Олимпийское спокойствие – полная невозмутимость при любых обстоятельствах.

Древнегреческие боги обитали на горе Олимп, куда вход простым смертным был закрыт. До бессмертных небожителей не доносились ни человеческая суета, ни тревога, поэтому на Олимпе царило неизменное спокойствие, а сами боги были величавы, торжественны и невозмутимы.

Дельфинова оплатила в столовой комплексный обед и, поудобнее подхватив поднос, осмотрелась по сторонам, выбирая, где можно присесть. Через несколько столиков, у окна о чём-то увлеченно переговаривались две коллеги из деканата, но, увидев Алину, дружелюбно помахали ей, приглашая присоединиться.

– Дамы, приятного аппетита! – церемонно произнесла она, устраиваясь за их столиком. – Как дела? В Багдаде всё спокойно?

Деканат постоянно бурлил от переизбытка студенческой энергии, хотя, казалось бы, в летние месяцы должно быть потише. Дельфинова всегда с удовольствием слушала рассказы коллег про студентов и их проблемы, но про себя каждый раз благодарила судьбу, что ей приходится иметь дело лишь с преподавателями. Правда и среди них попадались эксцентричные особы.

– Какое там спокойно, Алина, – всплеснула руками одна из девушек, пухленькая Настя с длинной русой косой, перекинутой через плечо, – Ты что, не слышала про наш международный скандал?

– Деньги, оружие, наркотики? – с олимпийским спокойствием поинтересовалась Алина, протягивая руку за солонкой.

– Вот вечно ты шутки шутишь, а мы, между прочим, тут негодуем!

– Я, конечно, всегда знала, что деканат – место не для слабонервных, но чтобы такие страсти… Ты меня заинтриговала, рассказывай! Что случилось?

Девушки переглянулись, и Настя продолжила.

– На первый курс магистратуры поступил один индийский студент, Джефри Шарма. Честно говоря, совершенно неприятный тип. Общаться с ним – сущее наказание. Он ведет себя как сноб, вежливо разговаривать в деканате даже не пытается. Да еще и с оплатой постоянно у него проблемы возникают. Учится этот индиец на договорной основе, платит в рассрочку, и каждый раз задерживает платеж, да еще и с таким видом, как будто это мы ему должны доплачивать, что он снизошел до академии своим присутствием.

– Точно, – поддержала её коллега, Ольга, – мы же не коллекторы в конце концов! Я понимаю, ситуации разные возникают, мы всегда с девочками стараемся как-то помочь студенту, напомнить, предупредить заранее… но тут каждый раз натыкаемся на такое откровенное хамство, что хочется пойти руки помыть!

Настя серьезно кивнула.

– Одним словом, неприятно, но деваться некуда – как говорится, клиент всегда прав. Но мы и подумать не могли, что этот Джефри также себя и с однокурсниками ведёт! Недавно в деканат обратилась с жалобой девушка из его учебной группы. Оказывает, этот индиец – из высшей касты, аристократ практически, и там, у себя на родине, привык к соответствующему обращению – чтоб уважительно разговаривали, помнили своё место при общении с ним, и особенно это касается женщин.

– Представляешь, эта студентка, Марина, показала нам переписку в чате их группы, где Шарма просто поливает всех грязью, оскорбляет, а про девушек там вообще сплошные bitches and russian whores![2] – от возмущения Оля даже повысила голос, но потом опомнилась и продолжила уже на тон ниже. – Понятное дело, его отвратительное поведение вызвало соответственное отношение к нему одногруппников – общаться с ним теперь никто не хочет, даже от совместной работы на занятиях ребята отказываются. Замкнутый круг получается – чем больше он хамит, тем меньше с ним разговаривают, а уж ни про какое уважение и речи нет.

– Ничего себе ситуация! – удивленно проговорила Алина. – А он единственный наш студент из Индии? Или есть и другие такие же… ммм… аристократические?

– В том-то и дело, что все остальные индийцы, которые обучаются у нас или в бакалавриате – совершенно милейшие ребята, одно удовольствие с ними иметь дело! А этот… Может и правда в кастовой системе дело… А может просто человек такой, с гнильцой.

– И что теперь? Неужели ничего нельзя с этим студентом сделать? Как-то его приструнить? Объяснить, что такое поведение не соответствует стандартам нашей академии, да и никаким стандартам…

– Как раз сегодня утром я ему отправила приглашение на такую беседу, – скривилась Анастасия. – Чувствую, что это будет то еще удовольствие… После этого мне будет полагаться внеочередной отпуск и молоко за вредность.

– Да уж… – протянула Алина, – сочувствую тебе.

И в который раз подумала про себя, как же хорошо, что ей приходится работать только с преподавателями.