Звезды сошлись, и наступило благоприятное время для бракосочетания. По древним обычаям молодожены совершают три поклона. Первый поклон – небу и земле, чтобы закрепить новый брачный союз на небесах и в мире смертных. Второй поклон – родителям в знак почтительности и уважения к предкам. Третий поклон – супруги кланяются друг другу, обещая жить в гармонии и равенстве.

Ю Хуан впервые увидела своего мужа через полупрозрачную свадебную вуаль, украшенную дорогим бисером. Плечи Чэнь Кэ были широкими, но не такими, как у ее братьев. Его длинные волосы, собранные в высокий хвост, блистали рыжеватым оттенком, напоминающим мех лисицы. У него были четко выраженные черты лица и выразительные глаза нежно-медового цвета, хотя взгляд был холодным и напоминал Ю Хуан застывшую смолу хвои. Когда янтарные капли стекают по коре дерева, они оставляют красивые следы, но, если на их пути оказывается насекомое, смола медленно, но неумолимо поглощает его, и оно уже не сможет выбраться из этой ловушки. И, хотя смола сохраняет красоту, она застывает, превращая пойманное насекомое в украшение, покоящееся в вечном сне. От этой мысли по спине Ю Хуан пробежала холодная дрожь, и она невольно опустила глаза.

Он был красив и молод. Небеса явно не обделили его внешностью и физическими данными. Второй наследный принц Шанцианя, богатый и завидный жених, теперь стал зятем императора, забрав в свои владения любимую и единственную дочь Сына Неба. Главное, чтобы у молодого господина было мягкое сердце, остальное не так важно.

Напоследок утонув в объятиях отца, она распустила служанок, оставив подле себя лишь Ли Фэн, готовую служить и сопровождать ее даже после замужества.

Стол, накрытый в огромном зале, изобиловал яствами. Столица праздновала вместе с императорской семьей замужество принцессы Ю Хуан, покидающей отчий дом. Пока одни поднимали тосты за здравие, Ю Хуан садилась в свадебный паланкин.

Ю Байху отдал приказ, и стража, облаченная в императорские доспехи, выстроилась в ровные шеренги. Их острые мечи и копья сверкали на солнце, а ветер развевал высоко поднятые флаги. Высшие чины, евнухи и служащие в императорском дворе слуги сложили руки и склонили головы, выказав свое почтение и уважение.

Чэнь Кэ, взобравшись в седло, сложил ладони и выказал благодарность и уважение императорской семье. Подъехав ближе к свадебному паланкину, он спросил:

– У моей госпожи есть пожелания? – Голос его был спокойным и приятным на слух. Ю Хуан ответила ему:

– Я бы хотела навестить могилу матушки, пока мы не покинули столицу.

– Как пожелает моя госпожа.

Семья Хань и семья Сяо также остались на празднестве. Северные границы Биянья находились дальше, чем Гунхуа. На самом деле каждой семье, как семье Чэнь, так и семье Хань, нужно было пересечь владения Сяо Фуцяна, прежде чем вернуться в свои земли. Чтобы избежать конфликтов по пути, они старались двигаться по заранее согласованным маршрутам. У Сяо Фуцяна не было сына, поэтому он первым отправился в путь, чтобы его армия оставалась под контролем мужчины, а не двух слабых женщин, ничего не смыслящих в управлении государством и армией. Возможно, Цзюнь-ван Сяо Фуцян – плохой правитель, но уставшие от бедности люди растерзают его жену, возомнившую себя правительницей. Когда церемония подошла к концу, кони тронулись и отправились в путь.

Императорская усыпальница находилась на вершине горы. Лестничные ступени, ведущие в императорский склеп, были усыпаны опавшими листьями красного клена, сверкающими, словно капли крови на золотистой ткани. Ю Хуан, чей свадебный наряд сливался с пейзажем, медленно поднималась по ступеням.

Холодные солнечные лучи, пробиваясь сквозь ветви деревьев, вырисовывали серые тени, словно прутья железной клетки, сковывая огненную птицу феникс на свадебном платье императорской дочери.

Порывы пронизывающего ветра бережно подбадривали, но одновременно предостерегали ее. Воспоминания о счастливых днях сменялись туманными образами неизвестного будущего.

Ю Хуан подняла голову. Ясное солнце тотчас ослепило ее, она встретилась взглядом с золотистыми вершинами деревьев, над которыми в успокаивающей синеве неба непринужденно плыли пушистые облака. Опустив голову, она с тяжелым сердцем переступила порог храма, где, обретя покой в мире вечных снов, спала ее матушка. Стены усыпальницы украшали древние фрески и искусная резьба. Запах ладана создавал атмосферу умиротворения. В узких проходах, напоминающих лабиринты, можно было легко потеряться. Темные коридоры освещали высокие канделябры, отбрасывающие мерцающий свет на холодные стены. Блуждающие тени встречали грозные фигуры каменных львов-фу[70] с вьющейся гривой и распахнутой пастью, из которой торчали острые клыки. Вошедший должен был относиться к умершему с почтением.

Сопровождающая Ю Хуан служанка передала своей госпоже спелые фрукты и овощи для подношений. Сам гроб, усыпанный драгоценными камнями, сверкал в тусклом свете свечей, а в серебряной вазе, натертой до блеска, отразился красный подвенечный наряд девушки. На лице юной госпожи промелькнула улыбка. Несмотря на поступок ее матери, после ее смерти император не переставал ее любить и благоволил ей за то, что она подарила ему двух наследников и дочь. За этим местом всегда приглядывали, очищая от пыли и паутины, не позволяя времени коснуться священного уголка. Но в вазе для подношений паук-альбинос с черными, как бусины, глазками медленно заматывал пойманную им пеструю бабочку в свою паутину. Ю Хуан стряхнула паука и, наполнив вазу, зажгла палочку для благовоний. Она вдохнула аромат сандалового дерева, в ее глазах отразился свет медленно угасающей красной звезды.

– Матушка…

Девушка опустилась на колени, сжимая шелковую надгробную накидку дрожащими пальцами. Слезы покатились по ее щекам, стекая по подбородку. Стены усыпальницы хранили множество недосказанных слов: признания в любви императора к любимой наложнице, полные ненависти оскорбления второго сына, душевные терзания старшего.

Ее плечи тряслись, и колокольчики на головном уборе покачивались. Ли Фэн покорно опустила голову, поджав губы, безмолвно сопереживая своей госпоже. Палочка благовоний догорела быстро, оставив лишь легкий аромат горечи в воздухе.

Обернувшись, Ю Хуан почувствовала, как тяжесть момента слегка отпустила ее. Прикрыв веки, девушка воспользовалась помощью прислуги и села в свадебный паланкин.

Ночь подкралась незаметно. Время от времени в ночной тиши раздавалось уханье сов и карканье воронов – глухое, холодное и зловещее. Темный лес был окутан густым белым туманом. Из-за плотного облака слуг, несущих свадебный паланкин, почти не было видно, и создавалось впечатление, что паланкин плывет по лесной тропинке, словно призрак.

Когда незнакомец в белом одеянии преградил им путь, они резко остановились. Шепот ветра, скользящий между деревьями, разносил мелодичное пение, слова которого было трудно разобрать. Чэнь Кэ немедля отдал приказ:

– Защищайте госпожу.

Стоило принцу Шанцианя обнажить острие своего клинка, как солдаты мгновенно приняли боевую позицию. Атмосфера накалилась, как натянутая тетива.

Когда раздался лязг холодного железа, девушки внутри паланкина вздрогнули.

– Ты это слышишь? – прошептала Ю Хуан.

Ли Фэн, сидящая напротив, обернулась, ее взгляд метнулся к размытым теням стражников, она ответила:

– Что слышу, моя госпожа? – Ее голос был ровным, но в нем звучала тревога.

Прислушавшись, Ю Хуан вновь услышала тихое пение. Кто-то звал ее. Она прошептала:

– Кто-то так красиво поет…

Ли Фэн не успела опомниться, как Ю Хуан, словно завороженная, вышла из свадебного паланкина, растворившись в белом тумане.

Откинув подвенечную накидку, принцесса Ю Хуан огляделась. Казалось, время остановилось для всех, кроме нее. Все замерло, едва она покинула паланкин. Правители Шанцианя оставались неподвижными, как каменные изваяния. Стражники, застывшие в своих позах, напоминали скульптуры – немые, безжизненные. Их пустые глаза были прикованы к мужчине в белом, который нашептывал мелодичную песню, посвященную ей.

Ю Хуан резко обернулась, услышав позади себя шорох листьев, и увидела золотую маску. Она была слегка вытянутой, с угловатыми выступами по бокам, которые могли бы напоминать клешни или острые лапки насекомого. Мгновение – и это существо уже стояло подле нее.

– Демон, – вырвалось у принцессы Ю Хуан.

Она попятилась назад, невольно бросив взгляд в сторону своего мужа, ища спасения, но его глаза были пусты, а тело все так же неподвижно. Она снова перевела взгляд на стоящее перед ней нечто, чувствуя, как страх парализует ее.

Демон в золотой маске был худощавым и невысоким. Он распахнул верхнюю накидку своего одеяния, и перед глазами Ю Хуан возникла ужасающая картина – тощее, полусгнившее тело мертвеца. Органы, вывалившиеся наружу, висели забытыми рваными лоскутами. Они были покрыты слизью, а рядом ползали пауки-альбиносы, медленно поглощавшие остатки плоти. В ночном безмолвии отчетливо было слышно, как эти мелкие твари мельтешат и скребутся, вытаскивая отголоски жизни из разлагающегося тела.

Песенка стихла, и демон протянул ей свою руку, приглашая пройти за ним. Ю Хуан, не раздумывая, тут же кинулась в бегство. Приподняв подол свадебного одеяния, она бросилась в темную чашу леса. Сухие ветки цеплялись за красный шелк, а свадебная вуаль в мгновение ока осталась позади. Хвост феникса, вышитый на ее одеянии, метался из стороны в сторону, пытаясь отогнать злых духов от своей госпожи. Ее дыхание стало сбивчивым, а плотный, холодный осенний воздух проникал в легкие, обжигая их своим ледяным прикосновением.

Голос продолжал манить ее страшной песенкой про умирающую лунную бабочку, а существо, кишащее двенадцатиглазыми пауками, не отставало. Она бежала без оглядки, не обращая внимания на острые камни и колючки, впивающиеся в ее щиколотки, царапая до крови.

Ю Хуан подвернула лодыжку и чуть не упала, как чья-то крепкая рука подхватила ее.

– Осторожней.

В глаза девушки бросился кастет с золотыми когтями, способными разорвать плоть и сломать кости. Мужчина был облачен в темно-синее одеяние. Его грудь была обнажена, открывая взору крепкие мускулы. С шеи свисали черные жемчуга, блеск которых отбрасывал холодные блики в ночи. Его глаза с белыми зрачками были цвета крови, а вьющиеся волосы падали на плечи и лоб, придавая его облику еще более завораживающий и загадочный вид.

Резким движением он притянул к себе Ю Хуан и в тот же миг раскрыл черный зонт с изображенной на нем птицей феникс, скрывая их обоих под его тенью.

Они стояли настолько близко, что Ю Хуан почувствовала вибрацию, когда демон заговорил.

– Хватит уже.

Скопище мелких пауков тут же окружило их. Ю Хуан невольно вздрогнула и сжала одеяние стоявшего рядом с ней спасителя. Его голос звучал спокойно и уверенно.

– Прости моего младшего брата, – сказал он, опустив голову. Взглянув в испуганные глаза Ю Хуан, он с улыбкой добавил: – Он порой заигрывается с едой.

Кровь застыла в ее жилах от страха. Человек в золотой маске больше не мчался сломя голову. Он подошел к ним медленно, шаг за шагом, и остановился. Из его гниющего тела вывалился очередной кусок кишок и повис, как склизкая веревка. Настолько это было омерзительно, что Ю Хуан едва сдержала позывы рвоты. Она хотела было закричать, но горло сдавил сильный спазм.

Ю Хуан медленно отстранилась, прихрамывая на правую ногу, чувствуя, как слабость охватывает ее тело. Демон в синем сложил зонтик, непринужденно отряхнув с него разъяренных пауков. Она прижалась спиной к толстому стволу дерева, пытаясь восстановить дыхание. Демон в маске подошел еще ближе. Его шаги были тихими и легкими. Он остановился рядом, и его серая тень накрыла ее. В следующую же фэнь его пальцы коснулись ее лба, где был изображен цветок лотоса, аккуратно стерев рисунок. Ю Хуан зажмурилась и отвернулась. Один из пауков, закончив трапезничать, прополз по ребрам своего хозяина, после, быстро перебирая лапками, пробежался по его руке и перелез на лицо Ю Хуан.

Глаза девушки округлились, и она плотно сжала губы, чтобы мерзкая тварь не смогла забраться к ней в рот. Двенадцать маленьких черных глаз-бусин смотрели на нее. Это было отвратительно.

Из-под маски послышался мягкий голос:

– Не бойся меня. Открой ротик, он хочет с тобой поиграть.

Эмоции, которые Ю Хуан так долго сдерживала, вырвались наружу, и слезы застыли в ее больших карих глазах. Она, набравшись смелости, брезгливо откинула мерзкую тварь, но, стоило девушке сделать это, как пауки пришли в бешенство. Они облепили ее тело, проворно обматывая липкой паутиной, лишая Ю Хуан всякой надежды на спасение.

Вскоре неподвижный кокон был готов. Красные шелка ее свадебного наряда и полупрозрачная вуаль напоминали крылья хрупкой бабочки, которую ценитель прекрасного решил увековечить. Из плотно сомкнутых уст доносилось лишь немое, безнадежное мычание Ю Хуан.

Демон в белом остановился. Мужчина в темных одеждах одобрительно похлопал его по голове, расплывшись в довольной ухмылке. Его длинные когти зловеще поскреблись по золотой маске, он снял ее с изуродованного до неузнаваемости лица своего «младшего брата». Рот того был разрезан пополам, а на лице было двенадцать глаз. Демон жестом позволил своей игрушке приступить к трапезе.

Демон в белом опустился на четвереньки, подполз к кокону и начал обнюхивать его. Из разрезанного рта вытекала темно-зеленая ядовитая жидкость. Она капала на сухие листья, и те с шипением растворялись. Он подполз ближе и остановился у плотно замотанного в паутину лица девушки. Игриво покачал головой и оттянул липкие волокна, оголив два дрожавших лепестка губ Ю Хуан.

– Моя госпожа, придите в себя! Моя госпожа! – Ли Фэн безуспешно пыталась достучаться до Ю Хуан. Та не реагировала на зов служанки. Пока за пределами паланкина шла ожесточенная битва с ужасными ночными тварями, внутрь уже проникла призрачная рука Муоуши[71].

Свадебное одеяние Чэнь Кэ было все в черной крови, но он продолжал беспощадно рубить своим острым клинком восставших из мертвых тварей, которые повылезали из-под земли. Здесь повсюду были тела воинов, погибших во время войны шести великих государств. Тогда погибших было слишком много, поэтому не удалось похоронить их всех.

Некоторых еще можно было опознать – по разорванным мантиям, остаткам железной брони или другим отличительным знакам, – но это уже не имело значения. Были даже воины из Шанцианя. Каждый воин сражался бок о бок за семью Чэнь, понимая, что души тех, кого забрала смерть, давно покинули этот бренный мир, оставив после себя лишь пустые оболочки. Ожившие мертвецы уже не были их собратьями и родственниками. Они не чувствовали боли и не имели каких-либо целей, ими управлял затаившийся в тени Муоуши.

Конь Чэнь Кэ встал на дыбы, сбив с ног двух марионеток, но те, не обращая внимания на удар, продолжили наступление. Чэнь Кэ проткнул голову одного из мертвецов, но тот, уже лишенный жизни, лишь крепче вцепился зубами в железное лезвие, и из его пасти вырвались белые пауки. Они стремительно ползли по клинку к Чэнь Кэ.

* * *

– Что за мерзость… – выплюнул Чэнь Кэ, выдернув лезвие. Его сердце бешено колотилось, но он не мог позволить себе поддаться панике. Он быстро отряхнул клинок от пауков и взглянул на отца.

– Не давайте себя укусить! – прорезал тишину голос Чэнь Цаньжэня. – Они ядовиты!

Слова Чэнь Цаньжэня только слетели с языка, как несколько стражников, не успевших среагировать, упали без сознания. Яд этих пауков действовал мгновенно: стоило лишь разрезать тела марионеток, как жуткие твари вываливались изнутри, и их клешни впивались в солдат. Яд распространялся по венам, вызывая невыносимую боль, галлюцинации и в конце концов смерть.

Чень Кэ сжал зубы, отбиваясь от очередного мертвеца, но понял, что просто разрубить этих существ недостаточно. Каждый труп был ловушкой, каждая битва – лишь отсрочкой неминуемой смерти. Он быстро вытер клинок о землю, смахнув с него последних пауков.

Обеспокоенная Ли Фэн приоткрыла занавес свадебного паланкина. Почти сразу один из мертвецов схватил ее за руку, и девушка громко закричала. Услышав ее крик, Чэнь Кэ бросился на помощь и ударом меча отрубил костлявую руку марионетки.

– Я же просил не выходить! – Его голос звучал устрашающе.

– Госпожа не приходит в себя. – Голос Ли Фэн дрогнул.

Чэнь Кэ сжал зубы и спешился. Ю Хуан сидела прямо, ее ладони покоились на коленях, а свадебная вуаль лишь еле заметно колыхалась от ее дыхания. Внутри было тесно, и Ли Фэн пришлось отступить в угол, прижимаясь к стенке, когда Чэнь Кэ вошел. Он не терял времени. Не раздумывая, Чэнь Кэ сорвал с Ю Хуан свадебную вуаль и наклонился, чтобы проверить ее пульс.

Ее глаза были открыты, но взгляд был безжизненным, как у фарфоровой куклы. Зрачки побелели, а кожа была неестественного, болезненного оттенка – явно не от белил или косметики. Чэнь Кэ почувствовал, как холод пронзает его сердце.

– Она без сознания, – тихо произнес Чэнь Кэ.

Ли Фэн, стоявшая в углу, не могла сдержать волну беспокойства.

– Госпожа будет в порядке?

Брови Чэнь Кэ сомкнулись на переносице, когда он увидел, как на шее его супруги образовался едва заметный бугорок, а затем вновь исчез, словно его никогда не было. Он осторожно провел рукой по ее коже, но она была все такой же гладкой и нежной на ощупь. Не раздумывая, Чэнь Кэ срезал кусок шелковой вуали и немного оголил шею и плечи девушки.

Глаза Ли Фэн округлились. Изначально она смущенно отвернулась, но когда над шеей принцессы навис острый клинок, служанка не смогла сдержаться, испугавшись за жизнь своей госпожи:

– Что вы делаете?

Чэнь Кэ шикнул, наградив служанку холодным взглядом, заставив ее замолчать и отступить в сторону. Ему нужно было сосредоточиться, он не хотел, чтобы кто-то лез ему под руку. Юноша затаил дыхание в ожидании. Как только маленький бугорок снова появился под кожей Ю Хуан, он, не раздумывая, проткнул его. Из рваной раны хлынула горячая кровь. Чэнь Кэ осторожно выдавил еще живого паука-альбиноса, и существо упало на пол паланкина. Оно продолжало шевелиться, издавая зловещий, протяжный писк, который заставил Ли Фэн вздрогнуть.

Чэнь Кэ скривился от отвращения и, не колеблясь, раздавил паука черным сапогом, размазывая его останки по роскошному ковру.

– Что это было? – дрожащим голосом спросила Ли Фэн.

Чэнь Кэ ничего не ответил. Его лицо оставалось непроницаемым. Быстро перевязав рану своей супруги, он остановил кровотечение, затем снял с себя верхнее одеяние и укутал Ю Хуан, заботливо прижимая ее к себе. Подняв принцессу на руки, Чэнь Кэ вышел из паланкина.

Битва была в самом разгаре. Звон металла, крики воинов и ржание коней эхом разносились по округе. Однако Чэнь Кэ не мог позволить себе стоять на месте и наблюдать.

До Шанцианя оставалось несколько недель пути, а исход битвы нельзя было предугадать. Хотя он был поглощен сражением, он знал, что помощь лекаря принцессе требовалась незамедлительно – спасение Ю Хуан было важнее всего.

Чэнь Кэ взглянул на поле битвы с решимостью, пытаясь поймать взгляд своего отца. Встретившись глазами, они безмолвно кивнули друг другу. Чэнь Кэ забрался в седло. Покрепче прижав Ю Хуан к груди, он развернул коня и пришпорил его, стремительно ринувшись в молочную туманную дымку.

Отголоски битвы оставались позади. Из губ Ю Хуан донесся едва слышный стон. Она морщилась и время от времени всхлипывала. Казалось, что она попала в ловушку и ей снится кошмар. Копыта жеребца вбивались в землю, отбрасывая камни и хворост, поднимая пыль. Чэнь Кэ натянул поводья, вынудив животное резко остановиться. Нити, почти невидимые, если бы не зоркий взгляд и осмотрительность Чэнь Кэ, разрезали бы их в мгновение ока. Некоторое время он не двигался, прислушиваясь к каждому шороху и карканью воронов. Понимая, что за ними кто-то давно следит и заранее подготовил ловушку, Чэнь Кэ хмыкнул и сказал:

– Хватит прятаться, выходи…

Демон вышел из тени. Его глаза пылали огненно-красным, а волосы цвета вороньего крыла развевались на ветру. Он поднял правую руку с золотым кастетом с острыми когтями и, указав на принцессу Ю Хуан, мирно спящую в объятиях своего мужа, сказал:

– Мне нужна она. Отдай мне девушку, и можешь уходить вместе со своими людьми.

Конь, чувствуя демоническую Ци, нервно топтался на месте, не находя себе место. Чэнь Кэ расплылся в зловещей улыбке.

– Ты правда думаешь, что я так просто отдам тебе принцессу Ю Хуан?

Демон сжал пальцы в кулак, и золотой кастет лязгнул.

– Ее разум уже в наших руках.

Обнажив острый клинок, Чэнь Кэ крепче прижал Ю Хуан к себе и сказал:

– Тогда я отрублю их.