразу после того, как он остался наедине с хозяином, разъяренным промедлением оммёдзи?

Разумеется, говорить женщине о своих сомнениях он не стал, поблагодарил за беседу и ушел. Теперь ему предстояло найти самого Ютаку и убедиться в своей правоте…

* * *

На этот вечер был запланирован поход в театр семьи У Цзи, знаменитой на весь Чанша мастерством своих актеров. Чтобы купить билет, надо было вставать в очередь, но для дорогого гостя У Цзи Нань всегда открывал двери. В нынешнем году Сузуки Кадзумо, успешный предприниматель из Киото, прибыл в Чанша со всей семьей. Его деньги были вложены в добычу полезных ископаемых на севере за городом, и в целом планы у Кадзумо были далеко идущие. Но настроения в народе гуляли невеселые – люди боялись начала войны между Китаем и Японией. Боялась и жена Кадзумо, но он безмятежно отвечал: «Ничего страшного не случиться».

Сузуки Хаято шел семнадцатый год, но он был настроен куда пессимистичнее отца. Китай стал ему если не вторым домом, то уж точно местом, где у него были хорошие знакомые и куда он приезжал с удовольствием, учил язык, интересовался культурой. И все же в этом году деловая поездка отца вызывала у него только тревогу.

– Тебе идет, сын, – похвалил Кадзумо, увидев Хаято в традиционном чанпао темно-синего цвета. Изумрудно-зеленому шелковому ципао жены тоже достался комплимент, и семья отправилась в театр.

Хаято смотрел в окно нанятой машины с напряженным любопытством. Военных в городе стало в разы больше, чем обычно, а на них, японцев, местные смотрели совсем не так, как раньше. Отец, скорее всего, просто не хотел их пугать, потому что не заметить перемены было невозможно. Почему они просто не остались дома? Что такого ценного в этих шахтах, что оно важнее их жизней?

Водитель высадил их у входа в красивое здание в два этажа с изогнутыми карнизами и множеством красных бумажных фонариков. Их уже ждали, но из очереди других посетителей оперы вдруг отделился человек и зло выкрикнул:

– Что здесь забыли японцы? Убирайтесь с нашей земли!

Хаято сжал кулаки. Сколько бы лет они ни провели в этом городе, им никогда не стать в нем своими. Особенно сейчас.

Они вошли в здание по личному приглашению хозяина, и Хаято перевел дух.

Внутри царила совсем иная атмосфера: праздничная, торжественная, предвкушающая. Их отвели наверх в одну из комнат для особых гостей, и в этот раз Хаято почудилось в этом не доброе отношение, а желание спрятать таких гостей подальше от остальных. Зато с галереи открывался хороший вид на сцену. Люди в нарядных платьях рассаживались за столики, и среди одетых в строгие чанпао и западные костюмы мужчин то и дело мелькали зеленые мундиры солдат. Хаято сам не заметил, как начал нервно постукивать пальцем по подлокотнику резного стула. Музыканты уже расположились за инструментами, раздался гонг, призывающий зрителей к тишине. Потускнел свет, и стали ярче фонарики, гирляндой украшающие галерею второго этажа. Хаято поморщился от сильного запаха благовоний и женских духов.

– Сейчас начнется, – с улыбкой сказал отец.

Хаято отчего-то вздрогнул и обернулся, когда официант неслышно вошел и поставил на столик поднос с чаем. Парнишка был не старше самого Хаято, смотрел в пол, и что-то в нем было странным, неправильным. Может… Да нет, наверное, показалось.

Официант поставил чашку перед отцом и замешкался. Отец был увлечен творящимся на сцене, поэтому Хаято взял его чашку и поднес ко рту.

За секунду до глотка он внимательнее посмотрел на парня и заметил, что глаза у него серые, а густые черные волосы – ненастоящие. Не успело все это сложиться в одно, как горячая жидкость уже полилась по пищеводу, а вслед за этим пришла дикая боль. Хаято выронил чашку и схватился за горло, пытаясь выдавить из себя хоть словечко, но получался только хрип. Музыка внизу набирала обороты, высокий чистый голос актера взвился под потолок.

Хаято повалился со стула и увидел, как официант скрывается за занавесками. Отец звал на помощь, кричала мать. Все еще пели актеры и играли музыканты.

А потом кто-то громко крикнул: «Долой захватчиков!», и в ответ ему раздался одиночный выстрел.

Умирать нельзя. Если Хаято умрет здесь, то станет поводом для политического скандала. Нельзя… Да и родители… будут… они…

Хаято закрыл глаза, и вдруг в голове ярко вспыхнуло имя – Ишинори.

Ишинори. Тот, кто его убил.

Хаято вскинулся, и тесную камеру заполнил звон потревоженной цепи. Голова гудела, и все казалось, что где-то звучит резкая музыка и кричат люди. Это какое-то наваждение.

Вокруг было темно, но за прутьями решетки пылал факел, и постепенно глаза привыкли к тусклому освещению. Хаято был в камере, от стены до решетки – три широких шага, цепь держалась за браслет левой руки и другим концом крепилась к кольцу в полу. Зачем богатому торговцу такие помещения, даже гадать не хотелось. Хаято прошелся туда-сюда, но звон раздражал, и опять начала болеть голова, в затылке зудело, и свободной рукой он то и дело ерошил волосы, еще сильнее запутывая их. Где он? Почему? Как долго? Вопросы вертелись в бешеном хороводе, и все, что он мог, это бессильно стискивать кулаки да скрипеть зубами.

Сколько еще времени прошло, он не знал, но в какой-то момент уловил сладковатый аромат персика и повернулся к свету в ожидании. И не ошибся.

– Молчи, ничего не говори, – тихо предупредил Ишинори. С ним был кто-то еще, но именно светлый силуэт с четко улавливаемой аурой привлекал больше всего внимания. Хаято ринулся к решетке и вцепился в прутья, натянув проклятую цепь.

– Почему я здесь?!

– Тише, тише, – Ишинори приблизился и тоже взялся за прутья со своей стороны, – не надо шуметь. Ты и так поставил на уши всю охрану поместья, а тут ее больше, чем слуг и хозяев вместе взятых.

– Поставил… на уши? – не понял Хаято и наконец заметил, что спутником Ишинори был не кто иной, как Нагава, племянник Окамото Такаюки.

– Да уж, Ватанабэ был просто вне себя, – зло усмехнулся Нагава. От него ожидаемо пахло вином, но на ногах он стоял твердо. Пока. – А уж как перепугался этот жалкий стихоплет! Одно удовольствие смотреть, как он шарахается от каждой тени. За это я обязан оказать вам услугу.

Хаято перевел вопросительный взгляд на Ишинори, и тот кивнул.

– Нагава-сан вызвался помочь с твоим побегом. Но у нас мало времени. Я оставил наверху талисман, чтобы людям не хотелось спускаться сюда, но он скоро сгорит. Надо спешить. Нагава-сан, прошу вас.

Он нарочито медленно развернулся и взялся за рожок факела. Что-то внутри стены со скрежетом сдвинулось, а после в спину повеяло сквозняком.

– Идите по этому тоннелю, никуда не сворачивая, пока не увидите лестницу. Она выведет вас наружу. Отряд Ватанабэ обходит замок, не попадитесь снова. – Нагава подошел к решетке и посмотрел Хаято в глаза. – Спасибо за то, что заступились за честь Кодзи. Я был ему плохим другом в этой жизни, может, мне удастся исправить это в нашу новую встречу.

Он не стал дожидаться ответа и пошел прочь. Ишинори напоследок прижался к прутьям и велел:

– Иди же. Я найду тебя позже.

– Эй… А цепь?

Ишинори будто только сейчас заметил ее и нахмурил светлые брови.

– Дай сюда руку. – И когда Хаято выполнил просьбу, крепко сжал запястье с браслетом и одними губами что-то прошептал. От руки по всему телу прошлась горячая волна, и цепь рухнула к ногам. – Ну же, иди. Иди!

Хаято был слишком растерян происходящим, чтобы возражать или еще что-то спрашивать, поэтому кивнул. Ишинори поспешил следом за Нагавой, Хаято – вошел в узкий ход в тюремной стене. За спиной тут же заскрежетали каменные плиты, и стало абсолютно темно, так что у него был только один путь – прижав ладони к холодному камню по бокам, идти вперед. Выверяя каждый шаг и часто останавливаясь, Хаято все-таки добрался до ступеней и с облегчением поднялся к еще одной преграде, которая открывалась простым нажатием. Ну, быть может, и не таким простым, потому что от нетерпения Хаято навалился на нее всем весом, едва не вылетев в смутно знакомый коридор. Здесь было, слава богам, светло от проникающего сквозь окна закатного солнца.

А прошло не так уж и много времени. Они вернулись в поместье почти сразу после обеда, возможно, ничего непоправимого еще не успело произойти. Хотя почему его вообще должно волновать подобное? Тут с собой бы разобраться. Приступы жуткой головной боли участились, и этот сон… Почему-то казалось, он уже видел нечто такое и раньше с тех пор, как попал в прошлое (хотя и насчет этого он всё ещё не был до конца уверен), но забывал, едва приходил в себя. Пора признать, что это его до одури пугает.

– Дерьмо, – с чувством произнес он, однако легче не стало.

Территорию поместья Хаято так и не выучил, поэтому у него был не слишком большой выбор, куда идти, чтобы спрятаться. Точно не в их с Ишинори комнату, там, скорее всего, поставили охрану. Тогда куда? Он двинулся наугад, спустился по какой-то лестнице, застыл в нерешительности. Надо было тут все заранее обойти, изучить, план зарисовать, в конце концов! Теперь же Хаято чувствовал себя отвратительно беспомощным, как потерявшийся первоклашка.

«Ну же, соберись», – велел он мысленно. Лишь бы только не напороться на Сёхэя, хотя едва ли он рискнет оставаться в одиночестве вне своей комнаты после того спектакля, что устроил перед Ватанабэ. Впрочем, Хаято ясно запомнил только адскую боль, проламывающую череп, – кажется, она всегда приходила вместе со злостью. Да вот попробуй тут оставаться невозмутимым!

Хаято бегом миновал открытый участок, нырнул в первую попавшуюся дверь и только успел сообразить, где он теперь, как его схватили за локоть.

Дальнейшее произошло помимо его желания: в животе потеплело, клубок жара взорвался, и энергия рванула от него во все стороны, едва не свалив с ног. Рядом кто-то охнул, ударился о стену и вдруг тихо засмеялся.

– Рад, что с тобой все хорошо. – Ишинори выпрямился, поправил кимоно на груди и придирчиво оглядел Хаято с ног до головы. Удовлетворенно кивнул. – Идем, нам надо многое обсудить.

Хаято ждал чего угодно, но не этого, и спросил не без сарказма:

– И давно ты начал что-то со мной обсуждать?

– Ты хочешь стоять и спорить или закончить дело и вернуться домой?

Это его «домой» неприятно задело. Для Ишинори гора Канашияма была домом, а для Хаято? Сможет ли он когда-нибудь вернуться в свой дом?

– Хаято-кун? – поторопили его с ответом.

– Идём.

По тому, как Ишинори приподнял уголки губ в одобрительный полуулыбке, именно на это он и рассчитывал. Он без слов повел Хаято за собой хитросплетениями переходов. Тут и сыграло на руку до странного малое количество слуг, а после смерти Мацуды и неожиданной помощи Нагавы опасаться стоило только Сёхэя, капитана Ватанабэ и его людей. И, возможно, Ютаку, если он доложит хозяину о них. Но один раз он их уже выручил, может, выручит снова.

Они быстро шли, стараясь держаться подальше от окон и прислушиваясь к шорохам и скрипам. Ишинори двигался уверенно, и, глядя ему в затылок, Хаято впервые пожалел, что не был откровенен. Ведь сейчас они могли доверять только друг другу – но не делали этого.

– Иши… – начал он, однако оборвал себя раньше, чем успел договорить. Ишинори оглянулся через плечо, не дождался продолжения и сказал:

– Так или иначе, сегодня все это должно закончиться.

– Что я сделал тогда… когда ты появился вдруг? Ишинори даже остановился. Повернулся к Хаято всем телом и удивленно посмотрел на него.

– Ты не понял? Это была твоя ки!

– Ки?..

Хаято положил ладонь на живот, будто мог нащупать ее сквозь кожу и мышцы. Горячая, яростная сила – она что, правда скрыта внутри него? То, что делает людей оммёдзи?

Она в нем?

Ишинори продолжал спокойно смотреть, словно никто их не искал, чтобы засадить за решетку. Впрочем, ненадолго и для Хаято все перестало существовать, кроме оглушительной реальности, обрушившейся на него вместе со словами Ишинори. И плевать, если он снова станет задавать неудобные вопросы.

Все по-настоящему, действительно по-настоящему. Просто Хаято упрямо делал вид, что ничего этого не существует, так ему было легче.

– Идем, – мягко произнес Ишинори и протянул руку. – Какие бы мысли тебя сейчас ни терзали, отпусти их. Нам надо закончить с делом.

Наваждение схлынуло, и Хаято не коснулся протянутой руки, но пошел за Ишинори не только от безысходности.

Вскоре он догадался, куда лежал их путь. За раздвижной дверью скрывалась библиотека, где они впервые увидели Сёхэя. Хаято не понял как, но почувствовал уверенность, что внутри никого. Удивляться решил потом, поэтому посмотрел на Ишинори в ожидании объяснений.

Тот сдвинул створку и, не оглядываясь, пригласил:

– Заходи.

Ишинори прошелся вдоль полок со свитками, ни на чем конкретно не задерживая взгляд, пока не остановился в самой дальней части помещения. Хаято не представлял, что они здесь делают, поэтому просто следовал за ним.

– Извини, похоже, мое молчание стоило тебе свободы, – вдруг сказал Ишинори. Он застыл возле закрытых оконных ставень спиной к Хаято. – Ты ошибочно решил, что я подозреваю Сёхэя.

Хаято бросил на него удивленный взгляд.

– Ты извиняешься? Это какая-то новая хитрость?

– Никаких хитростей. Просто я… ошибся на твой счёт.

Но Хаято все ещё не мог поверить, уж больно странно было слышать раскаяние в голосе Ишинори.

«Не верь. Он снова обманет».

Хаято прижал пальцы к виску и постарался отогнать назойливый внутренний голос. Только не сейчас. Он не готов снова корчиться от боли на глазах у Ишинори.

– Почему не Сёхэй? – хмуро спросил он. – Между прочим, этот тип собирался окрутить дочку старика и едва ли не прямым текстом заявил ей, что если избавиться от папаши, то им двоим ничего не помешает быть вместе. А точнее не помешает Сёхэю добраться до его богатств.

Ишинори повернулся и с осуждением воскликнул:

– Ты скрыл это от меня!

– Ты не спрашивал, – ответил Хаято, скрещивая руки на груди. – Разве у тебя не все было схвачено?

– Разумеется не все! – Ишинори беспокойно подергал себя за волосы, опомнился и пригладил потревоженные пряди. – Но ведь ты мне сказал бы. Да?

Можно было соврать, чтобы замять тему, но Хаято просто пожал плечами, мол, понимай как хочешь. Это его ответ на бесконечные недоговорки, но вместо удовлетворения он ощутил лишь усталость. Хотелось… домой?

Ишинори ушел ненадолго, а вернулся с какими-то бумагами. По его лицу нельзя было понять, зол он, раздосадован или пристыжен – впрочем, как и всегда. Хаято откуда-то точно это знал.

– Вот, – Ишинори протянул листы, – они из комнаты Ютаки.

– Ю… – Хаято понял не сразу, а потом недоверчиво сощурился. – Так ты подозреваешь Ютаку? Но почему?!

– Прочти, а я пока расскажу.

Хаято держал в руках чью-то переписку. Одна из сторон, разумеется, сам Ютака, ведь она была найдена в его жилище, вторая же, очевидно, не особо владела навыками письма, и иероглифы «плясали», начертанные будто неуверенной детской рукой. Только смысл в этих записках был вовсе не детский.

– «Он должен умереть», – прочитал Хаято, взял следующий лист. – «Используй это». Это?

– Уверен, речь о яде.

– Кто-то писал Ютаке и предлагал отравить Окамото? Почему не договориться лично?

Ишинори посмотрел на него как на ненормального.

– Ты бы на такое пошел? Открыть свое лицо тому, кто может тебя выдать в случае провала?

Хаято вынужденно согласился.

– Нет, наверное, нет.

– Но есть и еще одна причина, – вдруг добавил Ишинори и, дождавшись внимания от Хаято, продолжил: – Если они просто не могли встретиться.

В голове тут же пронеслось воспоминание: призрачная процессия, идущая сквозь ночь, покачивающийся фонарь впереди и красивая девушка с печальным лицом. И Хаято выпалил, прежде чем обдумал все:

– Она живет в пагоде на башне!

Приготовился к вопросам, но Ишинори будто только и ждал от него этого вывода. Улыбнулся так, словно они всегда были заодно.

– Сокровище, которое прячет Окамото Такаюки, и талисман, что способен отвести от него даже смерть. Это, должно быть, все она.

Он еще улыбался, когда заметил выражение лица Хаято.

– В чем дело?

– Девушка, заточенная наверху, – он не знал, как подобрать слова к тому, что вдруг почувствовал. – Неужели для Окамото она всего лишь «талисман»?

– Кто знает? Мы не проверим, верны ли наши догадки, пока не поговорим с ней.

Хаято видел в его глазах азарт, которого не замечал прежде. Ишинори желал не просто закончить с делом, а убедиться в своей правоте. И было в этом что-то неприятное, царапающее.

Как будто для него пленница в башне тоже была лишь вещью. Может, как и Хаято.

– Начертание вот этих иероглифов, – Ишинори ткнул пальцем в листок, – посмотри. Это письменность Чжунго.

– Да? – удивился Хаято. Он сразу даже не заметил разницу и лишь чуть позже вспомнил странный сон про отравленный чай и город Чанша на грани войны. Безумие – думать, что познания Хаято пришли оттуда, но другого объяснения он придумать пока не мог.

Ишинори забрал у него письмо и вместе с остальными спрятал за поясом.

– Я и не заметил, когда ты успел ее выучить, – хмыкнул он. – До чего же удивительная болезнь тебя свалила.

– Ну, я полон сюрпризов, – неловко пошутил Хаято, на что Ишинори задумчиво покачал головой.

– Да, это я вижу…

Теперь им предстояло понять, как действовать дальше. Ишинори надеялся с помощью загадочной незнакомки разгадать состав яда и создать лекарство, чтобы спасти жителей деревни, но как попасть туда, куда не ведет ни одна лестница, он не знал. Нагава тоже оказался бессилен, а больше спросить им было не у кого. Наверняка вот-вот заметят исчезновение Хаято, и тогда поместье превратится для них обоих в капкан.

– Нельзя и дальше сидеть тут, – произнес Хаято. – Скоро начнет темнеть, и мы можем подкараулить эту девушку ночью, если ее снова будут водить вокруг замка.

– А если нет? Лучше постараться до ночи отыскать способ попасть на башню, – возразил Ишинори.

– Ты говоришь так только потому, что не хочешь соглашаться со мной.

– Мне больше нравилось, когда ты молчал, – бросил Ишинори, и Хаято схватил его за воротник и дернул на себя.

– Повтори это еще раз, и я не посмотрю, что ты мне помог!

Лицо Ишинори было так близко – он мог рассмотреть даже, как просвечивают сосуды сквозь тонкую кожицу под глазами. Ишинори не отвел взгляда, взялся за запястье удерживающей его руки, но не оттолкнул, а наоборот сжал.

– Так хочешь меня ударить? Тогда почему не бьешь?

Он совсем дурак? Нарывается?

Хаято сильнее стиснул тонкую ткань кимоно вместе с нижним слоем до такой степени, что оголилась хрупкая ключица.

Его всего трясло от желания стереть с этого лица выражение уверенности, потому что понимал – Ишинори прав. Хаято не сможет ударить по-настоящему, будто какая-то сила крепко держит его руку, не позволяя сорваться. Вот и сейчас он лишь раздраженно оттолкнул Ишинори.

– Делай что хочешь. Я буду ждать на улице хоть всю ночь. Рано или поздно та процессия снова появится. Где было два раза подряд, там будет и третий.

Ишинори поправил одежду с выбешивающей невозмутимостью, пригладил волосы и убрал длинную серебристо-белую прядь за ухо.

– Хорошо. Тогда я буду следить за Ютакой и узнаю, как он связывается с таинственной сообщницей.

Им не стоило разделяться, это была плохая идея. Однако они уже отвернулись друг от друга, пусть пока и не в буквальном смысле. Последние солнечные лучи скрылись за холмом, медленно наползала темная весенняя ночь. Ишинори растворился в лабиринтах замка, а Хаято направился наружу. Думал, что близость развязки вызовет облегчение и радость, но прохладный ветер принес с собой тревогу. Их наверняка ищут. Получится ли хотя бы у одного из них дожить до утра? Хаято углубился в густые заросли запущенного сада и, опустившись на корточки, приготовился ждать, и мрачные мысли принялись одолевать его с удвоенной силой.

Он уже почти не вспоминал, каким был до пробуждения на горе Канашияма и одновременно с этим до конца не мог ощутить себя на своем месте. Он чужой здесь или там? И что за странные сны, в которых он видит себя – и Ишинори? Если бы кто-то мог ответить на эти вопросы… Но если Хаято их задаст, не станет ли еще хуже?

Он застыл, услышав приближающиеся голоса. Несколько охранников с ворот прошли мимо, и Хаято порадовался, что с ними не было собак.

Потом снова потянулось утомительное ожидание.

Хаято даже пробовал медитировать, как показывал учитель Куматани, но испугался уснуть ненароком и все испортить. Наконец темнота стала такой непроглядной из-за уплотнившихся облаков, что разглядеть Хаято в кустах можно было только поднеся к нему факел. Впрочем, и сам он видел немного, но пропустить процессию с фонарями точно бы не смог. Но ее все не было и не было…

Он выпрямился, с наслаждением похрустел суставами, дождался, пока исчезнет досадная щекотка в затекших ногах, и сделал всего несколько шагов, как увидел капитана Ватанабэ.

– Снова тебе не сбежать, – мрачно предупредил он, угрожающе выставив перед собой ножны. Хаято был безоружен и, наверное, впервые пожалел, что не стал утруждать себя ношением катаны. Хотя он все равно не знал, как с ней правильно обращаться. В школе его привлекал баскетбол, а не кэндо.

– Сдайся! – тем временем потребовал Ватанабэ. А Хаято терпеть не мог, когда им пытались командовать.

– Вы не понимаете… начал он, но капитан уже молниеносно обнажил меч, ножны отлетели в одну стороны – Хаято отпрыгнул в другую.

Смерть пронеслась так близко, что чуть не отсекла ему ухо. От шока Хаято едва не перестал соображать.

– Вы в своем уме?! – воскликнул он. – Вы же меня так убьете!

Он не верил в то, насколько все серьезно, по-настоящему, когда по глазам Ватанабэ понял – тот действительно пришел убить его. Его слова про «сдавайся» и так далее ничего не стоили.

Стало не до разговоров. Хаято зайцем понесся вглубь сада, надеясь, что орудовать катаной будет неудобно, но то ли сад оказался недостаточно густым, то ли Ватанабэ слишком хорошо знал свое дело, но когда в лицо отлетели щепки, а катана просвистела прямо у самого носа, в голове будто перещелкнуло.

Пока он тут играет в догонялки, наверху уже могло происходить что-то действительно важное. Он нужен Ишинори. Если процессия не покидала пагоды на башне, значит, сейчас Хаято обязан быть именно там. Он развернулся и, уклонившись от очередного замаха, ударил Ватанабэ в живот. Вложил в кулак всю ярость, что успела накопиться, и по телу распространилась горячая энергия – его ки. Ватанабэ пошатнулся, но лишь крепче сжал рукоять катаны.

– Не позволю… – прорычал он и ринулся в атаку, метя острием Хаято прямо в грудь. Невозможно было увернуться, остановить удар – тоже. От смерти Хаято отделяли секунды…

Ватанабэ уже праздновал победу, но вдруг его лицо окаменело.

Хаято объяло полупрозрачное пламя, пропитывая ночной воздух запахом костров. Оно отразилось в глазах Ватанабэ, а спустя миг его отшвырнуло прочь и ударило спиной о дерево. Катана выпала из пальцев. Еще с десяток секунд Хаято не мог взять силу под контроль. Ему казалось, он горит, и вот-вот жуткая боль должна охватить все его тело, однако этого не произошло. Ки успокоилась, ее пламя погасло, и Хаято чуть не рухнул на колени, опустошенный и шокированный. Кое-как доковылял до Ватанабэ и наступил на полоску металла возле него.

– Почему Окамото велел убить меня?

– Вас… обоих, – прохрипел Ватанабэ. Он не собирался ничего скрывать, хотя бы это радовало.

– Но почему?! Мы же пытаемся ему помочь!

– Твой друг сам сказал… – Ватанабэ сплюнул кровь, кажется, удар был слишком сильным. – Что с талисманом господина Окамото ему не о чем переживать. Он спасет его жизнь. Вы больше не нужны, а после… после настанет черед Нагавы расплачиваться за содеянное.

– Он убьет собственного племянника? – не поверил Хаято. – Эй, Ватанабэ-сан, вы уверены, что стоит служить такому хозяину?

– Дикарю вроде тебя никогда не понять истинной преданности!

При этом он посмотрел за спину Хаято, и он тоже обернулся.

В пагоде на башне один за другим загорались огни. Капитан расслабленно обмяк, и Хаято понял: времени почти не осталось.

– Что твой хозяин задумал? – потребовал он ответа. – Что он собирается сделать?

Ватанабэ молчал.

– Как попасть в башню? Как попасть в эту чертову башню?!

– Откуда мне знать? – в итоге выплюнул Ватанабэ и отвернулся.

Хаято наклонился было к его мечу, чтобы забрать с собой, но рука замерла на полпути. Нет, ему не нужно оружие. Он сам – оружие. Хаято больше не посмотрел на поверженного мужчину, развернулся и побежал к замку. Его уже не волновала стража, которой он мог попасться на глаза. Если не успеть, все потеряет смысл, и им не покинуть поместье. Он мчался практически наугад, но пришел именно туда, куда стремился.

В темный коридор с «адскими» гравюрами.

Здесь он застал момент появления неизвестного из тайного хода, но тогда Хаято не мыслил так ясно, как сейчас. Теперь он не сомневался, что в тот раз чудом разминулся с Ютакой. Хаято принялся заново ощупывать холодные стены, когда услышал топот множества ног где-то над головой. Стража была близко, наверняка они уже обнаружили своего капитана, а тот направил их в погоню за Хаято. Он практически слышал тиканье часов, забирающих такие ценные секунды. Красные и синие морды демонов будто смеялись над ним, скалясь и сверкая глазами. Если бы они действительно начали двигаться, это бы не вызвало удивления.

Хаято зашарил ладонями по фигуре бессмертного Императора Восточной Горы, повелителя восемнадцати кругов даосского ада. И словно откликаясь на мольбу, картинка дрогнула. Хаято вытаращил глаза, не веря им, но рисунок почтенного старца и правда засветился! Точнее, засветились ладони Хаято, а краски под ними просто откликнулись на сияние ки. Хаято даже не заметил, когда призвал ее…

Надавив, он все-таки открыл проход и немедля в него втиснулся, чуть не прищемив ногу. Со скрежетом стена встала на место, и Хаято окружила тьма. В первые секунды он неподвижно стоял, потом осторожно нащупал ступеньки и двинулся вверх по длинной лестнице. Восхождение без фонаря заняло гораздо больше времени, чем он ожидал, и это вконец разозлило его. Крышку над головой он откинул с такой яростью, что грохот наверняка слышали даже в деревне.

Хаято в два прыжка выскочил из лаза и очутился в пустой комнате, где была только постель на дощатом настиле, наполовину скрытая тонкими занавесками, и высокие канделябры с горящими свечами, расставленные на полу. Но наверху слышался шум. Хаято отыскал глазами лестницу и начал тихо подниматься, прислушиваясь к происходящему на втором уровне пагоды. Деревянные ступени чуть поскрипывали под его весом.

Он надеялся увидеть Ишинори, однако первым заметил Окамото Такаюки, чья спина частично закрывала обзор, но за ним все равно можно было разглядеть гордо расправившую плечи юную девушку в фиолетово-синих многослойных шелках. Ее длинные волосы гладкой черной волной спускались ниже спины, а в причудливо уложенных на макушке прядях позвякивали драгоценные подвески на шпильках.

– Ни за что! – решительно воскликнула она, явно отвечая на то, что Хаято услышать не успел. – Ты не получишь ни капли моей крови!

Испуганная служанка, знакомая Хаято по спуску в купальню, позади нее тряслась, заламывая руки, а рядом с Окамото стоял напряженный, как натянутая тетива, Ютака. Ишинори видно не было.

– Я не спрашиваю тебя, женщина! – густым басом прозвучало в ответ. – Твой долг служить мне!

– Будь ты проклят, варвар!

Хаято оказался наверху раньше, чем успел обдумать план действий. У Окамото меч, и он явно собирается воспользоваться им по назначению. Никто бы не стал просто стоять и смотреть на это.

– Остановитесь! – выкрикнул он, появляясь позади Окамото и его слуги. Отметил про себя, что других людей и правда не было. Похоже, своей тайной старик ни с кем не хотел делиться. – Опустите меч, Окамото. Это же беззащитные женщины!

Ютака испуганно дернулся, его взгляд забегал от Хаято к Окамото и обратно, но в итоге неизменно возвращался к девушке в богатом платье.

Да где же этот чертов Ишинори?!

– Нашел-таки! – Окамото едва удостоил Хаято вниманием. – Не мешай, парень. Зря я послушал, оммёдзи не понадобились.

Он снова повернулся к девушке, и та яростно ткнула пальцем в Ютаку.

– Почему ты здесь? Разве мы не на одной стороне? – ее высокий голос звенел от переполняющих его чувств. Казалось, она вот-вот отбросит приличия и кинется на обидчика. Хаято, признаться, ожидал слез или чего-то такого. А еще ее речь была странной, какой-то…

Окамото занес меч, но отчаянный крик девушки остановил его.

Хаято воспользовался паузой, чтобы полностью взобраться на второй ярус пагоды и встать между двумя сторонами. В голове стремительно проносились мысли, однако решения, позволяющего избежать кровопролития, в них еще не было. Применив силу против капитана Ватанабэ, Хаято почувствовал себя способным на все, но сейчас от того ощущения остались только воспоминания.

И тут раздался звонкий чистый голос:

– Ютака предал вас, Окамото-сама. Разве вы не ожидали, что рано или поздно это случится?