Когда Крис очнулся, ему показалось, что он летит на самолете. Он летал всего один раз – с мамой в Питер, – но запомнил, как гудели турбины. Вот сейчас стоял похожий гул, и он даже пробормотал слово «мама» израненными губами. Все тело болело, и он не сразу понял почему.

Так же, как не сразу сообразил, где находится. Память как будто бы тоже сбоила. Он вспомнил про заброшки и побег по роще, про ребят и все остальное. Может быть, без них он бы уже был мертв… как Тим.

Правда, сейчас ему почему-то было сложно в это поверить.

Он пошарил вокруг, пальцы наткнулись на телефон. Сообщения от дяди… что-то там должно быть важное, раз он говорил, что им с мамой надо уезжать из города.

Еще Крис вспомнил слова Лены про видео и про то, как они влияют, когда смотришь. Но ведь они с Тимом тоже смотрели видео из дыры, и на них это никак не подействовало. Он полистал «телеграм». Сеть по-прежнему едва ловила, и часть голосовых от дяди Дэна все висела в вечной загрузке.

Он врубил одно из первых голосовых, которое уже слушал. Прибавил громкость и поднес динамик к уху. Из-за гула едва можно было разобрать слова.

Все тот же голос – взволнованный, до боли знакомый. Хотел бы Крис оказаться сейчас рядом с дядей Дэном, тот бы точно что-то придумал.

Он мало делился с Крисом мыслями о своей работе, но кое-что про нейросети рассказывал. И говорил, что всякой нейросети нужна куча энергии. И что где-то должны быть хранилища информации, к которой, собственно, программа обращается.

Сейчас Крис понял, что, видимо, эта серверная и есть подобие ядра нейросетки. И что, по сути, нейросетка может копировать себя куда-либо в случае опасности. Также может существовать автономно – то есть даже если ей отключить источник питания, само «тело» нейронки никуда из резервного хранилища не денется. Другое дело, что таким образом можно нейтрализовать действие… Вот только откуда ему знать наверняка, что это как-то связано? Да, как-то так он примерно представлял это все, но вдруг это вообще не то? Кто делает ядра нейросетки глубоко под землей, да еще и оставляет это все без охраны?

Правда, может, произошел какой-то сбой. Возможно, тут были какие-то сотрудники, а потом они просто… что? Разбежались?

Но ведь могло быть и такое, что нейросеть перестала доверять людям, когда осознала, что не может контролировать всех. И тогда что? Убила персонал? И может, ядро охраняют какие-то другие системы безопасности. Автономные, вот.

Он напечатал дрожащими пальцами сообщение:

«Я думаю, что я возле ядра нейросети. Под землей». Отправил. Подумал, что еще можно сообщить, но шестеренки в мозгу шевелились неохотно.

Он застонал и кое-как встал, опираясь о стену. После обморока мышцы ныли еще сильнее, башка раскалывалась. Он подумал про маму и что ему в любом случае влетит. А еще провел рукой по волосам и понял, что кепку все-таки потерял.

Крис сделал пару неверных шагов. Ребята ушли… да, он сказал им, чтоб шли дальше сами. Но одно дело говорить, и совсем другое – очутиться совсем одному в этом туннеле…

Дыхание сперло, и Крис едва подавил подступающую панику. Ему захотелось вдруг побежать обратно – и пускай бы даже встретил быдланов… Он даже сделал шаг, но боль тут же отрезвила. Напомнила, что все это с ним сделала банда Пиявки. И что желательно бы не встречаться с ними никогда.

А еще он подумал, что, если в мире происходит какая-то жесть и люди взаправду сходят с ума от видео, а он может это исправить… Он опять вспомнил, как его тоже захватывала злость от просмотра видео с насилием. И ведь он нагрубил маме утром… Ребятам он не стал говорить, да и зачем. Но прекрасно помнил свои мысли, которым потом ужаснулся. Ему действительно хотелось ее ударить.

Он взглянул вниз – высоко. Мигают огоньки, шум такой, что оглохнуть можно, и воздух противный – теплый, вязкий. Крис не мог понять, как это все устроено и кем, но в мире была куча вещей, которых он не понимал. Самолеты взять те же – летают же они как-то… Он набрал в легкие побольше воздуха, чтоб позвать ребят, но замер.

Уловил позади себя голоса. Сперва Крис решил, что это Лена и Паша, да и фигур было две, и он даже махнул рукой, но оклик застрял в пересохшем горле, когда он распознал голос Шули.

– Я тоже чет слышал, – сказал быдлан.

– По-любому туда дальше пошли.

Фонарики обшаривали свод туннеля. Крис поспешил назад, споткнулся и упал. На боль он теперь уже не обращал внимания. Откатился к стене и замер, как делают иногда насекомые. Сейчас он хотел бы быть как Человек-муравей – уменьшиться и спрятаться в щелочке.

Рука провалилась в пустоту, и Крис обнаружил… нишу сбоку. Камни внутри облепил склизкий налет, Криса выворачивало от запаха. Однако он долго не думал – скользнул внутрь и вжался спиной в холодную кладку.

– Хлюпнуло что-то, – бормотнул Пиявка.

– Крысы, может, – ответил Шуля.

Голоса слышались отчетливо, даже гул их не перекрывал.

Крис был рад, что успел спрятаться, и думал про телефон с так и не дописанным вторым сообщением. Будет ли он работать вообще потом? После погружения в воду.

– Они могли засаду устроить, – сказал Пиявка. – Надо аккуратнее тут…

– Что? – переспросил Шуля, поводя фонариком.

Пиявка повторил:

– Аккуратнее! Засада может быть.

А Крис подумал, что им и в голову не пришло такое. И даже при мысли о том, что его могут обнаружить, все внутри покрывается инеем.

– Оп-па! – сказал Пиявка.

Пятно света озарило его треугольное лицо снизу, и он стал походить на гоблина: темные провалы под глазами, горбатый нос, тонкие губы.

– Чья это?

– Того малого кепка. Точно помню. Сук… он близко где-то… – Пиявка завертелся на месте. Крис закрыл глаза и задержал дыхание.

– А где остальные? – сказал Шуля и вскрикнул: – Эй, твари! Мы знаем, что вы рядом!

У Криса засвербело в носу. Всегда так бывало, если волновался. На уроках если вызывали, обязательно чихал у доски.

Плескалась вода. Луч фонаря сновал в разных направлениях, и кажется, пару раз прошел совсем близко, потому что Крис различил его даже сквозь закрытые веки.

– Да нет тут никого, – бормотнул Пиявка. – Меня больше интересует, не успел ли он кому-то разболтать все.

– А какая разница? Мы ж его все равно… того самого. И ролики.

– Разница есть, поверь. Ладно, двигаем дальше. Еще мне интересно, что это за место. И почему тут вместо охраны какие-то голограммы.

Голоса немного отдалились. Крис зажал нос и чихнул. Выждал несколько секунд, ожидая возвращающихся шагов, криков, ударов.

Но ничего не было.

Он выглянул из своего убежища. Уроды стояли у самого края прохода, а это значит, что они найдут ребят. Он должен их как-то предупредить…

Крис больше всего на свете хотел бы остаться в этой нише. И никуда не идти, ничего не решать. Чтоб за него все сделали. Но эти детские размышления потихоньку вытесняла злость и решимость.

Либо привлечь к себе внимание и бежать. И тогда его быстро схватят… а ведь там еще могут быть быдланы, караулят возле решетки. Да ведь до нее еще нужно добраться!

И был второй вариант. Крис протолкнул по горлу соленый ком слюны, выпрямился и похромал за Пиявкой и Шулей. Потом практически побежал – максимально быстро, насколько позволяли раны.

И он успел толкнуть их обоих, стоявших на краю свода.

Но в последний момент Пиявка обернулся. Они встретились глазами – и, молниеносно среагировав, быдлан схватил Криса за руку.

Все трое полетели вниз.