Огромное количество призрачных огоньков суетливо металось из стороны в сторону. Меж деревьев виднелись небольшие холмики – могилы тех, кто был рожден рабом и умер без имени. Их души так и остались не упокоены и привязаны к бренному миру, продолжая скитаться, не имея ни шанса на перерождение.

Золотые когти Лун Чжи впились глубоко в землю, оставив после себя четыре длинных следа, когда он пытался замедлить падение.

Из густого тумана вырвалась черная тень, блеснув в полумраке острым клинком. На восстановленных мышцах лица шипели капельки крови, что вскоре испарялись под порывами обжигающего ветра, затягивая шрамы новой кожей. Ожоги медленно заживали, возвращая прекрасному лику Его Высочества прежний вид.

Его длинные черные волосы растрепались и развевались на ветру, пока горящие сухие листья кружились в медленном танце, поднимаясь с земли янтарной пылью, вихрем устремляясь ввысь.

Призрачные огни, и без того напуганные пожаром, в страхе попрятались.

– Тебе настолько обидно, – подумал про себя принц.

Эти слова предназначались не Лун Чжи, не ему самому, а именно Чжоу Чжуаньсу. Чувство одиночества и обиды переполняло его сердце. Для Ю Вэйюаня Цзюнь-шан Лун Чжи был не кем иным, как бывшим императором демонов. Раньше, до того как Ю Вэйюань узнал всю правду, он должен был ненавидеть его, после – возможно, даже испытывать жалость. Вот только принц понимал, что перед ним всего лишь мертвое тело, не имеющее сознания, а наносить удары безвольному трупу было куда легче, чем сражаться с тем, кто в какой-то момент отвернулся от тебя и решил перейти на сторону врага, как и получилось в случае с Чжоу Чжуаньсу.

Вскоре Ю Вэйюань услышал Бога севера. Тот усмехнулся, прежде чем заговорить. Его голос звучал спокойно, но не без толики грусти.

– А тебе не было бы обидно, когда тот, кто клялся в преданности, становится твоей погибелью? А после ты видишь, как то, что должно принадлежать тебе, постепенно отдаляется, становясь игрушкой в чужих руках.

Когда Чжуань-эр был избран небесами, его путь как будущего божества только начался.

Он был обязан уйти в заточение, избавившись от всех мирских привязанностей, для того чтобы вознестись и стать покровителем своего народа. Еще тогда его привезли в столицу Чжиюн, чтобы придворный предсказатель удостоверился в его счастливой судьбе.

Когда предсказатель бросил кости, его довольная улыбка быстро померкла. Судьба мальчика действительно была столь удачливой, что сама жизнь подкидывала ему возможности. Стоило лишь протянуть руку или что-то захотеть от чистого сердца, как все непременно сбывалось. Еще в утробе матери нерожденному Чжоу Чжуаньсу хватило удачи, чтобы поглотить своего брата-близнеца и украсть его силы, став единственным ребенком в семье, с рождения обладающим способностями к культивированию Ци. Хотя найдутся и те, кто посмотрит на ситуацию с другой стороны, решив, что Чжоу Чжуаньсу успел замарать руки в крови, еще не сделав первого вздоха.

Немного поразмыслив, предсказатель заявил: Чжоу Чжуаньсу станет великим и обязательно будет избран небесами. Будет покровителем и защитником севера. Будет отгонять болезни и холода. Будет любим и почитаем, пока не пригреет на сердце змею.

В тот же день император издал срочный указ, чтобы всех девушек, подходящих по гороскопу Чжуань-эру, привезли в столицу под предлогом пополнения императорского гарема и обучения дворцовому этикету. Что впоследствии обернулось массовой смертной казнью невинных девиц во имя будущего покровителя.

Чжуань-эра усадили в первые ряды. Его наставник дал четкое поучение – смотреть и принимать то, как на его глазах убивали людей. Страх и ужас охватили тринадцатилетнего мальчика, когда на его глазах впервые убили человека. В его глазах цвета неба застыли слезы, он сжал пальцами свое белое одеяние, тяжело сглотнув, пытаясь подавить приступ тошноты, когда в нос ударил запах железа. Его наставник тогда лишь усмехнулся:

– Нужно смотреть в глаза своему страху. Если боишься чего-то, не убегай, а узри ужас во всей его истинной красе. Перебори самого себя. Слабые ложатся трупами ради сильнейших. Это все только ради твоего блага, мой мальчик. Твоя обязанность – сделать все, чтобы их жертвы не были напрасны. Император готов даровать тебе храмы, драгоценности, шелка, последователей. Их жизни ничего не стоят по сравнению с тем, что можешь подарить ты.

В какой-то момент, когда железо полностью окрасилось алым, Чжоу Чжуаньсу перестал что-либо чувствовать. Кто-то слезно молил о пощаде, кто-то проклинал его, оскорбляя последними ругательствами, но одна девушка, что бесстрашно стояла на коленях перед палачом, обещала обратиться злым демоном и отомстить ему. Клялась украсть его разум и сердце. Сломить и уничтожить его, заставив сожалеть о содеянном и поплатиться собственной душой за множество искалеченных жизней.

Кажется, в тот миг, когда ее уста навеки сомкнулись в молчании, Чжоу Чжуаньсу и вовсе перестал что-либо чувствовать. Из его глаз скатилась единственная слеза, а уголки губ потянулись вверх.

Его сердце настолько охладело, что он без капли страха и брезгливости подошел и поднял кусок металла с земли, испачкав пальцы в крови.

Уединившись в заточении, Чжоу Чжуаньсу собственноручно выковал себе клинок, пропитанный кровью невинных жертв под сильными и ритмичными ударами молота будущего хозяина, благословленный дыханием черного дракона. Он стал его спутником жизни, его верным другом, подчиненным, защитником и оружием, а также его погибелью.

Когда Ю Вэйюань опустился на землю, он приподнял подбородок, свысока взирая на Лун Чжи. Принц оскалился, выражая открытое презрение к Лун Чжи, сказав:

– Тот, кто следовал за мной столетиями и был оружием в моих руках, решил примерить на себя мянгуань. – Проведя пальцами по длинному острию клинка, принц выдержал небольшую паузу и усмехнулся. – Даже у меня не было таких грандиозных планов на жизнь.

Ю Вэйюань чувствовал Чжоу Чжуаньсу, но ни один из них не пытался полностью завладеть сознанием. На этот раз они действовали сообща, ведь их объединяла одна общая цель – уничтожить Лун Чжи.

Цзюнь-шан Лун Чжи выпрямился. Его взгляд был пустым, безжизненным, навсегда утратившим какой-либо смысл существования. Черные волнистые волосы цвета вороньего крыла колыхал ночной ветер, а яркие глаза от ненависти полностью заливались кровью, сливаясь с радужкой.

– Подчиненный так и останется подчиненным. Раб так и останется рабом. Кусок металла так и останется им, даже если в него вдохнуть жизнь.

Сказав это, Ю Вэйюань сжал рукоять меча и рванулся вперед. Лун Чжи успел увернуться в последнее мгновение, но лезвие слегка задело его одеяние, разрезав тонкие шелка.

Принц вновь нанес удар, но, перехватив его, Лун Чжи пнул Его Высочество в живот, отбросив на три чи.

Маленькие призрачные огоньки переполошились и замельтешили, все ярче вспыхивая холодным пламенем, пытаясь найти безопасное место.

Сапог принца случайно разрушил небольшое изваяние из камней, походившее на самодельное надгробие. Его взгляд лишь на мгновение зацепился за каменную возвышенность и вновь переключился на демона.

Накопив духовную энергию, принц вновь принялся атаковать. Его удары были мощными и безжалостными. Когда несколько яростных атак все-таки угодили прямо в цель, ранив бывшего императора демонов, Ю Вэйюань собрал в мече Ци и одним движением разрезал воздух над головой Лун Чжи. Несколько ранее невидимых нитей вспыхнули черным пламенем и исчезли в вечности.

Лун Чжи упал на колени, тяжело дыша. Когда острый наконечник меча коснулся пряди его волос, он приподнял голову и увидел полупрозрачный силуэт Чжоу Чжуаньсу, призрачным видением окутывающий тело Его Высочества. Взгляд бога был одновременно сострадательным и разгневанным.

Сколько сражений, сколько боли и печали им удалось пережить вместе. Сколько слов было сказано и какой путь был ими проделан.

Чжоу Чжуаньсу дал ему имя – Лун Чжи[86]. Что было напоминанием ему, как будущему хозяину божественного оружия, про жертвенные подношения, чей крик ужаса отпечатался в его памяти, сменившись звоном молота по раскаленному необработанному куску железа, пока тот не приобрел вид меча. Вот только кровь настолько глубоко проникла в металл, что пропитала насквозь, с тех пор железо приобрело алый оттенок.

Теперь же тот, кто был его верным соратником, превратился в ничтожный мусор. Как же больно смотреть, когда великие падают лицом в грязь. Еще больнее, когда великих заставляют прислуживать тем, кто даже не умеет держать в руках оружие.

Силуэт Чжоу Чжуаньсу, что появился на мгновение, вновь испарился, как будто и не появлялся вовсе. Ю Вэйюань взял меч обеими руками и, повинуясь внутреннему зову, вонзил меч в землю. Послышался хруст, и земля под ногами раскололась и задрожала. Из образовавшихся расщелин вырвались серебристые путы.

Лун Чжи встал, но эти путы сковали его руки и ноги, заставив вновь склонить голову перед Ю Вэйюанем.

– Кому ты служишь? – Голос Его Высочества звучал грозно.

В глазах принца вспыхнуло черное пламя ненависти к тому, кто посмел сотворить подобное с тем, кто принадлежал ему.

Лун Чжи, встретившись с взглядом наследного принца, ничего не ответил. Демон лишь опустил голову, скрыв лицо за серой тенью свисающих прядей. Ю Вэйюань опустился на одно колено и, коснувшись пальцами подбородка мужчины, вынудил того поднять голову и снова посмотреть ему в глаза.

– Кто сделал это с тобой?

Лишившись нескольких связующих нитей с истинным Муоуши, сознание Лун Чжи немного прояснилось. Вот только этого было недостаточно, чтобы заставить его говорить. Ю Вэйюань тяжело выдохнул и инстинктивно потянулся к макушке демона. Холодные пальцы впились в смоляные волосы, связывая между собой сознания, развеивая дымку и погружаясь в глубокие воспоминания.

Так как тело Лун Чжи было соткано из множества частей тел, Ю Вэйюаню пришлось потрудиться, чтобы отыскать именно нужный осколок, отражающий последнее, истинное Цзюнь-шан Лун Чжи.

– Нашел, – вырвалось из уст принца.

Он потянулся к маленькому, блеклому духовному огоньку, что парил среди тысячи других таких же душ. Они были собраны в кучу, угодив как стая мотыльков в сети хищника, а вырваться из западни им мешала липкая паутина. Те, кто пытался вырваться и подлетал слишком быстро, тут же прилипали к вязким нитям, оставаясь трепаться на ветру.

Стоило дотронуться до холодного пламени, как картинка сменилась, и Ю Вэйюань вновь очутился в ледяном сознании Чжоу Чжуаньсу.

Тот стоял к нему спиной, одетый в величественные одеяния, расшитые золотом. Ю Вэйюань направился к нему, но остановился, увидев, как из развевающихся белых одежд бога вырисовывается еще один темный силуэт. Лун Чжи стоял перед Чжоу Чжуаньсу на коленях. Из его глаз неустанно стекали слезы, что разбивались о белоснежный ковер, пачкая алой кровью.

Чжоу Чжуаньсу тяжело выдохнул, из его уст вырвался клуб горячего пара:

– Неужели тебе нечего сказать мне, Лун Чжи?

Голос Лун Чжи звучал хрипло, но покорно. Не смея поднимать своих ясных глаз, он ответил:

– Моя плоть давно не принадлежит мне. Разум расколот, а душа насильно заточена. Позвольте мне достойно пасть от вашей руки, мой господин.

Чжоу Чжуаньсу промолчал, положив ладонь на плечо Лун Чжи. Он обернулся и, встретившись взглядом с Ю Вэйюанем, обратился к нему:

– Думаю, в этот раз ты не будешь против, если я ненадолго позаимствую тело, Ваше Высочество?

Ю Вэйюань кивнул, и образ низвергнутого божества исчез, а Лун Чжи так и продолжал стоять на коленях, пока снежные хлопья плавно опускались на его волосы и плечи, словно укутывая в одеяло.

Ю Вэйюань распахнул глаза и увидел, что они снова в лесу. Лун Чжи с криком разорвал сковывающие его цепи. Он встал, вновь концентрируя темную Ци в правой ладони.

Не сопротивляясь действиям своего внутреннего «я», Ю Вэйюань мог узреть всю мощь низвергнутого божества. Его тело переполняла сила, что могла захлестнуть его с головой и лишить здравого ума. Она была настолько мощной, что, если бы не Чжоу Чжуаньсу, Ю Вэйюань давно утратил бы собственную личность, полностью растворившись в множестве голосов и мольбах, что эхом неустанно взывали к нему.

Едва оттолкнувшись от земли, Лун Чжи уверенно вспарил над землей. Чжоу Чжуаньсу кивнул и последовал за ним. В воздухе повисли два силуэта, что неотрывно смотрели друг другу в глаза.

Эта битва должна была стать последней для них. Чжоу Чжуаньсу должен был самолично уничтожить то, что создал. Простить и отпустить Лун Чжи, позволив тому обрести покой, ведь рано или поздно всему приходит конец.

Му Ян и Лань Сюэ наконец добрались до кладбища. Маленькая демоница тоже плелась за ними. Из-за возникшего в лесу пожара им пришлось пробираться через огонь и черные клубы дыма, что обжигали легкие изнутри.

Стоило им появиться на горизонте, как призрачные огоньки тут же подлетели к ним, ища спасения.

Му Ян сначала отшатнулся, но потом протянул руку холодному пламени. Полупрозрачное сияние слегка коснулось мозолистой ладони демона и мягко поплыло вдаль, углубляясь в горящий лес.

– Это неупокоенные души?

Лань Сюэ кивнула, подтвердив догадки демона:

– Я прибыла в Чжиюнхай почти одновременно с принцем. Еще по дороге в столицу я заметила купца, что привез маленьких рабов на продажу. Ему помогали дворцовые стражники, но в ту ночь они же и убили его, а потом разыграли охоту, переполошив весь город.

– Это души, – выдержав небольшую паузу, Му Ян тяжело сглотнул, – тех детей?

Лань Сюэ окинула взглядом кладбище.

– Именно. Жена того мужчины – вроде его звали Цяо Куа – хоронила их здесь. А после строила вот такие вот небольшие надгробия, чтобы было легче опознать могилу.

– Почему они не могут переродиться?

– Демоны лишены этого права. Так как возможность быть демоном – это дар Ба Шэ. Она отлавливала израненные души жертв и вновь воскрешала, даруя возможность прожить счастливую жизнь. Так и возникли Туманные земли.

– Получается, их насильно удерживают тут. Но для какой цели?

– Не знаю. Но ждать ничего хорошего точно не стоит.

Небо осветила яркая вспышка молнии, и небеса разверзлись. Густые тучи расступились, когда в небе вновь появилась огненная птица феникс. Лун Чжи вложил всю силу в эту атаку, не жалея своего тела, намеренно испепеляя себя изнутри.

Лицо принца было пугающе спокойным. Он направил меч в сторону Лун Чжи, а потом устремил в небеса. По его венам растекалась обжигающая прохлада, это вызывало будоражащий трепет в груди. Глаза залились слезами от переизбытка Ци, который его тело явно не выдерживало. Из горла принца хотел вырваться крик, что хоть немного смог бы облегчить его страдания, но Чжоу Чжуаньсу полностью контролировал его тело, позволяя быть сторонним наблюдателем и узреть его мощь и превосходство над всеми живыми существами. Принц и его попытки уклоняться от неизбежного будущего казались Чжоу Чжуаньсу жалкими и абсурдными.

Сильный порыв ветра обжег щеки Му Яна, устремившего свой взгляд в небо.

– Это ведь не наш принц.

Когда в небе мелькнула черная тень, Лань Сюэ округлила глаза и стиснула зубы:

– Чжоу Чжуаньсу!

Черный дракон взмыл в небо, заставив землю под ногами содрогнуться от своего рева. Его чешуя переливалась от света пламени феникса, напоминая звездное небо в ночи. Голубые глаза дракона, словно два сапфира, блеснули в полумраке. Когда он выдохнул, из ноздрей божественного зверя вырвался черный дым.

Два духовных зверя сошлись в смертельной схватке. Дракон впился в правое крыло птицы, пытаясь прокусить кости, а феникс вонзил в грудь дракона свои острые когти, царапая чешую, проникая зверю под броню.

Глубже впившись зубами, дракон начал мотать головой, пытаясь оторвать фениксу крыло. Когда янтарные глаза встретились с сапфировыми, острый клюв птицы ослепил божественное создание, вонзив клюв в левый глаз. Дракон взревел и распахнул пасть. Не успев вырваться из ловушки, птица продолжила яростные атаки, не жалея собственной жизни.

Сердце Ю Вэйюаня начало биться еще быстрее, глаза слезились из-за горячего резкого ветра. Уши закладывало от визга и рева божественных созданий. Под ногами пылали сухие деревья. Когда стволы догорали, они лопались и падали, продолжая распространять пожар. Этот бой можно было узреть за тысячи ли.

Холодная луна и звездное небо вновь затянулись густыми багровыми тучами.

Черный дракон взмыл высоко в небо, спрятавшись в густой дымке. Когда молния освещала небеса, можно было узреть темный силуэт плавно передвигающегося змеевидного создания.

Ю Вэйюань не отводил взгляда от Лун Чжи. Они смотрели друг на друга и, несмотря на молчание, прекрасно понимали, о чем каждый из них хотел сказать и за что попросить прощения.

Рев дракона вновь заставил небеса сотрястись.

– Пора, – проговорил Чжоу Чжуаньсу, покрепче впившись в рукоять меча.

Широко расправив огненные крылья, феникс выслеживал врага. Одновременно с черным драконом, что вырвался из тумана, окутывающего его черную чешуйчатую броню, Ю Вэйюань рванул к Лун Чжи.

Дракон распахнул пасть, полную острых клыков. Из его горла вырвалось синее пламя, что, едва коснувшись оперенья феникса, заставило его испытать нестерпимую боль.

Пропитав клинок Ци, Ю Вэйюань прикрыл глаза, с его ресниц слетела пара соленых капель. Лун Чжи не сопротивлялся, покорно ожидая конца.

Дракон вновь впился в птицу клыками, та закричала от боли, пытаясь увернуться и нанести как можно больше увечий черному дракону, но попытки ее были тщетны. Схватившись за шею пернатого, одноглазый дракон подбросил полумертвую тушку, после чего поглотил.

В то же время острый клинок принца с хрустом вонзился в плоть демона, пронзив его сердце. В тот самый момент, как левая рука бережно обхватила плечи мужчины, прижимая к себе.

– Прощай, друг, – с грустью слетело с губ принца.

Ю Вэйюань выдернул меч из тела демона. Лун Чжи взглянул в глаза принцу, пока живой блеск алой радужки полностью не слился с белоснежным зрачком. Не проронив ни единого слова, демон благодарил и прощался со своим господином.

Когда Цзюнь-шан Лун Чжи начал соскальзывать вниз, Ю Вэйюань крепче вцепился в его правую руку, не желая отпускать.

Его тело начало рассыпаться на глазах, вены превратились в лавовые ручьи, испепеляя демона и обнажая белые кости. Он сорвался вниз, оставив в руках принца свой золотой кастет.

Божественное оружие Чжоу Чжуаньсу, что обрело душу, а после стало императором демонов, вновь кануло в бездну. Звезды горят ярче всего перед тем, как срываются с небес и угасают навсегда. Но на месте каждой погасшей звезды на небе непременно зажжется другая. В фиолетовых глазах вспыхнула и тотчас же погасла одна из таких звезд.

Му Ян наблюдал, как император демонов превращался в прах. Как кости, завернутые в темно-синие одежды, упали в болото, а после трясина начала медленно поглощать его, принося бесконечный покой его телу. Где грязные руки Муоуши не смогут более до него дотянуться.

Когда враг был повержен, черный дракон разинул пасть и пронзил густые тучи огненной вспышкой.

Дракон взмыл в небеса, а потом рванул обратно к принцу. Лишь на мгновение их взгляды встретились, после чего божественное создание бесследно испарилось, так же быстро, как и появилось, стоило Чжоу Чжуаньсу отдать безмолвный приказ.

Теплый поток Ци вновь наполнил тело Его Высочества, у принца закружилась голова, а в глазах потемнело. Силы покинули его, оставив беззащитным перед высотой.

– Он сейчас разобьется, – крикнула Лань Сюэ.

Она уже собиралась кинуться к принцу, как ее тело пробила жгучая боль. Она стиснула губы, чтобы не выплюнуть сгусток черной крови, но не сдержалась.

– От тебя пахнет смертью, – равнодушно бросила маленькая демоница. В руках она держала негасимое призрачное пламя, ласкавшее ее тонкие пальцы.

Проигнорировав девочку, Лань Сюэ взглянула на Му Яна, чтобы попросить его спасти принца, но тот уже скрылся в огне, опередив ее.

Перепрыгивая через горящие кусты и деревья, он не обращал внимания на языки пламени. Он не побоялся перебежать через трясинное болото.

Его взгляд мимолетно скользнул по трупу Лун Чжи, что с бульканьем опускался все глубже в темно-зеленую жижу. Отчего-то сердце Му Яна больно сжалось в груди, но он не придал этому значения, устремившись к цели.

От воздуха, переполненного гарью, ему было тяжело дышать. Он дышал через рот, но горячие потоки обжигали его горло, вызывая приступ кашля.

Глаза слезились от черного дыма. Он прикрыл ладонью нос и, задержав дыхание, разглядел в дыму падающий силуэт принца.

Не думая о последствиях, он разбежался и, сконцентрировав все силы в одном прыжке, оттолкнулся от большого камня, поймал Ю Вэйюаня.

Это движение получилось непроизвольным. Демон даже не рассчитывал на успех. Он тут же прикрыл его голову ладонью, покрепче прижимая его лицо к своей груди. Они скатились в обрыв, несколько раз перекатившись и больно ударившись о камни и выпирающие корни деревьев. Их одежды и лица были измазаны в грязи.

Отстранившись от мертвенно-бледного лица принца, Му Ян распахнул глаза и, приложив ухо к его груди, прислушался к дыханию. Услышав слабое биение сердца и хриплый стон, вырвавшийся из губ юноши, Му Ян тут же отстранился, выдохнув с облегчением, и вновь замер в ожидании, надеясь, что, когда принц очнется, его разум будет принадлежать именно ему, а не Чжоу Чжуаньсу.

Колотая рана, боль от которой Му Ян до этого игнорировал, начала кровоточить еще сильнее.

Му Ян стиснул зубы и, зашипев от болезненного приступа, неторопливо опустился на сгнившую листву, прикрывая рукавом глаза.

На его правой руке все еще лежал принц, что находился без сознания. Прогремел гром, осветив белоснежной вспышкой ночную мглу. Капля сорвалась с небес и упала прямо на щеку демона, словно само небо лило слезы. Еще мгновение, и шорох от падающих капель оросил их лица, гася яркие языки пламени вокруг.