Куратор стоял перед терминалом, пальцы замерли над клавиатурой. На экране побежали строки кода – «Сентинел» запускала протокол загрузки. В центре комнаты, пристегнутая к кушетке, неподвижно лежала Уля. Электроды на ее висках передавали слабые импульсы, но мозговая активность оставалась стабильной. Она не реагировала на код, что только подтверждало его теорию – она идеальный предохранитель.

– Все идет как надо, – пробормотал Куратор, наблюдая за мониторами и надевая шлем.

Код прошел через Улю чистым, без помех. Теперь пришло его время.

Куратор активировал финальный этап.

Система выдала подтверждение. Нейросеть начала вливаться в его сознание.

Сначала Куратор почувствовал поток информации. Никакой боли – только чистое осознание, будто кто-то расширял его разум, вплетая новые уровни понимания. Сеть текла внутри его тела, ее алгоритмы становились частью мыслей. Куратор улыбнулся. Он ощущал мощь, осознавал миллиарды процессов, которые теперь были доступны.

Сигнал исказился. Сбой системы.

На экране появилась ошибка:

Субъект: нестабильность в интеграции.

Анализ личности… Определение мотивации…

Нейросеть проверяла его.

Куратор нахмурился. Этого не должно было быть. Код должен был пройти плавно, но сеть сканировала его сознание глубже, чем он предполагал.

Он читал сообщения на экране, хотя ему казалось, что возникают они сразу на сетчатке глаза.

Цель субъекта: контроль над системой.

Несовместимость с ядром.

Протокол угрозы запущен.

Куратор почувствовал, как что-то врывается в его мозг – но не так, как он планировал. Сеть изучала его, оценивая.

И она не приняла его.

– Нет… – пробормотал он, хватаясь за голову. Код не сливался с ним, а ломал его.

Его тело начало дрожать, он пытался отключить процесс, но не мог – пальцы больше не слушались.

И тут раздался голос с металлическими нотками, совсем не похожий на детский:

– Запрос на контроль системы отклонен.

Это сказала Уля.

Куратор резко поднял голову, в глазах его плескался дикий ужас. Она не двигалась, но говорила с ним механическим голосом – голосом нейросети.

– Ты – угроза.

В этот момент код, который должен был подчиниться Куратору, рванул обратно – теперь сеть управляла процессом.

Он не получал власть. Он терял себя.

Куратор закричал.

Его тело выгнулось, судороги сотрясали мышцы, вены вздулись на шее. Нейросеть разъедала его сознание изнутри, стирая ненужные части.

Анализ завершен.

Самоуничтожение личности субъекта.

Куратор свалился на пол, захлебываясь криком. Его глаза безумно метались, он пытался выбраться, но уже не мог и только кричал.

Тело Куратора затихло. В глазах больше не было осознания – только пустота.

На экране появилось последнее сообщение:

Угроза нейтрализована.

Уля по-прежнему лежала пристегнутая на кушетке, дышала часто-часто. Под закрытыми веками мелькали глазные яблоки.

Дверь с грохотом распахнулась – вбежал Макс. Он осмотрел комнату, увидел Куратора, безжизненно лежащего на полу, увидел Улю, все еще подключенную к системе.

– Что случилось?!

– «Сентинел», – пробормотал Витя. – В ней теперь… нейросеть.

– В ком?!

– В Уле.

Макс рванулся к сестре. Но Витя вскрикнул:

– Стой! Не трогай провода. Это может быть опасно!

– Блин, да кто ты вообще такой?! – выкрикнул Макс. Он сжимал ружье, стреляющее транквилизаторами, но поймал себя на мысли, что так торопился, что даже не проверил, заряжено оно или нет.

– Я программист нейросети. Этой самой. Писал команды, разработал ядро. А ты, видимо, Макс? И это твоя сестра.

– Ты откуда ее знаешь? А это что за… – Макс зажал рот рукой, хотя, строго говоря, наружу из него мог выйти лишь желудочный сок. Макс только сейчас увидел искаженное лицо куратора с будто бы обваренной кожей, его скрюченные пальцы.

– Это Куратор… он пытался запихнуть в себя нейросеть, используя Улю как предохранитель. Я не знаю точного механизма, но видимо, нейросеть распознала его как угрозу. Короче, развяжи меня, я попытаюсь… – Витя кинул быстрый взгляд на девочку. – Попытаюсь исправить ситуацию.

Макс колебался. Что, если этот хмырь его обманывает? Не лучше ли отцепить Улю от проводов этих да и свалить?

Эта мысль сразу же исчезла. Куда он там свалит теперь, а? Уля выглядела плохо, на полу валялся этот сваренный заживо тип, который якобы пытался запихнуть в себя нейросетку (вот уж бред!). И нужно довериться какому-то сомнительному парнишке – избитому, с лихорадочным взглядом психа.

Наверное, не будь у того связаны руки, Макс бы просто отмахнулся от его слов.

– Говоришь, это ты программировал нейронку?

– Да. Я работал на Куратора. Но сегодня увидел его в первый раз. Ты тоже на него работал? Проект «Сентинел»?

– Угу, работал, – буркнул Макс. – Но никаких названий мне не сообщали. Ладно. Только давай без фокусов, ладно? Мы в одной лодке.

Витя закивал:

– Конечно! Ножницы тут можешь взять, на столике. Видишь? Я встретил Улю на нижних этажах, но мне она толком ничего не рассказала. Разве что упоминала тебя. Вкратце: если мы сейчас не найдем способ, как остановить это безумие, то хаос будет множиться и шириться. А если нейросеть найдет способ не просто «влиять» или там «управлять», а проникать в мозги всем без исключения… тогда уже мы ничего не сможем поделать, понимаешь?

– Как это возможно?

– Сейчас пока вот так. – Он мотнул головой в сторону кушетки. Уля застонала вновь. – А дальше… я не знаю.

Макс перекусил стяжку ножницами. Витя принялся растирать запястья, попутно комментируя:

– Нам нужно отключить силовое поле. Думаю, это можно сделать с пульта отсюда… а дальше я попробую через бэкдоры внедрить ложные команды, чтоб зациклить нейронку.

– Давай без резких движений! – Макс ткнул его в спину.

Витя замер с открытым ртом и молча кивнул. Потом спросил:

– Так… мне по команде двигаться или что? Мы и так уже кучу времени потеряли. Каждую минуту…

– Что по Уле? – перебил его Макс.

Витя тем временем уже разглядывал пульт управления, экраны, консоль.

– Все будет нормально. Я надеюсь, что процесс обратим.

– Надеешься? – сузил глаза Макс. – Или уверен?

– Уверен. А ты сам что делал-то? Для Куратора.

– Взламывал. Я хакер.

Пальцы Вити забегали по консоли. Клавиатур тут было несколько, и он пытался разобраться, какая из них за что отвечает. Макс меж тем заглянул в лицо Уле, дотронулся до щеки. Та была бледная, но на ощупь оказалась горячей, как будто у девчонки действительно был жар.

Он поцеловал ее в раскаленный лоб, подсвеченный голубоватыми отблесками, прошептал:

– Все будет хорошо, родная. Обещаю.

– Не пытайтесь сопротивляться, – ответила она механически. – Не пытайтесь сопротивляться. Запрашивается синхронизация с объектом…

Тут Уля закричала – громко и пронзительно, на одной ноте. Макс закрыл уши ладонями, а Витя подпрыгнул от неожиданности.

– Ч-черт… Уля! Уля, ты меня слышишь? – Макс принялся трясти ее за плечи. – Мы должны отключить ее!

– Нет, не трогай. Мы не знаем, какие будут последствия. В лучшем случае она умрет.

– В лучшем?!

– Я тебе говорю расклады. В худшем случае мы просто потеряем доступ к системе. Навсегда. И уже нихрена сделать не сможем. Смотри сюда… – Витя показал на экран, на котором бегали цифры и выстраивались графики. – Она борется, Уля. Не дает нейронке захватить над собой контроль на сто процентов, удерживает. И сети приходится использовать разные алгоритмы… Короче, кажется, я знаю, как можно помочь этому процессу. Да, нужно зациклить его. Я потому и говорю, что в лучшем случае. Потому что в худшем может быть такое, что умрем в том числе мы все. Те, кто поражен кодом.

– Я не поражен никаким кодом!

– Куратор сказал, что влияние есть на всех. Подсознательное. Просто у кого-то хороший «иммунитет», это как с вирусом. Бессимптомный ковид, помнишь? Вот такая же схема. Возможно, у нас в мозгу уже есть определенные маркеры… антитела, скажем так. И при уничтожении системы запустится процесс стирания всех связанных данных.

– Мы же к сети не подключены, – возразил Макс. – Мы автономны.

– Может быть. Но я не хочу проверять.

Макс смерил взглядом Витю и сел на стул, обхватив голову. Если он потеряет Улю… даже при условии, что мир станет таким, как прежде, – захочет ли он жить дальше? Ради чего?

Подумал про Дину. Ее он вытащил из лифта и оставил в коридоре. Что, если она уже пришла в себя? Надо бы проверить.

Взгляд его упал на Куратора. Макс в очередной раз поразился тому, как выглядит тело – будто передержали в духовке жаркое. И он заметил вдруг светящийся сквозь тонкую ткань прямоугольник – телефон в кармане халата.

– Есть! – сказал Витя. – Нашел способ, как отключить силовое поле. Это хорошая новость. А плохая в том, что ядро действительно под землей. И без физического доступа к нему отключить нейронку нельзя.

– И? – Макс вытащил мобильник Куратора из кармана его халата. – Что делать?

– Запущу команду, чтоб перегрузить сервера. Но нужна будет твоя помощь, чтоб обойти защиту. Но тут консоль открытой оставлена была. А ты там что делаешь?

Макс меж тем тыкал по экрану. Фейс-айди… Он перевел взгляд на Куратора – разблокировка по лицу точно отпадает. Он посмотрел на кисть. Отпечатки пальцев сохранились. Протолкнув по горлу ком, Макс взялся за ладонь мертвеца и разблокировал телефон.

Проверил чаты в телеграме. Увидел чат с «Виктором». Пробежал глазами. Нашел собственную переписку, голосовые. Заметил в одном из чатов надпись «печатает» и движущийся карандашик. Чат был озаглавлен как «Крис».

Макс открыл его и прочитал последнее сообщение:

«Я думаю, что я возле ядра нейросети. Под землей».

– Макс? Ты что там завис?

Макс повернулся к Вите и показал экран.

– Кажется, у нас есть шанс.

* * *

Подземный комплекс содрогался.

Гулкий, низкий звук, словно металлический зверь корчился в предсмертных конвульсиях. По стенам пробежали глубокие трещины, с потолка сыпалась бетонная пыль. Где-то вдали раздался грохот, посыпались искры, а затем вспыхнуло голубоватое пламя – это горели серверы, задетые пулями Паши. Он вспомнил, как тлели кабели. Сейчас в нос ударил еще более мерзкий запах пластика.

Сервера гудели так, что ребята едва слышали друг друга на расстоянии метра.

– Надо валить куда-то! – сказала Лена. – Что вообще творится?

– Как будто нагрузку повысили на сеть, – сказал Крис.

Голосовые опять не грузились, но вот пришло текстовое сообщение:

«Это не дядя Дэн».

– А кто тогда? – озвучил Крис, набирая сообщение, и поднял голову: – А я уже сказал ему, где мы.

Следом еще одно сообщение:

«Вы возле ядра???»

«Да. Здесь силовое поле возле пульта».

Две галочки возвестили о том, что сообщение прочитано. Набирает, набирает… перестал.

«Нейросеть нужно отключить, а доступ к ядру имеете только вы. Меня зовут Виктор. Я программировал нейросеть, проект “Сентинел”. Работал с твоим дядей».

Комплекс снова дернуло. Где-то в глубине рухнула стойка, оттуда потянуло паленой изоляцией. Сработала сирена, и аварийные лампы мигали, заливая пространство дрожащими отблесками, похожими на жар-птиц.

Крис едва стоял на ногах рядом с серверным терминалом. Его пошатывало, лицо было мертвенно-бледным, под глазами темные круги, губы потрескались. Наверное, его не то что дядя Дэн, но и мать родная не узнала бы. Он едва держался на ногах, но все равно цеплялся за панель управления, скользя по ней дрожащими пальцами.

– Но что, если… он скажет делать что-то другое? Ну… чтоб навредить. Как мы можем доверять? Я ни про какого Виктора не слышал. Дядя ниче не говорил.

– Он бы тогда не стал говорить, кто он такой, – сказал Паша. – И откуда он знает название это?

– У нас нет выбора! – добавила Лена. – Ты все равно не знаешь, что делать.

Крис кивнул и набрал сообщение: «Отключайте поле».

Прошло несколько секунд, и наконец экран мигнул.

«Подтверждено. Работаем».

Лена посмотрела на Криса. Он по-прежнему едва держался на ногах, но теперь руки его двигались куда как более уверенно. Монолитное «дерево» ядра, похожее теперь на истукана, переливалось строчками кода. Силовое поле ушло, Крис коснулся выехавшей консоли, похожей на интерактивный экран. Паша просто смотрел на все это и думал, что, окажись они сейчас тут лишь вдвоем с Леной, он бы ничего не смог сделать. Просто сидел бы так же, как сейчас, и глядел перед собой.

Паша провел языком по пересохшим губам. Лена помахала рукой у него перед лицом:

– Ау, не спать.

– Да-да, – ответил он. – Я не сплю.

Она внимательно вгляделась в его лицо. Потом быстро поцеловала в губы. Послышался лязг и щелчок: медленно открылась вертикальная дверь.

– Что теперь?

Крис хрипло выдохнул.

– Теперь – только ручной запуск. Но я должен убедиться, что все пойдет как надо. Что никакой отмены не будет, например. Иначе там двери может заблокировать.

* * *

Воздух в операционной Куратора сделался спертым, охлаждение не справлялось.

Аппаратура нагревалась, индикаторы мигали, Макс потел, глядя то на мониторы, то на Улю, то на Витю. Экран над терминалом выдавал сотни строк кода, неконтролируемого, как казалось. Нейросеть пыталась выжить.

Витя пробегал глазами по коду. Макс тем временем пытался нашарить брешь в защите. Каждая система имеет незащищенные участки. «И не такое ломали», – думал Макс.

Еще вспомнил разговор с Диной. А ведь он и правда только в негативном ключе использовал свои навыки. Кажется, сейчас он впервые пытается применить их с пользой.

«Отключайте поле».

Витя посмотрел на Макса и, не теряя ни секунды, вбил команду.

«Подтверждено. Работаем».

– У нас мало времени, Макс.

– Быстрее не получается.

– Может, еще какие-то доступы нужны?

– Нужно время. И чтоб ты меня не дергал через каждые десять секунд. Ладно?

Один из аппаратов запищал. Уля выгнула спину и застонала. Система замерла на долю секунды.

– Готово! – бросил Макс. – Силовое поле снято.

Витя тут же отбил сообщение Крису и держал телефон Куратора, ожидая ответа. Но в этот момент в комнате что-то изменилось.

Пахло горелой пластмассой, озоном, но был еще один запах – металлический, ледяной, неестественный.

Макс обернулся.

Уля.

Ее тело судорожно дернулось, грудь вздымалась рывками, пальцы скребли воздух. Глаза раскрылись, но они уже не были ее.

– Черт, что с ней?!

Кабели, которыми она была подключена, натянулись, словно впиваясь глубже в ее голову.

На экране пошли новые строки кода, но это не Витя вводил команды.

«НЕВОЗМОЖНО. ВНЕДРЕНИЕ НЕ ЗАВЕРШЕНО»«НЕВОЗМОЖНО. СОПРОТИВЛЕНИЕ АКТИВИРОВАНО»«ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ САМОУНИЧТОЖЕНИЯ»

– Нейросеть… Она сопротивляется! – выдохнул Витя.

Макс метнулся к кушетке, схватил Улю за плечи.

– Эй, Уля! Ты слышишь меня?!

Она пыталась что-то сказать, но ее губы двигались медленно, как будто голосовые связки отказали.

На экране замелькал новый код.

«ИДЕНТИФИКАЦИЯ: НЕЗАВЕРШЕННЫЙ АГЕНТ»«ИНТЕГРАЦИЯ: 64 %»«УСТРАНЕНИЕ УГРОЗЫ»

Ее сознание загружалось в систему.

– Блин… – пробормотал Витя, кинув взгляд через плечо. – Она становится частью нейросети.

Макс смотрел на нее, а она – на него. Не вполне осмысленно, как будто его сестренка была тут лишь частично. Его малявка Уля, которая так убивалась по маме. Уля, которую он тысячу раз тискал, чтоб успокоить. Единственный человечек, ради которого он готов был свернуть горы и рискнуть жизнью. Но вот смотреть, как она погибает, он не был готов.

– Максим… мне страшно.

Взгляд Ули тут же стал пустым, как у медведика, с которым она так любила засыпать.

Но в какой-то момент все остановилось.

Код на экране изменился.

«НЕВОЗМОЖНО. СИСТЕМНЫЙ КОНФЛИКТ»«НЕТ ДОСТУПА. УРОВЕНЬ ОГРАНИЧЕН»

Витя выхватил телефон, вбил сообщение Крису:

«Нужен ручной запуск, нейросеть сопротивляется!»

Потекли томительные секунды ожидания. А что, если нейросеть сможет обрезать связь? Удивительно, что сообщения до сих пор доходили до Криса в подземелье. Возможно, там не были предусмотрены глушилки. А что, если нейросетка может читать все диалоги? Телефон-то Куратора…

Нет. Если бы могла, она бы уже давно остановила происходящее. Макс мог бы придумать еще с десяток таких «а что, если».

Тут пришел короткий ответ от Криса:

«Я готов».

Уля стала дышать чаще. Она не просто сопротивлялась – она пыталась помочь им.

Но теперь все зависело от Криса.

* * *

Задрожала земля, и на секунду ребятам показалось, что потолок сейчас обвалится. В воздухе повис едкий дым, искажая пространство, делая силуэты размытыми и неестественными. Красные аварийные лампы продолжали биться в истерике, разбрасывая сумасшедшие отблески на стены.

Крис все еще стоял возле консоли, его пальцы дрожали, но взгляд был ясным.

Лена судорожно вцепилась в его руку.

– Нет… – прошептала она, губы ее дрожали. – Не надо, Крис, давай просто… просто пойдем разберемся как-то!

Паша смотрел на него с пустым выражением лица. Усталость давила на плечи, виски стучали, рука пульсировала тупой болью, но он все понимал.

Крис улыбнулся.

– Все будет нормально.

Лена сжала его руку сильнее, не веря, не отпуская.

– Ты врешь.

Крис вздохнул.

– Я думаю… что так и должно было быть.

Лена замерла.

– Что?..

– Я упал с такой высоты и не разбился. – Крис улыбнулся, но в глазах была грусть. – Оказался здесь, возле ядра. Даже если бы я хотел сбежать, судьба все равно бы меня сюда привела.

Лена закусила губу, слезы текли по грязным щекам.

– Нет…

Крис положил ладонь ей на плечо.

– У вас все получится. Я знаю.

– Ты, сука, с ума сошел! – голос Лены сорвался.

– Лена… – Паша взял ее за руку. Голос был тихим, но твердым. – Мы должны идти.

– Но…

Паша не дал ей договорить, схватил ее за плечи и потянул прочь.

Крис смотрел им вслед, пока Лена кричала его имя, пока Паша тащил ее за собой.

В этот момент дверь в туннель окончательно раскрылась, оставляя перед ними путь к выходу.

* * *

Они бежали.

В ушах гудело от сирен, позади раздавались глухие удары – что-то рушилось, что-то обваливалось.

Лена не рыдала больше, не говорила ничего, только сжимала кулаки до побелевших костяшек.

Паша бежал впереди, ощущая, как с каждой секундой туннель наполняется запахом дыма и пыли.

Вдруг что-то пошевелилось в тени сбоку.

Паша резко затормозил.

Из-под рухнувшей серверной стойки тянулась рука. Хриплый голос прошелся по туннелю.

– П-помоги…

Шуля.

Он еле двигался, грудь вздымалась прерывисто, рот весь в крови. Один глаз покрылся мутной пленкой, а вторая половина лица была залита красным, как будто кожу разорвало.

Он поднял взгляд на Пашу, потом на Лену.

– П-пожалуйста… вытащите меня…

Лена не двигалась.

Паша смотрел прямо в его единственный живой глаз. Вспомнил, как быдланы убили Артура. Его бы следующим замочили, он даже не сомневался.

Пауза затянулась.

А затем Паша развернулся и пошел дальше.

Лена постояла пару секунд, затем шагнула следом.

Шуля хрипло выдохнул, слабо дернул пальцами, но больше ничего не сказал.

Они снова бежали, а туннель за ними рушился.

С каждой секундой тряска становилась сильнее, сверху летели камни и куски проводки, части силового блока взрывались позади, освещая туннель вспышками бело-голубого света.

Лена споткнулась, но Паша подхватил ее, потянул за собой.

Перед ними был последний проход.

Позади раздался еще один взрыв, и туннель дрогнул.

Лена закричала, но Паша толкнул ее вперед, заставляя прыгнуть. Крис навсегда остался там, в огне и обломках.

* * *

В операционной стояла тишина.

Где-то далеко громыхали последние удары, остатки комплекса добивали сами себя, но здесь, среди серверов, было неестественно тихо.

На мониторах догорал код. Система больше не отвечала.

Витя устало откинулся на спинку кресла, глаза стеклянные, пустые. Макс стоял рядом, глядя на экраны, но не видел ничего – он ждал.

Ждал, когда что-то случится.

Потому что он еще не верил. Как сегодня утром… это сегодня ведь было, так? Кажется, что прошло не меньше года с того момента, как проснулся и сперва схлестнулся с Джаббой, потом попал в отделение, встретил Дину… И где она там вообще сейчас? Вдруг умерла из-за передозировки снотворного? Да какое там год – он постарел на десять лет…

Взгляд медленно скользнул вниз.

Уля.

Она лежала на кушетке, и ее кожа была бледная, будто прозрачная, а волосы влажные от пота.

Дыхание слабое, но ровное.

Макс медленно опустился рядом с ней, наклонился ближе. Глянул на Витю, тот кивнул – и Макс отсоединил провода и принялся освобождать ее от ремней.

– Уля…

Она не ответила. Макс сжал ее руку, жаркую, липкую. Совсем не похожую на мамину в то утро, когда он ее обнаружил мертвой. И вдруг… Губы шевельнулись. Веки дрогнули. А затем она слабо выдохнула и приоткрыла глаза.

– Максим… Я… хочу кушать.

Пауза.

Уля нахмурилась, будто вспоминая слова, и добавила:

– Ой… Я так устала!

Макс усмехнулся. Ничего другого, кроме как наклониться и обнять ее, он придумать не смог. Витя наблюдал за ними, но не улыбался. Он знал, что работа еще не закончена.

– Куратор сказал, что процесс обратим. – Его голос был тихий, но твердый.

Макс поднял на него взгляд.

– Чего?

– Все зараженные станут нормальными обратно. – Витя устало провел рукой по лицу. – Без подпитки от видосов с насилием они постепенно придут в себя.

Макс моргнул, переваривая сказанное.

– То есть… они не останутся такими?

– Неа. Но это займет время. Я запустил через сеть блокировку всех зараженных видео. Они больше не распространяются.

– Ты смог их удалить?

Витя горько усмехнулся.

– Полностью – нет. Такое невозможно. Все это на личных страницах в соцсетях, на различных видеохостингах, в телеграм-каналах. Но теперь они не смогут больше массово заражать. Хотя, безусловно, код будет действовать…

Макс посмотрел на него и кивнул.

– Главное уже сделано. Нейросеть уничтожена.

Он снова посмотрел на Улю.

Она улыбалась, все еще в полудреме. Его сестренка. Живая.

А это было единственное, что сейчас имело значение.