Дамоклов меч – постоянно угрожающая кому-то опасность при видимости благополучия.

Однажды сиракузский тиран Дионисий Старший предложил на один день занять его престол одному из своих приближенных, Дамоклу, который завидовал положению правителя. Мужчину роскошно одели, умастили благовониями, посадили на место повелителя; все вокруг суетились, исполняя каждое его слово. В разгар веселья на пиру Дамокл внезапно поднял голову и увидел над собой меч без ножен, висевший остриём вниз на одном конском волосе. Больше у Дионисия завистников не было.

Возвращаться в кабинет, где всё, куда ни кинь взгляд, напоминало о подставившем её начальнике, Алине совершенно не хотелось. Одна только мысль об этом уже вызывала неприятное тянущее ощущение в животе, как от несвежих роллов, которыми она однажды отравилась. Собственно, Зайцев и сам был как несвежий ролл – протухшая рыба, заманчиво обернутая отвлекающим слоями респектабельного риса и экзотических водорослей-нори.

Она изо всех сил оттягивала момент возвращения и шла по факультету так медленно, что вероятно со стороны это выглядело нелепо. Повезло, что по расписанию шло занятие, и в коридоре было пусто. А вот из-за двери деканата, возле которой Дельфинова как раз притормозила, раздавались громкие возгласы. Обрадовавшись отсрочке, Алина сначала ухватилась за возможность задержаться, а затем за дверную ручку, и вошла в кабинет.

Перед рабочим столом Анастасии сидел смуглый, плотно сбитый юноша и, возбужденно размахивая руками, что-то недовольно говорил на повышенных тонах, периодически срываясь на крик. Его лицо побагровело от раздражения, одутловатые щеки тряслись в такт резким движениям руки, которой он тыкал в сторону Насти, а глаза выпучились точь-в-точь, как у злобного чихуахуа. На лице его собеседницы застыла причудливая смесь монашеского смирения и мучительного раздражения.

Не придумав ничего лучше, чтобы разрядить обстановку, Алина с силой толкнула дверь, чтобы та с грохотом захлопнулась. Все присутствующие обернулись на звук.

– Что здесь происходит? – отчётливо произнесла она во внезапно наступившей тишине.

Настя тяжело вздохнула.

– Да вот, наш международный скандал буянит. Недоволен отчислением… – а затем вновь повернулась к студенту и продолжила на английском, – Нет, приказ об отчислении нельзя просто взять и отменить.

– Да я хоть сейчас готов оплатить оставшуюся сумму, – раздраженно воскликнул индиец. Очевидно, что звучное появление в кабинете нового лица не умерило его пыла и не сбило его с мысли. Да и внешний вид Алины, судя по всему, не внушил ему священного трепета, потому что свою последнюю реплику он подкрепил весьма резким хлопком по столешнице. Настя вздрогнула от неожиданности, но ничего по этому поводу не сказала.

Кроме них, в деканате находилось еще несколько человек, но все усиленно делали вид, что очень заняты. Ольга, отвернувшись, перебирала документы в сейфе с личными делами студентов. А Женя Устинова так сосредоточенно уставилась в компьютер, словно сверяла номер на выигрышном лотерейном билете с джек-потом.

Очевидно, что никто не хотел принимать участие в набирающем обороты конфликте. Наверное, их можно было понять – скорее всего это не первый такой случай. Работа у сотрудников деканата внешне вроде бы непыльная, но необходимость разбираться с проблемами студентов (и с самими студентами) постоянно висит над головой как Дамоклов меч. Неприятно, но неизбежно. Студиозы ведь всегда в оппозиции, всегда чем-то недовольны, особенно золотая молодежь на платных программах. Но Алина всё же решила на всякий случай уточнить и вполголоса поинтересовалась у Насти:

– Помощь нужна?

– Мне уже ничем не помочь… – драматично пробормотала девушка в ответ и продолжила разговор со студентом. – Мистер Шарма, я же объясняла вам, что теперь не имеет смысла вносить остаток, уже поздно. Нужно было делать это своевременно, в соответствии с условиями договора. Я вам несколько уведомлений отправляла, но вы проигнорировали все предупреждения.

Анастасия говорила медленно и отчётливо, как с ребёнком, который капризничает и просит мороженое на обед вместо супа. Или как с непредсказуемым типом, который может отколоть что угодно, даже достать из сумки обрез и пальнуть в лицо. Да, определённо, второе. Впрочем, её профессиональный подход всё равно не сработал.

Алина уже развернулась, собираясь уходить, потому что в чужие дела, тем более рабочие, предпочитала не совать нос. Да и действительно, что тут можно было сделать? Но едва она взялась за ручку двери, как индиец за спиной заверещал, как будто Настя прищемила ему что-то очень чувствительное. Например, совесть.

– Что значит поздно? Какие еще условия договора? Вы вообще понимаете, с кем разговариваете?!

Скандальной личностью Дельфинова не была, конфликты предпочитала решать конструктивно и без криков. Непонятно, что на неё внезапно нашло. Возможно, сказалось накопившееся напряжение. Пяти минут облегчающей душу истерики на плече у Пола оказалось явно недостаточно, и стресс заявил о себе резким выбросом адреналина в кровь. Ну или как там это обычно происходит. Одним словом, вместо того, чтобы тихо и незаметно отползти с чужого поля боя, она вновь с силой хлопнула дверью, так и не выйдя при этом из помещения, и рявкнула:

– Уважаемый, сбавьте тон. Ваши крики слышно из коридора.

Побелка с потолка, к сожалению, при этом не посыпалась, а жаль. Алина смотрелась бы весьма эффектно в обрамлении облака белоснежных хлопьев, летящих сверху.

Индиец действительно умолк. От неожиданности, не иначе. Коллеги же посмотрели на неё встревоженно, и каждая попыталась вспомнить, слышала ли она хоть раз, чтобы Дельфинова повышала голос. Тем временем Алина передумала уходить и вместо этого прошагала к Настиному столу, встав у той прямо за спиной.

– Мистер Шарма, действительно, давайте вести цивилизованную беседу, не будем мешать коллегам, – извиняющимся тоном произнесла Анастасия, чувствуя поддержку, но все ещё пытаясь решить проблему мирным путём. – В договоре на ваше обучение подробно расписаны условия оплаты программы, сроки, в которые…

– А вы кто? – индиец в очередной раз беспардонно перебил собеседницу и переключил внимание на Алину, молча возвышающуюся над плечом коллеги. – Вы здесь начальник?

– Нет, я помощник директора магистратуры.

– Помощник? – юноша скептически осмотрел её и поморщился. – Сомневаюсь, что вы чем-то можете мне помочь, так что лучше идите по своим делам.

– Если вы продолжите себя вести таким образом, мы будем вынуждены просить вас покинуть кабинет.

Индиец презрительно фыркнул.

– Не имеете права меня выгонять. Я никуда не уйду, пока мне доходчиво не объяснят, по какому праву меня отчислили! Что это вообще за идиотская ситуация!

– В таком случае придётся вызвать в кабинет охрану.

– Вызывайте, кого хотите… – лениво протянул студент, вальяжно откидываясь на спинку стула. Но потом в голову ему пришла очередная светлая мысль, и он воскликнул: – Точно, директор! Я хочу поговорить с директором, а не с… – он окинул девушек красноречивым взглядом, – помощниками. Где его можно найти?

– Вопросами студентов занимается не директор магистратуры, а начальник учебного отдела, – пояснила Настя, – но сейчас её нет на месте. Давайте всё же вместе с вами пройдёмся по пунктам договора и…

– Да плевать мне на пункты! Что Вы в меня этими бумажками тычете? – и студент, вырвав листы из рук опешившей девушки, швырнул их обратно, практически в лицо.

Пока бумага гигантскими уродливыми снежинками опадала на пол, а Настя от возмущения открывала рот как выброшенная на берег рыбина, Алина подняла трубку со стоящего на столе телефона и набрала три цифры.

– Добрый день, вас беспокоят из деканата. Может к нам подняться кто-то из ваших сотрудников?

– …

– Студент ведет себя агрессивно, отказывается покидать кабинет.

– …

– Да, спасибо.

И девушка перевела взгляд на скандалиста:

– Подобное поведение неприемлемо! Вы вышли за все допустимые рамки. Просим вас покинуть кабинет. Сейчас в деканат поднимется сотрудник охраны и проводит вас к выходу из Академии.

Алина подошла к двери, демонстративно открыла её и сложила руки на груди.

– Да как вы смеете? – уже совершенно не сдерживаясь, заорал индиец, брызжа слюной, и вскочил – Вы! Вы крупно пожалеете! Я сообщу в консульство о том, как здесь обращаются со студентами.

– Мы тоже сообщим, не сомневайтесь! О недостойном поведении гражданина Индии, – отчеканила Алина и кивнула на дверь, – Всего доброго!

Рванув на себя кожаный портфель, висящий на спинке стула, Шарма бросился к выходу из кабинета. Длинная ручка поддалась не сразу, зацепившись застежкой за обивку, и стул с грохотом опрокинулся. Юноша бы с удовольствием отвёл душу и хлопнул дверью, но ту, вот незадача, по-прежнему придерживала Алина. Бросив на девушку злобный прожигающий взгляд, индиец притормозил и рявкнул что-то на своём языке. Алина инстинктивно отшатнулась, но скандалист уже выскочил из деканата и поспешил прочь, не оглядываясь, но бурно жестикулируя и громко невнятно ругаясь. Как цыганка, которой не дали денег за гадание, честное слово!

Как только дверь отсекла происходящее в коридоре, Настя шумно выдохнула и растеклась по креслу, как медуза, выброшенная приливом на берег:

– Кажется, мне нужно выпить… Ну ты даёшь, Дельфинова! Даже стул в обморок упал, а тебе всё нипочём!

Алина подошла к пострадавшему предмету мебели, сиротливо лежащему в середине помещения кверху лапками. Подняла, поставила на место и аккуратно села. Она пыталась выглядеть спокойной, но на самом деле от выброса адреналина её потряхивало.

– Выпить было бы неплохо, да… А ещё надо позвонить снова на пост охраны, сообщить, что помощь больше не требуется.

Дельфинова замолчала ненадолго, а затем задумчиво произнесла:

– Слушайте, а только я заметила, что этот индийский террорист – в одних сандалиях на босу ногу? Он вообще в курсе, южное создание, что ноябрь на дворе?

– Серьёзно? Тебя больше всего обеспокоили его голые пятки? – Настя переглянулась с коллегами и начала нервно хихикать. Вскоре к ней присоединились Оля с Женей, и через минуту стены деканата уже сотрясались от громкого и не совсем адекватного женского смеха.