За происходящим с интересом наблюдал Чэнь Цаньжэнь. Все это время он хранил молчание, но после того, как Чэнь Кэ уступил демона Его Высочеству Ю Вэйюаню и не стал оспаривать свое мнение, старый Цзюнь-ван, опустошив бутыль, отбросил ее в сторону и с почтением обратился к молодому господину:

– Ваше Высочество, при всем моем уважении. Скоро мы станем одной семьей, и этот никчемный раб осмелился высказываться непочтительно о моей покойной супруге. Думаю, злость моего младшего сына вполне оправданна. Какому любящему ребенку, тоскующему по матери, понравится, когда о ней говорят так грязно и мерзко те, кто даже не достоин имени…

Ю Вэйюань стиснул зубы. Как посмел этот человек упоминать его покойную матушку. Пусть он рос без родителей, но Ю Вэйюань всегда соблюдал писанные его предками правила. Его взгляд стал острым, но он не собирался менять своего решения. Принц добавил:

– Все верно, но… пока моя цзецзе не переступила порог вашего дома, наши семьи никак не связаны. Кроме того, разве я не имею права требовать то, что находится на моей земле? Этот раб непременно будет наказан и ответит за свои слова, но его жизнь принадлежит мне, пока я не разрешу ему умереть…

Цзюнь-ван Чэнь Цаньжэнь натянул фальшивую улыбку, в его словах звучала открытая насмешка:

– Вашему Высочеству так приглянулся этот грязный демон. Зачем он вам? Обычно рабов используют для физического труда либо для постельных утех. Будь он девушкой, я бы понял вас…

Взгляд Ю Вэйюаня стал темным. Чэнь Цаньжэнь прекрасно знал характер старшего сына императора и его консервативный взгляд на жизнь. Раз старику не удалось убедить Ю Вэйюаня с помощью лести, он станет использовать грязные приемы, попытается навести смуту своими намеками. Уголки губ Ю Вэйюаня приподнялись.

– Постельные утехи? Ваше Высочество, я не настолько падок на разврат, чтобы брать в наложницы демонов. И не вам, Цзюнь-ван Чэнь Цаньжэнь, меня судить. Если память меня не подводит, именно в вашем поместье почти двадцать лет живет демоница, помилованная во время войны. Не поверю, что вы держите ее как трофей, выставляя напоказ. Вся ее семья давно мертва. Бедняжка, небось, устала раздвигать ноги, чтобы искупить грехи своей семьи. Высказывая подобные предположения обо мне, вы тем самым очерняете имя моей будущей супруги. Семья Сяо благоволит своей единственной дочери. Разве я могу одновременно делить ложе с ней и с демоницами?!

На какое-то время воцарилась тишина. Ю Вэйюань сидел, не сводя глаз с Чэнь Цаньжэня, в то время как Цзюнь-ван Чэнь Цаньжэнь стоял, опустив взгляд. Ю Байху ничего не сказал. Он мог вмешаться в любой момент, как поступал во время отсутствия императора. Но сейчас рядом был младший брат, и он не должен был перечить ему. Ю Вэйюань вернулся не просто так. Наследник престола обязан был отстаивать свое слово и честь семьи. Если он пожелает, чтобы восход был на западе, а закат на востоке, то так тому и быть. Что уж говорить о судьбе безымянного раба. Если раньше Ю Вэйюань действовал из личной выгоды, то сейчас, после того как вмешался Цзюнь-ван Чэнь Цаньжэнь, он не имел права уступить. От того, сможет ли он отстоять свое решение, зависело куда большее, чем жизнь раба. Все это прекрасно понимали и оттого молчали.

Люй Яо очень нервничал. Не выдержав, он схватил стоявшего рядом Ши Тао за рукав и, тряся парнишку, стал выпытывать:

– Что задумал Его Высочество? Он же обещал быть сдержаннее и не действовать опрометчиво.

– Не могу знать… прошу… отпустите…

Не желая портить отношения с братом будущей супруги, Чэнь Кэ решил отступить:

– Я согласен с Его Высочеством. Если он желает жизни этого раба, кто я такой, чтобы возражать… Пусть между нами не будет недопониманий.

Чэнь Цаньжэнь промолчал, но на его лице явно читалось недовольство. Закаленный войной Цзюнь-ван Чэнь Цаньжэнь не желал мириться со слабохарактерностью своего младшего сына и упрямством мальчишки, который большую часть своей жизни провел среди монахов. Как смеет этот сопляк дерзить ему? Пусть семье Чэнь не принадлежит печать императора, но их дом богат, земли плодородны, войско не боится обнажить мечи и пролить кровь, а сыны всегда почитают своих предков.

В воздухе витал запах крови. Изувеченный демон лежал на земле, подрагивая от боли из-за глубоких порезов, в которые уже проникла инфекция. Он чувствовал себя умирающим зверем, загнанным в угол, над которым кружило два коршуна, сражающихся в безмолвной схватке. В любом случае его ждала смерть, но он уже знал, от чьих когтей хотел бы умереть.

Му Ян поднялся на ноги и медленно, покачиваясь и оставляя за собой кровавые следы, подошел к принцу. Он рухнул на колени и опустил голову, прижав лоб к земле, на которой продолжал свое жалкое существование вот уже девятнадцать лет.

Ю Вэйюань произнес:

– Посмотри на меня.

Му Ян нерешительно поднял взгляд. Когда его фиолетовые глаза встретились с холодными глазами принца, демон тяжело сглотнул. Ю Вэйюань вытянул здоровую правую ногу и, приподняв острый подбородок демона еще выше, сказал:

– Не думай, что я сделал это, чтобы выполнить твою просьбу и убить… – Оскалившись, он выдержал небольшую паузу, после чего продолжил: – Ты умрешь, только если я этого захочу, а пока… – Ю Вэйюань толкнул демона в грудь, заставив того упасть на спину.

Му Ян не успел подняться, как двое стражников подняли его и насильно подтащили к принцу. Один из них приподнял спутанные волосы демона, обнажив его шею. На него надели ошейник из тяжелой стали. Сердце Му Яна бешено колотилось, а глаза наполнились слезами.

– ПРОСТО УБЕЙ МЕНЯ! – прорычал он в полном отчаянии.

Ю Вэйюань, наклонившись ближе, произнес:

– Ты слишком самоуверен для раба. Думаешь, я буду действовать по твоей прихоти?

Бледные губы Му Яна дрожали, а по щекам ручьем текли слезы.

– Пусть мою плоть сковывают цепи! Но в душе я все равно свободен, и этой свободы вам не отнять! – его голос охрип, и он еле слышно продолжил: – Просто убейте меня… прошу…

Ю Байху сказал:

– Он даровал тебе жизнь после всего, что ты сделал! А ты еще чем-то недоволен! Неблагодарный!

Все наблюдали за этим унизительным зрелищем с презрением. Кто-то даже начал посмеиваться.

– Просто убей. Молю вас, Ваше Высочество. Смилуйтесь надо мной! – Му Ян вырвался из хватки стражников, с трудом подполз к ногам наследного принца и начал целовать его черный сапог, задыхаясь в собственных слезах.

Ю Байху не выдержал и пнул его, выражая открытое презрение к этому никчемному существу.

Ю Вэйюань ощутил горечь. Его сердце болезненно сжалось, но он из последних сил подавил сочувствие, холодно приказав:

– Уведите его и заприте. Свяжите так, чтобы он не мог причинить себе вред, пока я не решу его дальнейшую судьбу.

Прятать искренние эмоции довольно сложно, но часто это умение может сыграть на руку. В этой игре за власть слабость была роскошью, которой он не мог себе позволить. Ю Вэйюань не должен был проявлять милость на глазах у присутствующих, поэтому спрятал свою человечность под маской жестокости…

Му Яна насильно затолкнули в повозку и вновь вернули в императорскую темницу. Там он снова столкнулся с хорошо знакомыми серыми стенами и холодным полом, на котором лежала разбросанная солома, заменяющая постель. Вокруг пустовали миски для еды – никогда не мытые, но всегда кажущиеся чистыми, ведь их дочиста вылизывали, не зная, когда удастся утолить голод в следующий раз. В этой мрачной обстановке жизнь словно остановилась. Стражники толкнули его внутрь и приковали к стене кандалами. Грубые пальцы больно сжали щеки демона. Обессиленный, он не сопротивлялся, когда ему в рот засунули кляп, чтобы он не откусил себе язык в попытке совершить самоубийство. В пустынных коридорах императорской темницы время от времени слышался звон цепей, сопровождающийся глухим рыданием единственного оставшегося в живых пленника. Крысы в поисках еды, учуяв запах свежей крови, выступающей из открытых ран демона, тут же оживились. Но как только они взбирались по нему, Му Ян раздраженно ерзал, не давая возможности надоедливым грызунам поживиться его плотью. Последние лучи заходящего солнца скользнули по его бледной коже и растворились в ночи, погружая комнату в полную темноту. Обессиленный, он также прикрыл опухшие от слез веки. Этот день наконец подошел к концу, но его мучения не закончились. Когда-то их в этой камере было шестеро. Когда-то, в далеком прошлом, – еще больше. Они выросли вместе, успокаивали друг друга и смеялись, мечтали и радовались мелочам. Делили рисовые лепешки и согревали в холодные зимние ночи.

Однако вскоре они повзрослели. Мечты и надежда на возвращение домой угасли. Никто больше не делился едой – не из жадности, а от невыносимого голода, который терзал каждого. С возрастом они осознали, что внешняя привлекательность стала бременем. Это был либо шанс продать себя и хоть немного облегчить страдания, либо дополнительное наказание, к которому не все были готовы. Яркая и необычная внешность привлекала, но многих из них это приводило к трагическим последствиям – они становились жертвами насилия и избиений. Некоторые намеренно наносили себе увечья, пытаясь скрыть свою красоту, но чаще всего такие умирали от болезней или бесследно исчезали, а их судьба оставалась загадкой, которую легко было разгадать. Му Ян неоднократно пытался изуродовать себя, но каждый раз раны затягивались и заживали, не оставляя ни единого шрама.

Неожиданно в коридоре раздались поспешные шаги нескольких людей. Стражник два раза повернул ключ в замке, и, не успели двери темницы приоткрыться, внутрь ворвались старый лекарь и его ученик, едва достигший четырнадцати лет. Увидев истерзанного больного, которого предстояло вернуть к жизни, оба на мгновение опешили. На лице юного ученика лекаря И Чана промелькнули тени сомнения в том, возможно ли помочь больному, когда блеклый свет свечи осветил лицо демона. Воздух в темнице был спертым и тяжелым. Стражник прикрыл нос, чтобы не вдыхать зловонье гниющей плоти. Цзянь Чжун[61], опустившись на колени возле пленника, внимательно осматривал его раны, не обращая внимания на то, что его белоснежная одежда пропитывалась кровью и грязью. И Чан[62] дрожащими руками вытащил изо рта демона грязный кляп, после чего переглянулся с лекарем и тихо произнес:

– Его нужно переместить в другое место. Здесь темно и грязно, мы не можем работать в таких условиях.

Из-за зажатого носа голос стражника звучал слегка приглушенно:

– Его Высочество приказал следить за ним, чтобы он ничего не сделал себе. Я позову подмогу, чтобы переместить его. Он буйный, осторожнее.

Когда стражник вышел, И Чан отрезал кусок чистой ткани, смочил ее в травяном настое и начал бережно очищать раны от крови. Закончив с небольшим участком, он заметил, что увечья, лечение которых на первый взгляд казалось бессмысленным, на самом деле уже начали заживать.

– Учитель, возможно, не все потеряно. Он будет жить.

Седой врачеватель вытер со лба подступивший пот и с облегчением произнес:

– Ох уж этот Четвертый. Надеюсь, небеса и на этот раз будут благосклонны к нему.

Ресницы демона слегка дернулись, когда холодная ткань коснулась горячей кожи. Испугавшись его внезапного пробуждения, И Чан резко отдернул руку. Му Ян тяжело сглотнул и едва слышно простонал:

– Пить…

Лекарь сразу достал небольшую бутыль с пресной водой и прислонил горлышко к его обветренным губам, помогая утолить жажду. Сделав пару жадных глотков, демон распахнул глаза, и из-под черных ресниц показались две ясные фиолетовые радужки. В полутьме, при свете единственной тусклой желтой свечи И Чану на мгновение показалось, что он смотрит на закат двух пламенных звезд. Не в силах сдержать своего восхищения, мальчик воскликнул:

– Какой необычный цвет глаз.

Вскоре стражники вернулись с носилками. Сняв кандалы, они небрежно уложили на них пленника. Небольшие, но чистые покои уже были подготовлены. Простыни сразу же пропитались свежей кровью, сочившейся из открытых ран пленника. И Чан подготовил несколько мисок с чистой водой для обмывания ран от соли и грязи. Когда кристально чистая вода принимала мутный оттенок, лекарь немедленно просил сменить ее. Осматривая спину, старик Чжун обратился к ученику:

– Эти раны слишком глубокие. Возможно, внутрь уже проникла инфекция. Заживать будут долго и болезненно. Придется их прижечь.

Разложив медицинские инструменты, И Чан выбрал небольшой нож для прижигания ран и стал нагревать лезвие над пламенем коптившихся свечей, за это время врачеватель уже закончил омывать раны. От постоянной боли бледная кожа демона покрылась холодным потом. Он тяжело дышал и время от времени бормотал себе под нос одну и ту же просьбу, умоляя оставить его в покое и позволить умереть. Лекарю пришлось приложить усилие, чтобы разжать его челюсть и засунуть между зубов кусок ткани. Старик приподнял его и прижал к своей груди, позволяя худощавому, но сильному телу опереться на него. Хотя Му Ян был в бреду и не мог слышать его слов, старик с заботой произнес:

– Придется немного потерпеть…

Лекарь кивнул, и накаленная сталь коснулась бледной кожи демона. В покоях раздалось шипение, а в нос ударил запах горелой плоти. Глаза Му Яна мгновенно распахнулись, а пальцы впились в ткань простыней. Когда раздался звериный рев, стражники, стоявшие у входа, не стали медлить и поспешили на помощь. Демон не мог оказать сопротивления; его буйное поведение было лишь реакцией на неожиданную боль. Двое мужчин схватили его и повалили на пол, удерживая.

И Чан, воспользовавшись моментом, вновь накалил острие клинка над свечой и, пока Му Ян был обездвижен, продолжил прижигать раны. Боль. Крик. Снова и снова. Из глаз текли слезы, а тело охватила дрожь.

Вскоре, когда крики Му Яна стали менее громкими, И Чан почувствовал, как его собственное сердце бешено колотится в груди. Он понимал, что делает все это ради спасения, но в то же время не мог избавиться от этого чувства. Посмотрев в глаза пленника, переполненные болью, он на мгновение ощутил свое замешательство.

– Терпи, – тихо произнес он, одновременно стараясь успокоить и себя, и скорчившегося от боли раба.

Смазав рубцы целебной мазью, лекарь перебинтовал раны. Му Ян находился без сознания, из приоткрытых уст время от времени раздавалось невнятное бормотание и всхлипы. Закончив все дела, И Чан присел и сказал:

– Нам повезло, что он вообще выжил.

Завершив перевязку, старший лекарь, тяжело выдохнув, произнес:

– Возможно, нам повезло, что это оказался именно Четвертый. Вот только… – Выдержав небольшую паузу, он задумался, после чего продолжил: – Но повезло ли ему, будет видно позже.

– Вы знакомы с ним? – поинтересовался И Чан.

Старик привстал, устало перебирая ногами, подошел к столику, за которым сидел И Чан, и махнул рукой, прося налить ему воды. Ученик поспешил выполнить его просьбу и, наполнив чашу водой, протянул учителю и уставился на него, ожидая ответа на свой вопрос. Отпив, врачеватель потер седую бороду и сказал:

– Из всех взятых в плен демонов на душу Четвертого пала самая тяжелая ноша. Поэтому я и запомнил его. Хотя наследный принц и выбрал этого несчастного себе в услужение для личных целей, о которых нам пока ничего не известно, но у Четвертого и без него был покровитель. Вопрос еще в том, разрешит ли император оставить юному господину его при себе или же решит избавиться.

– У пленников императорского дворца есть покровители? – спросил И Чан. – Судя по тому, что мы увидели в темнице, этот покровитель мог бы лучше позаботиться о нем. Его тело и эти раны… Это…

Мальчик не успел закончить мысль, как его учитель продолжил:

– Это нечеловечески жестоко. Семья Чэнь всегда была хладнокровными убийцами. Что касается покровителей… Порой человек всем сердцем пытается помочь, но, к сожалению, сам оказывается жертвой обстоятельств. Даже мы, лекари, не боги. Возможно, у судьбы свои планы на Четвертого. Он столько пережил и столько раз был сломлен. Даже хорошо, что из-за провалов в памяти он помнит не все.

И Чан, еще не вышедший из детского возраста, не мог мыслить так же, как его учитель, который прожил долгую жизнь. Хотя мальчик был талантлив и умен не по годам, его знания ограничивались лишь медициной. Белое ханьфу его учителя было залито кровью демона, а взгляд выдавал сильную усталость.

– Можете отдохнуть, – предложил И Чан. – Я прослежу за ним. Если начнет буйствовать, позову стражу…

Лекарь действительно утомился. Он работал при императорском дворце уже давно, и годы брали свое. После того как на его руках умерла императрица, а следом – любимая наложница императора, ему с трудом удалось сохранить голову на плечах. Он остался в живых лишь благодаря тому, что в то время целителя лучше него в столице не было. Когда все утихло, его понизили в должности и урезали жалованье, оставив при дворе как лекаря для прислуг и пленников.

У него не было семьи и детей, но он сразу присмотрелся к мальчонке кухарки, что частенько мешался под ногами. Ребенок есть ребенок, и он любил его как родного.

Лекарь кивнул и, пошатываясь, направился к выходу. На прощание добавил:

– Если что, зови… Помнишь, чему я тебя учил?

И Чан ответил:

– Неважно, какого происхождения и насколько богат тот, кто нуждается в моей помощи. Жизнь каждого имеет ценность.

Губ Цзянь Чжуна коснулась довольная улыбка. Закрыв дверь, старый лекарь проговорил:

– Многим в твоем возрасте уже неведома жалость. Пока кто-то способен на сострадание, надежда на будущее еще жива.

Как только И Чан остался наедине с Му Яном, он сосредоточился на его состоянии, отбросив лишние мысли. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь звуками дыхания демона и легким шорохом. Мальчик сменил уксусный компресс, заменив на новый. Бледные губы демона продолжали что-то тихо нашептывать. И Чан, задержав дыхание, приблизился в попытке уловить слетавший с губ шепот.

– Так жарко… жарко…

И Чан быстро перепроверил температуру. Дыхание демона стало прерывистым, грудь высоко вздымалась, словно ему не хватало воздуха. В бреду Му Ян откинул одеяло и пытался снять бинты, как будто жаждал избавиться от старой кожи, доставляющей ему дискомфорт.

Мальчик не растерялся. Он быстро отыскал нужный пузырек с лекарством. Зажав деревянную пробку зубами, И Чан резко вытащил ее и влил содержимое в рот демона. Лекарство было горьким и обожгло горло. Му Ян разразился кашлем, и ему потребовалось время, чтобы восстановить дыхание.

Ресницы демона дрогнули, и он открыл глаза. Рассеянный взгляд демона блуждал по комнате, пока не остановился на мальчике. Голос демона звучал хрипло:

– Где я?

Он попытался приподняться, но раны напомнили о себе острой болью, из-за которой движения давались с трудом. Он резко рухнул обратно на кровать, ощутив, как мир вокруг него начинает расплываться.

– Тебе лучше пока меньше двигаться, – мягко произнес И Чан, уверенно подходя к нему и собираясь поправить одеяло.

Му Ян никак не мог сфокусировать взгляд. Мысли путались, сменяясь то яркими, то смутными воспоминаниями. Когда И Чан попытался подойти ближе, демон бездумно сорвал со лба уксусный компресс и швырнул в мальчика.

– Не подходи ко мне! – прорычал он.

Собравшись с силами, Му Ян стиснул зубы и поднял свое израненное тело с кровати. Черные брови сомкнулись на переносице, а с кончика носа скатилась капля пота. Каждый шаг давался с огромным трудом, вызывая невыносимую жгучую боль, словно иглы пронизывали его изнутри. Он поспешно облокотился на стол, но не рассчитал силы, и аккуратно сложенные снадобья с громким звоном разбились, разлетевшись на мелкие осколки.

От этого шума двери в покои приоткрылись, и внутрь заглянули два взрослых охранника. Увидев, что пленник пришел в себя, а на полу разбросаны целебные снадобья, они сразу же схватились за оружие. Юный ученик лекаря поспешил уладить ситуацию:

– Все в порядке, это случайность. Ничего не произошло.

Переглянувшись, охранники уставились на демона. Его взгляд был полон ненависти и злобы. И Чан продолжил:

– Я должен перевязать его раны. Если понадобится помощь, я вас позову.

Приказ следить за новой игрушкой Его Высочества наследного принца был отдан свыше. Никто из них не хотел лишиться должности или головы, если что-то пойдет не так. Но единственное, что могло произойти в этой небольшой комнате, отведенной для раба на время его выздоровления, – это убийство мальчика, возомнившего себя врачом. Час был поздний, и, желая поскорее закончить смену, один из стражников подтолкнул второго, и оба направились к выходу.

Как только они ушли, Му Ян, не в силах держаться на ногах, упал на пол. И Чан проворчал:

– Я же просил оставаться в кровати.

Прищурившись, демон вслушался в его детский голос, который звучал спокойно и рассудительно, несмотря на юный возраст лекаря. Му Ян поднял голову и посмотрел на него с любопытством. Кажется, в бреду Му Ян уже слышал голос этого мальчика.

– Ты что-то со мной сделал.

И Чан вздохнул, стараясь скрыть тревогу.

– Если я что и сделал, то только тебе во благо, – признался он. – Я помогаю. Я не калечу.

Му Ян попытался подняться, но сильная боль вновь сковала его. Постанывая, он снова опустился на пол. Не в силах наблюдать за его страданиями, И Чан бросился к нему:

– Я помогу!

Девятнадцатилетний демон был на две головы выше четырнадцатилетнего мальчика. Вопреки тому, что его морили голодом и кости выпирали из-за истощения, он имел хорошо развитое телосложение. Пока юный лекарь помогал больному вернуться в постель, у него сбилось дыхание. Он налил себе воды. Му Ян ворочался, пытаясь принять удобное положение. И Чан спросил:

– Тебя что-то беспокоит? Я дал тебе лекарство, снимающее боль. Если не станет легче, могу приготовить что-то посильнее, но, увы, все равно придется немного потерпеть. Удивительно, что ты остался жив после всего, что произошло.

После пятнадцати лет сна на холодном полу подобные условия казались Му Яну сказочным сном. Комната, в которой он находился, была светлой и чистой, стоял успокаивающий аромат целебных трав. Кровать была мягкой и удобной. Грязным и неприглядным в этих четырех стенах был только он сам.

Устав ворочаться, Му Ян вновь попытался встать. Мальчик, в спешке проглотив последний глоток воды, едва не подавился. Небрежно поставив чашу на стол, он подбежал к демону и, помогая ему приподняться, чуть не свалился на пол вместе с ним.

– Да что тебе не сидится? Куда ты идешь? Снова хочешь упасть? – возмутился он, пытаясь удержать Му Яна на месте. Но демон, похоже, не слушал его слова. Тогда И Чан решил его припугнуть:

– Если ты не будешь слушаться, я позову стражу, и они тебя свяжут!

– Я не могу… Не могу… – его голос дрожал, а белки глаз заполнились красными прожилками. Взгляд демона метался по комнате.

– Что ты не можешь?

Ладони вмиг похолодели, а ноги начали подкашиваться. У демона началась лихорадка. Забившись в самый темный угол комнаты, взрослый демон свернулся калачиком, прижав колени к груди, закрыл веки и время от времени издавал всхлипы. В этот самый момент он нащупал на своей шее ошейник раба. Вцепившись в железные оковы, он попытался их снять, но попытки оказались тщетными. От напряжения его раны вновь открылись, и белые бинты пропитались алым.

Мальчику был привычен вид крови, но он не был готов наблюдать за такими страданиями. Даже душевнобольные не вызывали у него столько сострадания, как это существо. С виду взрослый и даже жуткий, но такой одинокий, словно напуганный ребенок. И Чан присел на корточки рядом с ним и спросил:

– Ты, небось, голоден? Хочешь есть? Я попрошу, и нам принесут что-нибудь. Моя матушка работает на кухне, она положит побольше.

Вставая, И Чан продолжал без умолка тараторить, пытаясь разрядить обстановку и не поддаться эмоциям. Но Му Ян схватил его за руку и, вставая на колени, слезно взмолился о помощи:

– Ты можешь его снять?

На мгновение И Чан потерял дар речи, он поджал губы и покачал головой.

– Я не могу… Может только Его Высочество наследный принц.

У него отняли последнее, на что он мог рассчитывать. Забрали родину, дом, имя, родных и близких, свободу, даже жизнь и смерть ему не принадлежали. Му Ян стиснул зубы, проявив два острых клыка; его взгляд вмиг стал холодным.

– Тогда отведи меня к нему.

И Чан усмехнулся:

– Кто я такой и кто ты такой, чтобы видеть Его Высочество, когда вздумается? Единственное, о чем я могу доложить наследному принцу, это о твоем самочувствии – только если он прикажет. Умер ты или идешь на поправку, когда видеть тебя, что с тобой делать – решать ему. Да и сейчас Его Высочеству не до тебя: у него сломана нога и неизвестно, сколько времени уйдет на выздоровление. Ходят слухи, что из-за этого перенесут свадьбу с принцессой Сяо Мэйли из соседнего государства, и это, к твоему сведению, по твоей вине. Поэтому будь благодарен, что тебя помиловали, а то Его Высочество Чэнь Кэ мог содрать с тебя кожу.

– Благодарен? Я не в долгу у этого человека. Я ему отплатил! Я все сделал, даже больше. И все потому…

Му Ян замолчал, не закончив. И Чан переспросил:

– Почему?

Выдержав паузу, демон фыркнул:

– Неважно.

Он хотел что-то сказать, но решил промолчать. И Чан все же попросил принести им еды. Маленькую комнатку наполнил аромат горячей лапши и жареного риса с яйцом и тушеными овощами. Как и предполагал мальчик, его матушка позаботилась и припрятала лишний кусочек свиного ребрышка для сына, а также добавила пару омантусовых пирожных.

Му Ян лежал на полу, продолжая пытаться снять ошейник, и, несмотря на уговоры, отказывался вернуться в постель. Его суп остыл, так и оставшись нетронутым. Он был ужасно голоден, но при воспоминании о последнем приеме пищи, его воротило.

И Чан сменил догоревшую свечу на новую. На улице было темно, но из окна просачивался блеклый свет полумесяца.