Авгиевы конюшни – чрезвычайно грязное место, а в переносном смысле хаос, бардак, неразбериха.

Царь Авгий был страстным любителем лошадей. В его конюшнях содержалось столько скакунов, что конюхи не справлялись с уборкой. Ну или умело делали вид, а на самом деле просто халтурили. Одним словом, навоза было столько, что он уже подпирал крыши, про запах же и вовсе лучше промолчать. Бедных лошадок спас Геракл, применив гениальное клининговое ноу-хау – он перенаправил русла двух рек через конюшни и смыл нечистоты бурным потоком.

Приехавшая в гости Ленка по привычке окинула кухню профессиональным оценивающим взглядом риелтора.

– Тебя что, соседи затопили? – она указала на желтые разводы на стене под самым потолком.

– Да, было дело… Представляешь, Татьяна Васильевна, соседка сверху, положила в раковину размораживаться пакет с рыбой, а сама в комнате задремала. Полиэтилен слив залепил, раковина переполнилась, и в кухне образовался филиал Венеции.

– Наша Таня громко плачет, утопила в кухне мячик! – фыркнула подруга, – Ты хоть вызывала кого? Акт составила?

Алина только махнула рукой.

– Ну какой акт! Она же пожилая совсем, одна живет. Не собираюсь я с бабульки деньги требовать. Да и у меня тут не евроремонт, чего уж там.

Гостья недовольно скривилась, но промолчала. К вопросам недвижимости она относилась серьезно, но с непрошеными советами не лезла.

– Ясно всё с тобой, сердобольная ты наша. Ну тогда хоть чаю мне выдай, но крепкого и такого сладкого, чтоб ложка стояла! А то я с пяти утра на ногах, и теперь как тот бычок – шатаюсь на ходу, ох, заряд кончается, сейчас я упаду.

Дельфинова как раз наливала кипяток в заварочный чайник и, не оглядываясь, поинтересовалась:

– В прошлый раз ты тоже Барто цитировала. Что-то у вас затянулся этот период. Может ты Машке что другое читать начнешь?

– Почитаешь ей другое, держи карман шире! – недовольно проворчала Лена. – Совсем меня с ума свела, маленькая садистка, каждый день одну и ту же книжку мусолим. Я словно в день сурка попала!

Алина не нашлась с ответом, поэтому просто сочувственно промолчала. В детях она не разбиралась, и что тут можно посоветовать даже представить не могла.

Сегодня стихотворная террористка Мария Ерофеева была сдана матерью в детский сад, но в гости подруга приехала всё равно не одна, а с четырёхмесячным Иваном, который терпеливо принимал участие во всех разъездах своей родительницы, и по рабочим вопросам, и по личным. Пока подруги пили чай и болтали, младенец дисциплинированно посапывал в автолюльке.

– Ну всё, теперь рассказывай, как дела, – довольно протянула Ленка, наконец-то, отпив вожделенный чай.

– Да всё отлично, скоро у нас конференция в кампусе будет, много профессуры приедет, так что…

– Да что ты мне про работу?! Кому это вообще интересно! Ты про Зайцева давай, и во всех подробностях. Поцеловались вы, и что дальше?

Пришлось Алине в лицах пересказывать знаменательный послепоцелуйный разговор, да еще со всеми деталями. И как карандаш в его руке сломался, и как Андрей волосы теребил, и как к окну отворачивался.

– В общем, я ему нравлюсь, но он считает, что служебный роман – это моветон, – подвела итог Дельфинова.

Ерофеева молча сделала глоток из кружки, не торопясь комментировать откровения подруги. Новый начальник Алины ей с самого начала не понравился, слишком уж он был распрекрасен, словно пыль в глаза пускал. Обычно Дельфинова была настроена более чем скептически в адрес таких вот очаровашек, но в этот раз разве что слюни не капали, когда она про него рассказывала. А уж глаза горели, точно, как прожекторы на стадионе. Такому красавчику место в модельном агентстве, а не в университете, где полно молоденьких впечатлительных студенток. Но Алина, очевидно, уже попала под его чары, да и совета у неё не спрашивала, так что Ленка тянула время, стараясь подобрать слова правильно – чтоб было нейтрально и необидно, но при этом не скрывало её отношения.

– Да, не зря говорят, женщины любят ушами, – в итоге произнесла она.

Алина фыркнула.

– Исходя из этой логики, у шепелявых заик совсем никакой личной жизни!

– Нет, дикция и тембр голоса, конечно, тоже важны, но вообще-то, выражение не о том.

Ленка обхватила ладонями выделенную кружку с надписью «Все люди как люди, одна я филолог» и многозначительно посмотрела поверх неё на подругу. Алина же невольно вспомнила вкрадчивый бархатный баритон профессора Катракиса.

– Имеется в виду, – продолжила подруга, – что девушки с легкостью западают на сладкоречивых засранцев. Стоит мало-мальски приличному парню запеть соловьём про очи чёрные, и его акции резко возрастают.

– Девушки западают на тех, кого выбирает их сердце. А ему, как известно, не прикажешь! – резко возразила Алина.

– Оно, конечно, так, – протянула Ерофеева, – но главное правило счастливых и долгосрочных отношений – выбирай сердцем, но только из тех, кого предварительно одобрил разум.

Дельфинова только фыркнула:

– Ну и кто из нас двоих циник?

Некоторое время установившуюся тишину нарушало лишь мерное позвякивание ложки, которая всё ещё надеялась размешать щедро насыпанный сахар.

– Мы же теоретически сейчас рассуждаем, да? – нахмурилась Алина, конечно же, понимая, к чему клонит подруга, – Андрей не осыпает меня комплиментами, если ты на это намекаешь.

Лена только ехидно покивала:

– Да-да, он тебя осыпает в основном дополнительной работой, а не комплиментами. Но всё равно его не брошу, потому что он хороший. Слушай, а других мужиков приличных в вашей академии нет?

– Нет, – Дельфинова снова фыркнула, вспомнив, как Катракис абсолютно неприлично пытался открыть дверь в аудиторию. – Все остальные совершенно неприличные.

– Что-то ты расфыркалась, как необъезженная кобылица, – и Ерофеева подозрительно прищурилась. – Ну-ка признавайся, о чем или о ком сейчас подумала?

Момент был щекотливый, но тут лежащий в автолюльке малыш, не просыпаясь, выдал характерный звук детской неожиданности. Ленка, впрочем, и бровью не повела.

– Лееен… – неуверенно протянула Дельфинова, заодно пытаясь сменить тему, – А тебе не надо его… ну… помыть что ли? Или переодеть?

Алина не сильно разбиралась в младенцах, но столь невозмутимо игнорировать очевидное и пахучее пока не умела.

– Не тронь лихо, пока оно тихо, – прокомментировала дважды молодая мать. – Если меня чему и научила жизнь, так это тому, что сначала надо допить чай, пока не остыл, и только потом идти разгребать Авгиевы конюшни. А к нашему разговору мы еще вернемся…