Уловка Мао Яньсяо удалась. Из-за возникшего в малом дворе пожара стражники потеряли бдительность, а потому передвигаться по территории дворца было немного легче, чем обычно.

Люй Яо первым делом хотел отправиться на поиски своего ученика, но, к сожалению, никак не мог покинуть Запретный город. Не сейчас, когда жизни Ю Хуан и Хань Иньюэ угрожает опасность. Кроме того, он не знал кто именно подкинул Его Высочеству сломанное божественное оружие Чжоу Чжуаньсу. Даже если ему удастся найти девчушку, что принесла меч в покои принца, не факт, что ребенок осведомлен о личности и цели дарителя.

Возможно, именно сейчас отсутствие подлинного Его Высочества во дворце сыграет на руку, и тот, кто в курсе истинного недуга Ю Вэйюаня, не сможет ему навредить. Но сердце Люй Яо все равно маялось, не в силах найти себе место.

Он поспешил к храму, чтобы найти наложницу Ю Байху, которая, по словам Мао Яньсяо, может помочь спасти принцессу Ю Хуан и Хань Иньюэ. Если им удастся решить хотя бы одну проблему, у них останется время найти Муоуши, который решил сыграть с ними партию в сянци, не предупредив, что игра давно началась. Пока черный генерал наступает на императора, Люй Яо должен встать у него на пути, даже если ему придется пожертвовать собой, как и подобает советнику.

Ступни Сы Жуань после наказания палкой были обработаны лечебной мазью и перевязаны бинтами. Ей было трудно передвигаться, поэтому наложнице старшего сына императора временно предоставили помощницу, чтобы она могла ежедневно посещать храмы для искупления своей грешной души от дурных помыслов через молитвы.

Она довольно долго стояла на коленях на холодном мраморном полу храма Пяти Духов, вдыхая запах ладана и размышляя о своей бесполезной судьбе. Как только последняя палочка благовоний догорела, Сы Жуань медленно встала, поправляя помятый подол своего красного ханьфу. Ее лицо исказилось от боли, но девушка вышла с высоко поднятой головой.

Служанка накинула на плечи Сы Жуань теплую накидку, чтобы защитить ее от холода. В первые месяцы осени погода была переменчивой, и под лучами восходящего солнца было уже невозможно согреться.

Ее окликнул спокойный мужской голос. Это был Люй Яо. Сы Жуань удивилась, увидев наставника наследного принца в столь раннее время в храме. Она решила, что мужчина окликнул ее, чтобы поздороваться и не выказывать неуважение к девушке, однако, когда Люй Яо подошел к ней ближе и начал разговор, Сы Жуань поняла, что мужчине что-то нужно от нее.

– Его Высочество наследный принц желает видеть вас…

Сы Жуань от удивления приподняла бровь:

– Зачем?

Люй Яо ответил:

– Лучше, если он сам вам об этом скажет.

Девушка ненадолго замешкалась, после чего кивнула. Так как Сы Жуань была в собственности Ю Байху, ей было не дозволено посещать личные покои его братьев. Но Люй Яо также присутствовал при их разговоре, а служанку попросили остаться у входа.

Мао Яньсяо, что принял облик наследного принца, все еще лежал на кровати. Когда в покои вошла Сы Жуань, его глаза заискрились, а уголки губ приподнялись вверх. Он кивнул и жестом указал на мягкий пуф, не забывая, что у девушки больные ноги и ей будет трудно стоять.

Разместившись поудобнее, Сы Жуань мельком окинула взглядом покои Его Высочества, подмечая его тонкий вкус в выборе мебели в сдержанных, но изысканных цветах.

Наконец поймав взгляд девушки, Мао Яньсяо в облике наследного принца заговорил:

– У меня к вам есть просьба. Точнее, предложение. Если я не ошибаюсь, вас в качестве подарка прислал лично Хань Яоцзу – младший брат дорогой супруги моего старшего брата.

Слова принца не понравились Сы Жуань. Когда-то выражение «подарок принцу» звучало не столь унизительно. Она устала чувствовать себя вещью. Пусть она и подарок, но ее положили на полку, дабы не обидеть дарителя, а после забыли, и теперь она покрылась слоем пыли, так и оставшись завернутой в пестрые шелка.

Сы Жуань спросила:

– Чем я могу быть полезна Вашему Высочеству?

Сы Жуань уже начала подозревать, что Его Высочество Ю Байху решил от нее избавиться и передарить. Возможно, он сжалился над ней и решил отдать младшему брату. Положение Ю Вэйюаня было выше, чем у старшего сына императора, но Ю Байху нравился Сы Жуань. В душе девушка уже давно питала к нему теплые чувства. Если уж и выбрать спутника жизни, то она хотела бы человека, похожего на Ю Байху чертами лица или же характером, вот только Ю Вэйюань совсем не походил на своего старшего брата. У них не было ничего общего. К тому же совсем скоро Ю Вэйюаню придется связать себя узами брака, а Сы Жуань снова останется в тени более знатной дамы.

Принц продолжил:

– Думаю, вы в курсе, какая угроза нависла над моей сестрой и невесткой. К сожалению, во дворце нет лекарей или целителей из Биянья, способных оказать нам помощь. От этого я могу положиться лишь на вас. – Выдержав небольшую паузу, добавил: – Молодая госпожа.

Глаза Сы Жуань округлились, а брови поползли вверх. Она ткнула себя в грудь указательным пальцем, после чего переспросила:

– Меня?

Мао Яньсяо кивнул, подтверждая свои слова.

– Верно…

Сы Жуань покачала головой:

– Но у меня нет способностей к целительству.

Мао Яньсяо поспешил перебить девушку, пока та не погрязла в сомнениях, дабы убедить в том, что она справится.

– Пусть вы не принадлежите к главной ветви семьи Хань, но все жители Биянья имеют общие корни. Я уверен, что и вы не обделены способностями. Вам всего лишь нужно снова взять в руки инструмент и сыграть. Даже если у вас ничего не получится, вы хотя бы попытаетесь помочь и не останетесь в стороне. А если получится, то не только Хань Иньюэ будет обязана вам жизнью, но и, возможно, Ю Байху проявит к вам чуть больше внимания.

Отец Сы Жуань был купцом, а мать – бывшей певицей из таверны «Сюэшен»[77].

Сы Жуань обладала чарующей красотой своей матери, но не была столь талантлива в пении. Однако она все же нашла себя и овладела игрой на эрху[78]. И даже принимала участие в празднике Дуаньу[79].

Когда на пятый день пятого месяца по лунному календарю, на праздник драконьих лодок, ледяной покров моря оттаивает, духи просыпаются в ожидании обещанных им даров. Дабы, когда истинный небожитель, рожденный в день летнего солнцестояния, придет за своим божественным оружием, обитающий в лазурных расщелинах дракон не держал обиду на жителей Биянья и даровал ему свое дыхание.

Тогда Хань Яоцзу впервые услышал игру юной Сы Жуань, а после, посетив таверну «Сюэшен» и вновь услышав игру девушки, обратил на нее внимание. Не желая ее отпускать, он решил ее выкупить. Потом Хань Яоцзу решил подарить Сы Жуань мужу его старшей сестры.

Пусть Хань Иньюэ и принадлежала к более знатной семье, но Сы Жуань не была обделена красотой, к тому же она была гораздо моложе жены Ю Байху, а ее тело было подтянутым и стройным. По праву рождения она могла заниматься духовными практиками и, возможно, если бы и дальше обучалась, смогла бы и лечить, и усмирять заблудшие души. Но ее жизнь сложилась по-другому.

Бархатный голос Его Высочества вывел Сы Жуань из раздумья. Она моргнула, и на мгновение ей показалось, что порядок в комнате куда-то испарился, а в покоях наследного принца воцарился хаос. Как будто тут совсем недавно кто-то подрался.

Взгляд Мао Яньсяо изменился, точно так же, как и взгляд Сы Жуань. Люй Яо, что не проронил и слова за все это время, заметил изменение в поведении девушки, однако ничего не сказал, лишь слегка нахмурился, крепко сжав свой бамбуковый веер.

Мао Яньсяо подался вперед и продолжил, не отводя взгляда от девушки:

– Я уверен, что у вас все получится. Вы поможете госпожам, а ваш возлюбленный обратит на вас внимание.

Сы Жуань, будто завороженная, повторила слова Мао Яньсяо:

– Обратит внимание… – Глаза девушки словно стали стеклянными, она перестала моргать и, расплывшись в радостной улыбке, добавила: – Ю Байху полюбит меня?

Оскалившись, Мао Яньсяо подтвердил:

– Конечно… Вам всего лишь нужно поверить в себя, и все, о чем вы мечтаете, обязательно исполнится.

Люй Яо помрачнел. Тяжело выдохнув, он из последних сил сдерживал себя, чтобы не придушить Мао Яньсяо прямо сейчас. Мало того что он ведет себя неподобающе, так еще и позволяет себе пользоваться демонической Ци у него под носом. Главное, чтобы никто не заподозрил их в обмане. Тогда наследника престола могут обвинить в сговоре с демонами, что находятся в немилости у нынешнего Сына Неба. Подобная выходка может лишить их жизней. К чему тогда были все эти страдания?

– Можете идти, – сказал Мао Яньсяо.

Сы Жуань медленно кивнула и не торопясь вышла из покоев принца. Люй Яо проводил ее и краем уха успел подслушать разговор Сы Жуань и ее временной служанки. Девушка поделилась своим искренним желанием поскорей помочь госпоже.

Люй Яо ускорил шаг и, подойдя к Мао Яньсяо, грубо спросил:

– Что ты с ней сделал?

Временная иллюзия, которую создал Мао Яньсяо, чтобы скрыть беспорядок в покоях, рассеялась. Он тяжело выдохнул:

– Ничего плохого. Просто прибавил ей немного решительности. Тебе есть до нее дело? Она очень сильна духом, возможно, ее душа даже не заблудится в лабиринтах прошлого, а Ю Байху в действительности обратит на нее внимание.

Люй Яо продолжил:

– Прекрати пользоваться своей демонической Ци. Это дворец, а не проходной двор.

– Оооо… – опечаленно протянул Мао Яньсяо и, лениво подперев щеку рукой, продолжил: – Если бы дворец не был проходным двором, я бы не смог так легко сюда проникнуть. Да и воспользовался всего-то разок-другой, а вы уже вспылили. – Расплывшись в хитрой улыбке, Мао Яньсяо добавил: – Вы так быстро заводитесь, мастер Люй. А на первый взгляд весь такой грозный из себя.

– С кем ты еще сотворил подобное? Отвечай! – прикрикнул Люй Яо, из последних сил сдерживая свой гнев.

Мао Яньсяо отмахнулся:

– Да с рабом тем, что Его Высочество при себе оставил. Не думал, что с демоном получится провернуть подобное. Чары быстро спадут, но во всяком случае попробовать стоило.

Люй Яо стиснул зубы, не желая больше ничего слушать. Чем больше он узнавал подробностей, тем беспокойнее становилось у него на душе.

– Больше никаких фокусов. Лежи здесь и не высовывайся. А лучше вообще ни с кем не разговаривай. Просто молчи.

– У наследного принца сломана нога, а язык-то у него в порядке. Я же не могу молчать полгода.

Взгляд Люй Яо стал еще более темным:

– Что ты сказал?

Мао Яньсяо переспросил:

– Что я сказал?

Люй Яо вновь обнажил свой меч и раздраженно произнес:

– Почему так долго?

Мао Яньсяо не боялся быть заколотым шицзунем наследного принца, ему даже нравились подобные игры. Притворяться милым и беспомощным, дрожащим от страха перед клинком старого мастера Люй. Интересно, его ужаснуло то, что он не увидит своего ученика столь длительное время, или же то, что ему придется все это время терпеть присутствие Мао Яньсяо, который будет притворяться наследным принцем? А быть может, то, что наследный принц будет ошиваться полгода с демонами? Или все сразу?

Демон отвел кончик лезвия в сторону и произнес:

– К началу весны он должен вернуться. Там и свадьба не за горами. Не буду же я брать в жены человеческую девушку. Я предпочитаю более свободный образ жизни.

Люй Яо бросил:

– Имей хоть капельку достоинства. Не позорь имя наследного принца.

Мао Яньсяо игриво протянул:

– Как можно…

Демоны не могли внушать смертным то, чего бы не желали их сердца. Мао Яньсяо мог лишь подтолкнуть Сы Жуань, но не мог отнять у нее право выбора. Стоило сомнениям развеяться, как Сы Жуань поспешила к себе в покои, дабы достать музыкальный инструмент, спрятанный от лишних глаз.

Последний раз, когда Сы Жуань брала эрху в руки и играла на нем перед Ю Байху, Хань Иньюэ не только отчитала ее, но и наградила пощечиной за плохое исполнение. Но разве игра Сы Жуань была плохой? Если это было так, тогда почему Хань Яоцзу заинтересовался ей? Сомнения в собственных способностях вскоре исчезли, когда на их место пришло осознание того, что как бы Сы Жуань ни была талантлива и насколько бы ни была красива, супруга Ю Байху не подпустит ее к его ложу. Не позволит поднять взгляд на ее мужа, не позволит познать счастье материнства.

Сы Жуань с высоко поднятой головой вошла в покои Ю Хуан. Увидев императора, сидящего подле кровати своей дочери и крепко сжимающего ладонь принцессы, Сы Жуань упала на колени и тихо произнесла:

– Простите меня, Ваше Императорское Величество. Не сочтите за дерзость, я бы хотела попробовать вам помочь.

Император нахмурился и подал знак рукой, дабы девушка встала с колен. В данный момент в покоях присутствовал лишь сам Сын Неба, Ю Гай и наложница императора. Хань Иньюэ лежала рядом с принцессой Хуан без сознания.

Получив дозволение, Сы Жуань продолжила:

– Мы с госпожой уроженки из Биянья. Правда, мой род не принадлежит к правящей династии, но каждый житель от рождения наделен чистой духовной энергией. Я могу попробовать помочь, сыграв мелодию для успокоения и исцеления души, тем самым высвободив души госпожей из пут кошмаров.

Император заявил:

– Судя по твоим словам, ты не занималась подобным раньше.

Сы Жуань отрицательно покачала головой.

– Нет.

– Ты понимаешь, что, если состояние моей дочери ухудшится, я не посмотрю на то, что ты принадлежишь моему сыну, и накажу как тебя, так и всю твою семью?

Сы Жуань тяжело сглотнула. Она сильнее сжала смычок для игры на эрху, после чего посмотрела в глаза Сына Неба и сказала:

– Да.

Даже если ее приговорят к смерти, Сы Жуань уже нечего было терять. О дальнейшей судьбе родителей девушка думать не хотела. Если у нее не получится, то все будет напрасно. Ее усилия, страдания. Само ее появление на свет. Почему она не могла родиться в семье статусом выше? Несмотря на то, что у нее было все, а родители никогда не обделяли ее ни нарядами, ни украшениями, Сы Жуань познала никчемность своего рождения, став наложницей старшего сына императора. Она считала, что часть вины лежит и на ее родителях. Если ей суждено умереть, то и они тоже будут повинны в ее смерти.

Сы Жуань села, склонившись над эрху. Стоило смычку коснуться двух струн, как полилась успокаивающая мелодия, сопровождающаяся мягким белым свечением. Девушка закрыла глаза, полностью погружаясь в игру.

Пусть так. Пусть ей суждено сегодня умереть и не увидеть завтрашний день, но она хотя бы попытается. К Ю Хуан Сы Жуань не испытывала личной неприязни, но с Хань Иньюэ все было куда сложнее.

Сы Жуань не была полностью уверена в своих способностях, ею двигала лишь надежда на то, что ее жизнь изменится в лучшую сторону. Как будто она тонула, а это было последней возможностью всплыть и глотнуть свежего воздуха.

Позволив мелодии утянуть себя, Сы Жуань смогла погрузиться в подсознание. Множество дверей, тянувшихся в бесконечность. Разбитые зеркала и поломанные куклы. Лица деревянных болванчиков, разрисованных яркой киноварью, не имели глаз и рта. Казалось, художник так и не смог определиться, какую рожицу нарисовать. Она пнула одного из них и услышала тихий плач Ю Хуан. Приподняв подол ханьфу, она отправилась на поиски. Сы Жуань не теряла времени, открывая каждую комнату и доверяя лишь своему тонкому слуху.

Достигнув нужной двери, она не спешила ее открыть. Белое свечение, на мгновение появившееся из ниоткуда, изобразило на двери цветок орхидеи, который тут же исчез.

Изображение заснеженной орхидеи принадлежало правящей семье Хань. Женщины вышивали ее на шелковых платках, а мужчины делали гравировку на оружии.

Сы Жуань на мгновение замешкалась, после чего с силой толкнула дверь.

Единственным источником света в комнате было окно, через которое пробивались тусклые серые лучи.

Ю Хуан, облаченная в свадебный наряд, стояла на коленях, захлебываясь собственными рыданиями. Сы Жуань тут же положила на ее дрожащие плечи ладони, и только после того, как Ю Хуан подняла голову, наложница увидела ее полные слез глаза. Сы Жуань попятилась назад и поспешила прикрыть рот, чтобы не закричать от ужаса.

Вдоль комнаты была натянута липкая паутина, в середине которой без сознания, словно угодившая в ловушку бабочка, множеством иголок была приколота Хань Иньюэ. На ее теле не было живого места. На грязный пол медленно капала кровь.

Принцесса Ю Хуан всхлипнула:

– Это я сделала.

Образ девушки, облаченной в свадебный наряд, становился все более блеклым. Словно шелка теряли свои пестрые краски, облачая девушку в траурный белый цвет.

Голос принцессы дрожал, оттого она говорила сбивчиво, часто всхлипывая и путаясь в словах:

– Она хотела мне помочь. Я не думала, что все так получится. Ее… ее ребенок. Я… я не хотела… я правда не думала, что… – она посмотрела на Сы Жуань и показала ей маленький кокон, который до этого сжимала в ладонях. – Я поймала его душу.

Сы Жуань тяжело сглотнула и медленно подошла к принцессе. Состояние Ю Хуан было намного хуже, чем Сы Жуань предполагала. Худшее, что может удерживать душу в дебрях кошмаров из-за яда Бяньхуа, – это когда человек сам корит себя за содеянное. Пока у принцессы Хуан тяжелый груз на сердце, она не сможет покинуть это место.

– Что бы тут ни произошло, вы не должны винить себя. Отпустите воспоминания. Просто забудьте, – произнесла Сы Жуань.

Ю Хуан поднялась, утирая слезы. Отойдя на несколько шагов назад, она ответила:

– Нет. Я не хочу забывать… Нет.

Сделав шаг навстречу принцессе, Сы Жуань продолжила:

– Если вы не сделаете этого, вы не сможете простить себя и никогда не выберетесь. Каждый человек по-своему грешен и повинен. В этом нет ничего плохого. Вы сможете все исправить.

Ю Хуан стремительно попятилась назад, отрицательно качая головой, она хотела броситься бежать, но Сы Жуань поймала ее.

Сопротивляясь, Ю Хуан сквозь слезы выкрикнула:

– Я не хотела этого делать. Не хотела. Мой брат меня не простит. Из-за меня. Это все из-за меня. Пусти меня.

Не обращая внимания на мольбу принцессы Ю Хуан отпустить ее, Сы Жуань, прижав девушку к себе, начала тихо напевать ей мелодию песни своей матушки, которую пели невинным девушкам, перед тем как их укладывали в драконьи лодки, устеленные белоснежными орхидеями, и отправляли в дар духам, сопровождая мелодичной музыкой, усмиряющей души.

Сы Жуань не умела петь, как ее матушка, но точно помнила нужные слова. Тихо, почти шепотом она напевала колыбельную. Тот, кто слышал эту песню, забывал обиды, радость, печаль, даже свое имя. У людей, не способных ничего чувствовать, пропадало желание жить. Сы Жуань напела лишь часть куплета, тот отрывок, который отнимал плохие воспоминания, навсегда стирая их из памяти.

Все, что терзало сердце и душу Ю Хуан, испарилось. Больше не было воспоминаний о матери, не было комнаты с куклами, которые Ю Хуан так и не смогла оживить. Больше не было маленького демонического мальчика с ясными фиолетовыми глазами и острыми ушками. Больше не было ночных кошмаров и уродливых образов, возникающих из ниоткуда. Она все это забыла. Все сгорело в пожаре белого пламени, словно никогда и не существовало.

Застывшая в распахнутых глазах принцессы Хуан слезинка скатилась по щеке и упала на маленький кокон, впитавшись в тонкое волокно. Кокон начал разрушаться, излучая яркий белый свет. Душа нерожденного, которому не посчастливилось появиться на свет, обернулась прекрасной бабочкой. Она какое-то время оставалась на месте, а потом улетела, отправившись на круг перерождения.

Эта сцена была чарующей, но до глубины души болезненной, и глаза Сы Жуань заблестели от слез.

Она крепче прижала Ю Хуан к себе, пока та смотрела на пустые ладони.

– Какая красивая бабочка. Я таких никогда не видела.

Сы Жуань тяжело вздохнула:

– Я тоже.

Пальцы Сы Жуань порхали по струнам музыкального инструмента, стираясь до крови. Когда одна из двух струн порвалась, прервав мелодию, Сы Жуань словно выдернули из забытья.

Наложница поспешила бросить рассеянный взгляд на принцессу Хуан и, заметив, что та открыла глаза, с облегчением выдохнула.

Император тут же обнял любимую дочь, а Ю Гай кивнул наложнице, давая понять девушке, что она справилась.

Ю Байху и императорские стражники обыскали всю тропу, ведущую в Шанциань, но им так и не удалось найти никаких следов марионеток, кроме нескольких трупов, падших во время боя солдат.

День подходил к концу, и Хань Иньюэ перенесли в ее личные покои. Лекарь, что все это время проверял ее состояние, сложил ладони и поклонился Ю Байху, когда тот вошел:

– Ваше Высочество, примите мои соболезнования. Ваша госпожа потеряла ребенка.

– Как сама госпожа? – голос Ю Байху дрогнул, а глаза наполнились слезами.

Тяжело выдохнув, лекарь сказал:

– Госпожа, к сожалению, не сможет больше иметь детей. Как и самостоятельно передвигаться, разговаривать, ухаживать за собой и выполнять даже самые простые действия.

Подняв взгляд на Ю Байху, лекарь поспешил отвернуться и, поспешно собирая свои вещи, продолжил:

– Но мы не должны терять надежду. Возможно, в будущем, при правильном уходе, состояние госпожи улучшится… – Понимая, что никакие слова сейчас не смогут утешить Ю Байху, лекарь лишь склонил голову и добавил: – Мне очень жаль…

Пошатываясь, Ю Байху медленным шагом дошел до кровати, где на белых шелках лежала его госпожа. Он рухнул на колени, и его доспехи издали тяжелый металлический звук. Прижавшись лбом к тыльной стороне руки Хань Иньюэ, Ю Байху всхлипнул и еле слышно проговорил:

– За что?

Шепот перерос в крик. Плечи Ю Байху дрожали.

– Почему ты? Почему? Почему отец так ненавидит меня, что позволил такое? Почему меня так все ненавидят? За что? Я бы мог вернуть твоего брата, отца… Я бы отправил гонцов к твоей матери или сам поехал бы в Биянья, чтобы спасти сестру. – Подняв голову, Ю Байху взглянул на мертвенно-бледное лицо супруги. Женщина открыла глаза: ее лицо уже не могло выражать никаких эмоций, но глаза наполнились слезами. Те стекали по щекам, падая на белые шелка. Стерев влажную дорожку мозолистыми пальцами, Ю Байху прошептал, из последних сил сдерживая всхлипы: – У меня же ближе тебя никого нет. Прости меня, это моя вина. Я должен был довести дело до конца. Ни ты, ни наши дети не должны платить своими жизнями и здоровьем. Я обязательно верну все на свои места. Какой же я глупец!

Ю Байху засмеялся – то ли над собой, то ли над иронией судьбы.

Он лег рядом с Хань Иньюэ, вдыхая аромат ее волос и прижимая к губам ее холодные пальцы.

Неизвестно, слышала ли его Хань Иньюэ, ощущала ли прикосновения и нежные поцелуи, которыми дорогой супруг осыпал ее лицо, приговаривая, как же сильно он ее любит и будет любить, несмотря ни на что.